Да или Нет

Пробуждение было похоже на медленное всплытие с илистого дна мутного озера. Первой вернулась боль — тупая, пульсирующая, поселившаяся где-то за глазными яблоками. Затем — тактильные ощущения. Слишком мягкая подушка. Слишком тёплое одеяло. И что-то... или кто-то, чья рука тяжело и уверенно лежала на её талии. Марина замерла. Сердце, только что бившееся в ритме похмельной мигрени, пропустило удар и понеслось вскачь. Она лежала не шевелясь, боясь даже вздохнуть глубже. Ей нужно было время. Нужно было понять, где она и как здесь оказалась, прежде чем Влад проснётся и увидит её — растрёпанную, с размазанной косметикой и, скорее всего, с самым глупым выражением лица. Она медленно, миллиметр за миллиметром, попыталась отодвинуться. Простыня соскользнула с плеча, открывая обзор на широкую мужскую спину с чётким рельефом мышц. Влад спал на животе, закинув одну руку за голову. В утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, его кожа казалась бронзовой. Марина судорожно огляделась. Чужая спальня. Минимализм, тёмное дерево, панорамное окно. Чужой запах — терпкий парфюм, нотки сандала и чистого хлопка. Это была не её квартира. «Так, спокойно. Без паники», — приказала она себе, но голос в голове звучал истерично. Её взгляд упал на пол. Там аккуратной стопкой лежали её пальто и сапоги. А поверх них — смятая рубашка Влада. Воспоминания обрушились лавиной. Его руки на её талии у машины. Поцелуй, от которого подкашивались ноги и до сих пор болели губы. Марина слегка коснулась их пальцами, все еще припухшие. Поездка в тишине. И то, как он нёс её на руках по лестнице, словно она ничего не весила. «Твою ж...Это катастрофа!». Марина закатила глаза и закрыла ладонями лицо. Влад пошевелился во сне, его рука безвольно упала на то место, где только что была Марина. Он тихо вздохнул и перевернулся на бок, лицом к ней. Глаза всё ещё были закрыты, но губы тронула едва заметная улыбка. Марина смотрела на него, и паника медленно уступала место чему-то другому — тёплому, тягучему и очень опасному. Он выглядел таким умиротворённым, таким... своим. Вчерашняя злость и холодная броня растворились без следа. «Он ещё и красивый, когда спит», — с досадой подумала она. В этот момент Влад открыл глаза. Яркие, голубые, они сфокусировались на ней мгновенно. — Доброе утро, Марина Сергеевна. Его голос был низким, хриплым со сна. Он не сделал попытки встать или сократить дистанцию, просто лежал и смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц. Марина вздрогнула от звука своего имени-отчества из его уст. Это было... Слишком официально для человека в одних брюках в постели рядом с ней. — Где я? — выпалила она вместо приветствия. Влад усмехнулся, не меняя расслабленной позы. — У меня дома. Вы не помните? — Помню бар... этого кретина... — она запнулась, избегая смотреть ему в глаза. — А потом... провал. Влад сел на кровати одним плавным движением. Простыня сползла ещё ниже по его груди. Марина поспешно отвела взгляд и натянула одеяло до самого подбородка. — Вы отключились в машине. Я не мог оставить вас одну в таком состоянии у бара или везти к вам домой, не зная адреса. Логично было привезти вас сюда. — Логично? — Марина наконец посмотрела на него. В её взгляде смешались смущение и привычная сталь. — Влад... Ты хоть понимаешь масштаб произошедшего? Влад рассмеялся. Громко, искренне. — Марина Сергеевна, вы сейчас обвиняете меня в нарушении субординации? Серьёзно? После того как вчера чуть не проломили голову человеку бутылкой виски? Марина вспыхнула. — Он лапал Ярика! — А я спас вас от позора и возможного ареста за нанесение тяжких телесных! Мы квиты? Она открыла рот, чтобы возразить что-то язвительное