макабр

В доме плотной завесой опустилась тишина, своей вязкостью заползая куда только можно. Олегсей поморщился, смотря на свечу, но взгляда не отвел. Продолжил гипнотизировать слабо колышущееся пламя, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы взглянуть на большие часы, что стояли прямо посреди комнаты. Право, странная вещь. За своим крайне странным занятием он не заметил, как в дверном проёме остановился Антуан, с немым вопросом смотря на юношу. Только когда тот учтиво прокашлялся, Душнов весь зарделся, отпрянув от огня, и поправил манжеты, словно те мешались. — Любопытная вещь. – с тихим смешком озвучил Звёздочкин, качая головой. – Что же такого интересного в этой свече? Олежа поначалу молчал, пытаясь одолеть напавшее на него смущение, а затем всё же вздохнул.  — Я заметил, как вы интересно обращаетесь с огнём. – начал парень со сконфуженным видом, задувая свечу и полноценно погружая комнату во мрак. – Да и вычитал, стоит признать, что немногие вампиры могут контролировать пламя, извлекая возможность видеть в нём некоторые видения. — И думается вам, мой любопытный, что вы обладаете этой способностью? Антуану стоило бы посмеяться. Душнов, несмотря на свою начитанность и крайне острый ум, был иногда до очарования наивен, что не могло не смягчать сердца Звёздочкина. Так что если смеяться и хотелось—то только по-доброму, трепля смолистые кудри и беззлобно пожуривая.  — Ничуть. – снова смутился, но уже от внимательного взгляда в свою сторону, Олегсей. – Хотелось убедиться в некоторых заметках, что я вычитал. — Убедились? — Нет. Темнота никого не смущала. В конце концов, зрение у обоих парней было отменное, стоит отдать должное особенностям организма вампиров. Даже близорукий до этого Олежа стал удивлённо замечать, что и видеть он стал лучше, и слышать куда больше. Один раз проснулся от того, что в городе кто-то слишком шумно что-то праздновал. И всё бы ничего, только вот их поместье стояло на отшибе лесной опушки, а сам лес от города отделяла широкая река. — И не стоит, – Звёздочкин подошёл сзади, кладя ладони на хрупкие плечи. – Кто знает, что бы вы там увидели.  —Ваша правда, Антон. Олегсей вздохнул, покачав головой, и слегка приподнял уголки губ, накрывая ладони Антуана своими пальцами. Он чуть повернул голову, смотря на него через плечо. Антуан поймал этот взгляд и понял без слов. Наклонившись, едва ощутимо коснулся своими губами чужих. В классическом понимании это нельзя было назвать поцелуем, но это простое действие говорило громче всяких слов.  Со временем потребность быть постоянно рядом притупилась, ровно так же, как и страсть, сгладив их чувства до оголтелой нежности, в которой места было достаточно всему.   — Не забивайте себе голову. Вместо этого давайте лучше прогуляемся завтра по лесу? Олегсей в ответ лишь тихо усмехнулся, прикрывая глаза и удовлетворенно кивая. — Как вам угодно.   Прошли дни, сменяясь неделями. Всё оставалось неизменным, позволяя стабильности размеренно растечься по периметру поместья, не давая лишних причин беспокоиться. Но было одно «но» - весьма яркое и бросающееся в глаза. Несмотря на все тщетные заверения Антуана о лживости книжных заметок из городской библиотеки, Душнов стал невольно заглядываться на огонь куда чаще, чем следовало бы. Замирал около подсвечников, сосредоточенно вглядываясь в плавный язычок пламени, будто пытаясь найти что-то там, а после потерянно промаргивался и шёл по своим делам дальше, будто и не было тех пару минут, которые он потратил, будучи зачарованным стихией. — Душа моя, ты сам не свой. – старший провёл рукой по точёной спине юноши, очерчивая лопатки и выпирающие позвонки. Тот не среагировал. Звёздочкин чуть надавил на плечи возлюбленного, привлекая к себе внимание, и уткнулся губами куда-то в шею. – Я беспокоюсь о тебе. — Что-то скоро произойдет, чувствуется мне... – задумчиво протянул Олегсей, наконец отзываясь на ласки. – Тянет в груди, словно кошки скребутся.  — Как раз хотел предложить съездить в город проветриться, отвлечься от ваших дурных мыслей. Как смотрите на это? — Звучит чудесно. – Олежа расслабился, несмотря на будоражащие сознание поцелуи вдоль шеи, и чуть улыбнулся.  – Антуан, второй раз крови я вам испить не дам.  — Вот как? Душнов хихикнул в ладонь, качнув головой, и повернулся на Звёздочкина, заглядывая в его глаза, словно подстегивая. — Очень даже и так. Антуан клялся себе, что будет держать себя в руках, но этот обезоруживающе доверчивый взгляд Олегсея выбил землю из-под ног, а здравый рассудок из головы. Под довольные смешки парня он вновь припал к коже, обвивая руками худую талию. И притихший Олежа того явно стоил.   