Рыжая проблема

Тренировка началась без Джостена. Он сидел на трибунах. Пустых, холодных, слишком далёких от всего, что раньше было его. Корт под ним жил своей жизнью — удары, команды, ритм, который не сбивался, даже если кого-то из него выдёргивали. Всё как обычно. Просто без него. Нил наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и смотрел вниз, не делая даже попытки изобразить равнодушие. Потому что не всё равно. Потому что это было единственное место, где всё имело смысл. А теперь — нет. Пальцы сами сжались. Где-то внутри снова поднялось это мерзкое ощущение — будто его вытащили из собственной жизни и поставили рядом, смотреть, как она продолжается без него. — Ты снова плохо прячешься. Голос позади уже не удивил. — У тебя проблемы с разнообразием фраз, — глухо отозвался Нил, не оборачиваясь. Эндрю поднялся на ступень выше, остановился. Сел. Не рядом, как всегда. — У тебя проблемы посерьёзнее. — Уже слышал, — Нил криво усмехнулся. — Сегодня вообще день открытий. Мяч ударился о борт. Звук отдался слишком резко. Жизнь под ними продолжалась с раздражающей нормальностью. — Ты не вернёшься сегодня, — сказал Эндрю. — Я понял. — Нет. Нил нахмурился и наконец повернул голову. — Что — «нет»? — Ты понял слова. Не смысл. Это уже начинало действовать на нервы. — Просвети, — бросил Нил, отворачиваясь обратно. Пауза затянулась. С поля донёсся голос Кевина — резкий, привычный, почти успокаивающий своей предсказуемостью. — Ты думаешь, у тебя забрали корт, — произнёс Эндрю наконец. — На самом деле у тебя забрали возможность убегать. Нил тихо хмыкнул. — Отлично. Прямо то, что мне сейчас нужно. — Не нужно, — согласился Эндрю. — Но есть. Джостен закрыл глаза на секунду. Слишком много и сразу. И почти ничего из этого он не контролировал. — Я не справлюсь, — повторил Нил тише, на этот раз без злости. Просто факт, который наконец перестал притворяться чем-то другим. — Справишься. То же слово. Та же интонация. И, что раздражало больше всего, это звучало… устойчиво. Как будто кто-то уже решил за него исход. На корте раздался свисток. Команда снова перестроилась, кто-то крикнул, кто-то промахнулся. Тренировка продолжалась. Мир, как выяснилось, не собирался рушиться из-за одной рыжей проблемы. Даже если для Нила всё уже пошло по швам. *** Первые дни после отстранения Нила прошли… подозрительно спокойно. Не в смысле «всё стихло». Как раз наоборот — мир продолжал шуметь, жить, требовать, как будто ничего не произошло. Просто Джостен выпал из этого ритма. Корт остался за стеклом. Команда — за пределами его головы. А внутри появилось что-то новое. Настойчивое. Реальное. И абсолютно не заинтересованное в его мнении. Но проблемы начались не с этого. И даже не с Кевина, который, конечно, продолжал возмущаться с той же завидной регулярностью, будто от этого Нил магическим образом вернётся на площадку. Всё началось гораздо тише. С аппетита. Точнее, с его возвращения. Не «захотелось поесть». Организм просто начал требовать. Методично. Настойчиво. Без всякого уважения к его характеру и планам. Первая такая ночь случилась почти случайно. Эндрю проснулся от звона посуды. Сон у него в последнее время был чутким, так что он не стал тратить время на размышления. Поднялся и пошёл на кухню. Щелчок. Свет резанул по глазам. Эндрю остановился в дверях, скрестив руки и опершись плечом о косяк. Картина перед ним выглядела… достаточно красноречиво. Нил стоял у открытого холодильника и замер, как пойманный с поличным, стоило включиться свету. Выглянул из-за дверцы, моргая, будто это могло как-то исправить ситуацию. На полу валялась миска — видимо, именно она устроила этот ночной концерт. И, судя по всему, отменять его уже было поздно. Потому что Нил ел. Молча. Сосредоточенно. Как будто это не перекус, а какое-то преступление, доведённое до стадии «отступать бессмысленно». — Ты стал шумным, — бросил Эндрю, не двигаясь. Джостен даже не сделал паузу. Сунул в рот ещё одну ложку, будто демонстративно подтверждая факт. Рис, который ещё недавно был врагом номер один, внезапно перестал вызывать отвращение. Мир определённо сошёл с ума. — Я ем, — буркнул он, не отрывая взгляда от Миньярда. — В три ночи. — У еды нет комендантского часа. — У тебя есть. Нил замолчал на секунду. Съел ещё ложку. Подумал. — Ты сам заставлял меня. — А я и не сказал, что это плохо, — спокойно ответил Эндрю. И вот так, без обсуждений и объявлений, это стало правилом. Негласным. Ночным. Если организм решил, что пора есть — значит, придётся есть. *** Несмотря на запреты Ваймака и тот самый взгляд Эндрю, от которого обычно хватает одного раза, чтобы передумать, Нил всё равно выходил на корт. По крайней мере, пытался. С упорством, которое в нормальных условиях называлось бы силой воли, а сейчас выглядело скорее как упрямство на грани глупости. Первые десять, максимум двадцать минут он держался. Даже неплохо. Движения точные, реакции быстрые — почти как раньше, почти достаточно, чтобы поверить, что всё ещё под контролем. А потом начиналось. Медленно. Последовательно. Тело переставало подчиняться так, как должно. Реакция запаздывала, дыхание сбивалось, в действиях появлялись паузы — странные, лишние, которых раньше просто не существовало. Как будто кто-то подкрутил настройки и забыл сказать об этом владельцу. Кевин смотрел на это с выражением человека, у которого рушится вера в фундаментальные законы мира. — Ты сдаёшь темп, — бросил он, не скрывая раздражения. — Я живой, — отрезал Нил. — Это не оправдание. И, что хуже всего, Кевин был прав — в своей системе координат. Только система больше не совпадала с реальностью.  Тренировки становились короче. Срывались раньше. И всё чаще заканчивались одинаково. Ваймак не спорил. Не повышал голос. Просто подходил, смотрел и выносил решение быстрее, чем Нил успевал подготовить очередную попытку остаться. — С кортa, — и всё. Без обсуждений. Как будто это уже давно решённый вопрос. Нил, конечно, пытался возразить. Оставаться ещё на пару минут. Доказать, что может. Что это разово. Что он справится. Каждый раз. И каждый раз — безрезультатно. Потому что рядом уже был Эндрю. И этого хватало, чтобы стало понятно: на сегодня всё закончилось.