про его «героизм», но Влад уже встал с кровати. На нём были только тёмные брюки. Марина сглотнула и снова уставилась в стену. Влад театрально вздохнул и направился к двери. — Кофе на кухне. Он вышел, плотно закрыв за собой дверь, оставив Марину одну в звенящей тишине чужой спальни. Она прислушалась к шагам в коридоре и только тогда позволила себе выдохнуть и упала на кровать уткнувшись в подушку. «Десять лет разницы, совсем мальчишка. Он твой подчинённый. Он видел тебя пьяной. Пьяной настолько, что ты целовала его у всех на виду. Пьяной настолько, что позволила ему увезти себя к нему домой. А теперь ты лежишь в его кровати и думаешь не о том, как сбежать отсюда со скоростью света, а о том, как он выглядел, когда улыбался во сне». — Мысли метались из стороны в сторону. Через несколько секунд она встала, замерев, а затем её взгляд упал на собственное отражение в зеркале. Растрёпанная, с потёкшей тушью, в измятом костюме — она выглядела как женщина, которая провела очень бурную ночь. И это было правдой. Марина подошла к двери и приоткрыла её ровно настолько, чтобы её голос был слышен в коридоре, но чтобы она сама оставалась невидимой. — Влад? — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и по-деловому. Он появился в конце коридора, вытирая руки полотенцем. — Да, Марина Сергеевна? — Мне нужно в душ. Могу я попросить у тебя чистое полотенце и... что-нибудь из одежды? Влад на мгновение замер, словно её просьба была чем-то большим, чем просто бытовой вопрос. Затем его лицо приняло привычное, слегка насмешливое выражение. — Конечно. Полотенце сейчас будет. Футболка подойдёт? — Вполне — отрезала она, закрывая дверь. Через минуту в дверную щель просунули большое махровое полотенце небесно-голубого цвета и белую футболку. Марина подождала, пока шаги Влада стихнут на кухне, и только тогда схватила вещи. Ванная комната была такой же стильной и минималистичной, как и всё в этой квартире: чёрно-белая плитка, огромное зеркало, душевая кабина из матового стекла. Марина включила воду на максимум, надеясь, что шум падающих струй заглушит хаос в её голове. Она встала под горячую воду, позволяя ей стекать по волосам и плечам. Тело начало расслабляться, но мозг отказывался отключаться. Перед глазами снова и снова прокручивалась сцена у машины. «Это была минутная слабость»,— твердила она себе, намыливая кожу. Но память предательски подсовывала детали: его тёплое дыхание на замерзшей коже, вкус его губ — терпкий, с ноткой кофе и чего-то неуловимо его собственного. То, как его пальцы вплелись в её волосы, сжав их на затылке... Она невольно застонала и прижала ладонь ко рту, словно кто-то мог её услышать. Мыло выскользнуло из рук и упало на кафель с громким стуком. Марина вздрогнула. Она наклонилась за ним, чувствуя, как к щекам приливает кровь. «Он видел тебя слабой». Эта мысль была самой унизительной. Она — Марина Царёва, железная леди «AdCore», человек, который не боится ничего и никого. А вчера она была просто пьяной женщиной в его руках. И ей это... понравилось? Нет. Это было необходимо. Это был стресс. Это был алкоголь. Она выключила воду и завернулась в огромное полотенце. Оно пахло кондиционером для белья и... им. Марина яростно просушила волосы и натянула его футболку. Ткань была мягкой, пахла свежестью стирального порошка и едва уловимо — его парфюмом. Футболка доходила ей почти до середины бедра, рукава пришлось подвернуть. Она посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы, белая ткань, обрисовывающая контуры тела... Вид был до абсурда домашний и уязвимый. И невероятно сексуальный. «Соберись», — приказала она отражению. — «Ты идёшь не соблазнять его. Ты идёшь пить кофе». Марина вышла