В городе всегда было и без того шумно, а в этот день, словно предчувствуя что-то волнующее, селение кишело извозчиками, простыми горожанами и шумными продавцами лавок. На фоне всеобщей суеты проскользнуть и раствориться в толпе было достаточно легко, чем парни и воспользовались. Вообще, Антуан не боялся, но вот Олегсей, который опасался встретить давних знакомых, настоял на этой процедуре «внедрения», убедительно призывая к тому, что крупица безопасности никогда лишней не будет. Дабы не волновать своего и без того тревожного в последнее время спутника, Звёздочкин покорно согласился. Глаза разбегались от пестрящих вывесок и лихорадочно ярко разодетых кукольников, которые веселили столпившуюся детвору, показывая очередное выступление с участием тряпичной куклы. Повсюду раздавался смех, громкие возгласы бродивших вдоль улиц театралов, крики продавцов и владельцев лавок.  — Живет Петербург. – заметил Антуан, когда удалось проскользнуть в узкий переулок, где было уже не так шумно и многолюдно. — Я и забыл, как тяжело тут... – вздохнул Душнов, поправляя сбившуюся от того, что парня то толкнут, то заденут плечом, прическу. – Не живет, я бы сказал, паразитирует.  Вместо внятного ответа юноша услышал смешок.  — Весьма точное определение. После этих слов его крепко взяли под руку и повели в сторону книжных лавок, твёрдо намереваясь развеять и дать отдохнуть от вечной тоски по чему-то родному. И Олеже, смотревшему на спину Антуана, вдруг подумалось, что для того, чтобы развеяться, не нужно было шумного города и заумных книг. Он чуть улыбнулся, качнув головой, и провёл пальцами по локтю старшего, поспевая за ним. Под вечер шумное копошение города сменилось на тихое шуршание шепота, редкий смех гуляющих пар и шевеление листьев на кронах деревьев от лёгкого ветра. Стало явно не спокойней, но определённо уютнее, пусть и вкупе с заливистым хохотом вечернего Петербурга.  Душнов шёл рядом с Антуаном, прижав к груди пару томов каких-то книг, которые второй настоятельно всучил в руки младшего, не спрашивая ни о чём, и умиротворенно оглядывался вокруг. После этой прогулки парни собирались вернуться обратно в поместье, где, разложив всё приобретенное, обсудили бы пару новостей о политике, которые случайно подслушали в библиотеке. Но планы на остаток дня задвинулись на второй план ровно в тот момент, когда послышался девичий визг: — Театр горит! Звёздочкин не успел среагировать должным образом, когда книги с гулким звуком упали на асфальт. Его спутник уже скрылся где-то впереди, где вздымалось чёрное облако дыма.  Завернув за угол, Олежа остановился посреди дороги, смотря на обхватившее здание пламя. Где-то кричали, где-то плакали, причитая о таком красивом месте, что теперь будет стоять чёрным уродливым пятном прямиком в центре аристократичного Петербурга, но парень ничего не слышал: он смотрел на пожар, не понимая даже, что зрачки затопили всю радужку глаз, а жар от огня чуть было не лишил его бровей и ресниц. Что-то туда словно тянуло магнитом. Олеже послышалось, будто его зовут прямиком оттуда.Сделав шаг навстречу стихии, он подался корпусом вперед и, наверно, пошёл бы даже внутрь, если бы его не схватили за руку и не отдернули. — Олегсей!   Испуганно дернувшись, юноша обернулся на Антуана, который оттащил того от горящего здания. В этот момент всё, словно по щелчку, снова ожило в глазах Душнова. Он услышал женские крики, басистые голоса бригады пожарных, услышал треск огня, который стали активно тушить, и, в конце концов, пришёл в себя окончательно. Потерянным взглядом он скользнул по лицу Звёздочкина, который хмурился и о чем-то спрашивал, спешно проверяя, не успел ли себе чего повредить младший. Снова странное ощущение, что кто-то смотрит на Олежу из здания, которое объяло чёрное облако, — затесалось в груди знойным колючим комком. Обернувшись, он прищурился, пытаясь что-то разглядеть сквозь дым, но толпа людей быстро встала впереди парня, закрывая всякий обзор. Но он уже увидел всё, что нужно.   По пути домой парни молчали. Антуан давал Олегсею прийти в себя, но одно оставалось непонятно: что заставило того подорваться с места и понестись прямиком туда, откуда можно было не вернуться? Даже страсть к театрам и сожаление о таком приличном месте не могли так повлиять на поведение младшего. А Душнов в это время крепко сжимал руку Антуана, не стесняясь даже молчаливого подвозчика, которому итакбыло всё равно на двух странных парней, что не своим голосом попросили отвезти их за город. Уже в поместье, когда дверь затворилась, Звёздочкин повернулся на младшего, сдвинув брови. — Что случилось? Ответа не последовало. И то ли Олежа растерялся, то ли ему стало стыдно... Хотя спустя долю секунды стало ясно, что причина молчания того теплилась в крохотной лампадке, висящей у двери. — Олегсей. Антуан проследил за пустым взглядом юноши и задул свечу, хмурясь. Тот снова пришёл в себя, смотря на парня как-то потерянно и совершенно уж беспомощно. — Антон... Не езжайте завтра в город. – наконец подал он голос. — Город? Плевать на него сейчас. Скажите мне, что вас вынудило чуть было не сгореть? Душнов молчал. Он взглянул на окно, за которым теплился мрак. — Вы не поверите.  — Я готов попытаться. Вместо того, чтобы ответить Олежа покачал головой и прошёл вглубь, направляясь к своей спальне. — Мне дурно... Надышался дымом, стало быть. Давайте обо всём завтра...   «Завтра» встретило подвешенным в воздухе незаконченным разговором. Парень сидел напротив Звёздочкина, потупив взгляд в стол.  —  И что изменилось за ночь? – подал голос Антуан, сверля взглядом юношу. Терпение, которого у него всегда было сполна, сегодня истощилось. Уснуть не удалось вплоть до утра: его мучали вопросы, что происходит с Олегсеем и почему тот себя так странно ведёт. — Пообещайте, что не поедете в город ближайшую неделю. Я расскажу.  Условия Олежа почти никогда не ставил. Это было не в его стиле, да и подобными резкими мерами он не хотел обременять ни себя, ни другого человека. Антуан не успел даже удивиться. Его поразило скорее, как тихо озвучил свою просьбу тот, словно не хотел этого говорить. — Хорошо. –  Звёздочкин помолчал, вздохнув. – Итак... в чём же дело?  Молчание. Густое, тяжелое.  Его разрезал тяжелый вздох Душнова. — Я... Мне кажется... – он досадливо заломил руки, пряча взгляд. По нему было видно: юноша мечется в раздумьях, не зная, стоит ли говорить или нет. – что я видел что-то вчера в огне, который охватил здание центрального театра. Антуан вскинул бровь, не до конца понимая сказанное, что ещё больше смутило Олежу. — В каком смысле? Снова тишина. Ёмкая, вполне себе красноречивая. Антуан понял. Он вспомнил о поведении Душнова в последние дни, о его словах о предчувствии и том, как тот трепетно относился к огню. — Что вы видели? – на выдохе произнес парень. Олегсей поднял взгляд на Звёздочкина: в глазах читался страх. Неприкрытый даже для него. —Олежа?  Юноша встал, начиная мерять комнату шагами, кусая губы и заламывая руки. — Я не уверен, но будто... – голос сорвался, вынуждая того замолкнуть на долю секунды. – вас ранили, Антуан. В видении вы были в городе, бежали от кого-то, кажется... Была погоня. Старший вскинул брови, а после на его лице отразилось какое-то непонятное выражение: то ли понимание, то ли,наоборот, недоумение. — .. И в вас выстрелили. – Олежа вскинул руку, показывая участок кожи за ухом. – Пуля попала сюда.  Антуан выдохнул, поднявшись из-за стола, и по странному тепло улыбнулся.  — Олегсей. — Я волнуюсь за вас, поймите... — Олежа. — Я знаю, что звучит как полная ересь, но клянусь!..  Душнову не дали договорить, положив ладони на его плечи и притягивая ближе к себя. Звёздочкин вздохнул, смотря в голубые глаза. — Я понял. – он улыбнулся, проведя рукой по смолистым волосам. – Не волнуйтесь зря, mon cher.  — Но... Антуан покачал головой и отодвинул прядь собственных волос в сторону, повернувшись в профиль. В том самом месте, которое секундами ранее показывал Олежа, красовался шрам. Душнов в недоумении поднял взгляд на парня, беспомощно открыв рот. — Вам не стоит волноваться. Ваши видения – пережиток прошлого. – пояснил Антуан, успокаивающее приобнимая Олегсея за плечи. Тот вцепился в него, пряча лицо в плече старшего.  — Как неловко... – сконфуженно пробормотал юноша, пунцовея.  Звёздочкин заметил то, как покраснели у того кончики ушей, и улыбнулся краешками губ. — Ничуть. Эта способность весьма редкое явление, так что я бы посоветовал гордиться ею. Олежа замолчал, невольно расслабляясь, и повернул голову в сторону, смотря в окно, за которым разбушевался дождь.  — А вы смеялись надо мной. – он чуть улыбнулся, сцепляя руки на спине Антуана.  — Будет мне уроком впредь. Недолгую тишину заполнил стук капель по окну и потрескивание дров в камине. — Что же теперь, мне надо будет избегать пламени? – подал голос Олежа, вскидывая взгляд на Звёздочкина. — Не думаю. Просто вам стоит быть осторожнее и, – тот коснулся губами лба Душнова. – и не увлекаться этим так сильно. На днях посетим библиотеку, возьмём книгу о чарах.  — Спасибо. – благодарно выдохнул Олежа, смотря в янтарные глаза.  — За что? — За то, что вы рядом. Не знаю, что со мной было бы, если не бы вы, Антуан. – он прижался к старшему, прикрывая глаза. — Антон. — М? — Называйте меня Антон. Так звучит ласковей. Душнов расплылся в улыбке. — Как вам угодно... – младший притянулся, мимолётно целуя его в губы. – Антон.  Звёздочкин вздохнул, наклоняясь за вторым поцелуем. В камине в последний раз сверкнула искра пламени, и на этот раз Олежа не обратил на неё внимания.