из ванной и направилась на кухню. Босые ноги бесшумно ступали по паркету. Влад стоял спиной к ней у кофемашины. На нём были те же тёмные брюки, но торс оставался голым. Она остановилась в дверном проёме. Влад, видимо почувствовав движение или просто шестым чувством уловив её присутствие, обернулся. И замер с чашкой кофе в руке. Картина перед ним была... выбивающей почву из-под ног. Он ожидал увидеть её собранной, одетой в свой строгий костюм. Но это... Его белая футболка на ней превратилась в короткое платье. Мокрые пряди волос падали на плечи, оставляя влажные следы на ткани. Кожа после горячего душа порозовела и казалась невероятно нежной. Босые ноги делали её какой-то... беззащитно-доступной. Влад сглотнул. Кофе в чашке угрожающе качнулось. — Вы... — он прочистил горло. — Выглядите иначе. Марина тут же скрестила руки на груди, пытаясь скрыть то, что только что так явно демонстрировала одежда. Его взгляд скользнул по её ногам вверх, к изгибу бедра под тонкой тканью футболки. Внутри Марины всё сжалось от этого взгляда. Это была не похоть подчинённого к начальнице. Это был взгляд мужчины к женщине. И этот взгляд заставил её паниковать ещё сильнее. — Где мой кофе? — резко спросила она, проходя мимо него к столу и стараясь не показать дрожь в руках. Влад молча указал на чашку на столешнице. Он не мог оторвать от неё глаз. В этой простой белой футболке она выглядела более желанной, чем вчера в дорогом костюме. Потому что сейчас она была настоящей. И принадлежала ему — хотя бы в это утро. Марина села за стол, закинув ногу на ногу, пытаясь вернуть себе хоть каплю привычного высокомерия. — Надеюсь, кофе крепкий. У меня голова раскалывается. Влад наконец отмер и сел напротив неё. — Крепче не бывает. Как раз то, что нужно для... восстановления порядка после вчерашнего беспорядка. Он смотрел, как она держит чашку — пальцы длинные, с аккуратным маникюром, сейчас без единого кольца. Пока Марина делала глоток, пытаясь скрыть румянец за горячим фарфором, Влад позволил себе на секунду прикрыть глаза. «Повторить». Мысль была не просьбой, а приказом. Он хотел не просто повторить вчерашний поцелуй у машины. Он хотел стереть из её памяти всё, что было «до». Стереть стресс, алкоголь, идиота в баре. Оставить только их двоих. В его воображении картинка была дерзкой и быстрой. Не нежность, а страсть. Прижать её к этой самой столешнице, задирая эту чёртову футболку ещё выше, грубо сжав оголенное бедро. Прижаться к ней так, что бы она ощутила насколько сильно он хочет её во всех смыслах... Снова почувствовать вкус её губ, но уже без привкуса виски — только её собственный вкус. Запустить пальцы в эти ещё влажные волосы и оттянуть голову назад, чтобы добраться до шеи... Он открыл глаза как раз в тот момент, когда она опустила чашку. Её взгляд метнулся к его лицу, и на мгновение ему показалось, что она прочитала его мысли — щёки Марины вспыхнули ещё ярче. Он улыбнулся уголком губ, но глаза оставались серьёзными. Он видел её насквозь: все её попытки выстроить стену из сарказма и холода рушились от одного его взгляда на её голые колени. Марина подняла на него пристальный взгляд горящих, зеленым изумрудом, глаз, скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Ты всегда так... полураздетым гостей встречаешь? Или это специальный протокол для пьяных начальниц? Влад усмехнулся, ставя свою чашку на стол. Он наклонился чуть вперёд, опираясь локтем о столешницу. Это сократило дистанцию до минимума. — Только для тех начальниц, которые умеют драться бутылками и целоваться так... — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — ...что земля уходит из-под ног. Он видел, как она сглотнула. Видел, как её пальцы на чашке сжались крепче. И он знал: она помнит. Помнит всё до мельчайших деталей. И эта мысль заводила его сильнее любых фантазий. Марина сделала глоток кофе, обжигая язык, чтобы скрыть румянец. — Не обольщайся. Это была минутная слабость под воздействием алкоголя и стресса. Влад прислонился ближе, забирая у неё пустую чашку и ставя её на столешницу. Он не касался её, но находился так близко, что она чувствовала жар его тела через свою одежду. — А мне показалось, это было самое трезвое решение за весь ваш вечер, — тихо сказал он. Марина подняла на него глаза. В них больше не было паники. Там была война: между желанием податься вперёд и необходимостью держать спину прямо. — Влад... — начала она строго. — Да? — он склонил голову набок. — Нам нужно... обсудить границы допустимого поведения. Он улыбнулся своей фирменной улыбкой Чеширского кота. — Обсудим. Как только вы перестанете смотреть на мои губы так... В этот момент у Марины зазвонил телефон. Резкая трель разорвала напряжение в комнате как натянутую струну. Марина вздрогнула и схватила телефон со стола. На экране высветилось: «МАТВЕЙ (Школа)». Сердце ухнуло куда-то в пятки. — Да? Матвей? Что случилось? Голос сына был тихим и несчастным: — Мам... я заболел. У меня температура 38 и 2... И живот болит... Марина побледнела мгновенно. — Я сейчас приеду! Держись там! Я уже еду! Она сбросила вызов и посмотрела на Влада огромными испуганными глазами. — Матвей... Он в школе... Температура! Господи... Влад мгновенно стал серьёзным. Вся игривость исчезла из его взгляда. — Так. Без паники. Я вас отвезу. Быстро собирайтесь! Через пять минут они уже неслись по заснеженным улицам Москвы на его чёрном внедорожнике. Марина сидела на пассажирском сиденье, нервно теребя ремень безопасности и кусая губы до крови. Влад гнал машину так быстро, как только позволял трафик, ловко перестраиваясь из ряда в ряд. Внезапно он свернул к обочине и резко затормозил у аптеки. — Ждите здесь! Я быстро! Он вернулся через три минуты с пакетом лекарств: жаропонижающее, сорбент от боли в животе (на всякий случай), антисептик для рук и даже шоколадка для поднятия настроения. Когда они подъехали к школе, Матвей уже ждал их у входа вместе с учительницей — бледный, несчастный и укутанный в шарф по самые глаза. Увидев мать и Влада рядом с ней (Влад галантно открыл дверь), мальчик слабо улыбнулся: — Привет... Влад подхватил его рюкзак одной рукой, а другой осторожно обнял мальчика за плечи: — Ну что, боец? Держись! Сейчас мы тебя быстро поставим на ноги! По дороге домой Матвей уснул у Марины на коленях. Она смотрела на спящего сына со смесью страха и нежности. Влад вёл машину молча, лишь изредка поглядывая на них в зеркало заднего вида (он специально развернул зеркало). Когда они подъехали к подъезду Марины, он заглушил двигатель и повернулся к ней: — Я поднимусь с вами? Марина кивнула: — Да... пожалуйста... В лифте стояла тишина. Матвей спал у матери на руках тяжёлым сном больного ребёнка. Когда они вошли в квартиру и уложили мальчика на диван в гостиной (он даже не проснулся), Марина повернулась к Владу. В её глазах были облегчение и усталость. — Спасибо тебе... за то что подвез... Она не сказала «за всё». Она выделила конкретную услугу: подвёз. Влад шагнул к ней вплотную. Он больше не улыбался чёртовой улыбкой кота-убийцы. Его взгляд был серьёзным и очень взрослым для его возраста. — Не благодарите меня за то, что я просто оказался рядом в нужный момент. Он осторожно убрал прядь волос с её лица тыльной стороной ладони. — Позвоните мне завтра? Когда Матвей поправится? Марина отстранилась от его прикосновения ровно настолько, чтобы оно стало просто дружеским жестом поддержки, а не интимным касанием. Она посмотрела ему прямо в глаза — холодно и твёрдо: — Я справлюсь... Ты можешь больше не беспокоиться о нас. Слова ударили больнее по ней самой, чем по нему. Но она должна была это сказать. Должна была вернуть границы между ними прямо сейчас. Влад кивнул. Он понял этот сигнал без слов. — До завтра... Марина Сергеевна. Берегите себя... И его. И вышел за дверь так же тихо, как вошёл с ребёнком на руках час назад. Оставив её стоять посреди гостиной с бешено колотящимся сердцем от того, что она только что оттолкнула единственного человека, который мог ей помочь справиться с этим хаосом. *** Влад гнал машину по ночной Москве, но не чувствовал скорости. Адреналин от поездки за Матвеем давно схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и одну-единственную мысль, которая билась в висках в такт дворникам, метущим снег с лобового стекла: «Я сделал это. Я был там». Он свернул в свой двор, припарковался и откинулся на сиденье, не спеша выходить. В салоне пахло кофе, который он купил для Марины, и её духами — слабый, но упрямый след. Он закрыл глаза. «Она меня выгнала». Это была первая, самая болезненная мысль. Не прямо, конечно. Она не сказала «уходи». Она сказала «спасибо за то, что подвёз», и это было хуже пощёчины. Это была профессиональная вежливость. Граница. Стена, которую она возвела за те пять минут, что он нёс её сына и пакет с лекарствами. Он вспомнил её лицо в лифте. Усталость смыла с неё всю стервозность начальницы. Осталась просто женщина, напуганная за своего ребёнка. В тот момент она была уязвима по-настоящему, не так, как в пьяном угаре у машины. И он был ей нужен. Не как любовник. Не как подчинённый. А просто как мужчина, который может решить проблему. «А потом она всё испортила». Её слова «Я справлюсь...» ударили наотмашь. Влад усмехнулся в темноту салона. Справится. Конечно. Она всегда справляется. Железная леди *AdCore*, которая не может позволить себе быть слабой даже на секунду. Даже когда сын болен. Даже когда сама еле стоит на ногах после вчерашнего. Он прокрутил в голове сцену у двери. Её взгляд — холодный, отстранённый. Тот самый взгляд, которым она смотрела на него в офисе все эти полгода. «Ты можешь больше не беспокоиться о нас». Как будто он претендовал на её обязанности. Как будто его желание помочь было чем-то постыдным. Но потом он вспомнил другое. Он вспомнил кухню. И её в своей футболке. Это воспоминание заставило его выпрямиться и шумно выдохнуть. Босые ноги. Мокрые волосы, оставляющие тёмные пятна на белой ткани. Футболка, которая на ней выглядела как короткое платье... Слишком короткое. Он видел изгиб её бедра, когда она садилась за стол. Видел, как она инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться, но от этого её поза стала только более... манящей. В тот момент ему стоило нечеловеческих усилий остаться на месте и не подойти к ней. Не прижать к столешнице и не повторить то, что они начали у машины, но уже без снега и алкоголя. Медленно. Основательно. «Она боится», — понял он вдруг с кристальной ясностью. Не его конкретно. Она боится себя. Боится того, что чувствует рядом с ним. Боится потерять контроль. Для неё контроль — это всё. Контроль над компанией, над подчинёнными, над сыном... И над собой. А он — Влад Вершинин — это ходячее нарушение всех её правил. — Он младше. — Он её подчинённый (формально). — Он видел её пьяной. — Он видел её слабой перед лицом болезни сына. — Он видел её в своей футболке, растрёпанную и домашнюю. Он нарушил её идеальный порядок во всех смыслах. Влад вышел из машины и направился к подъезду, засунув руки в карманы пальто. Снег хрустел под ногами. «Ничего», — подумал он, вызывая лифт. В его голове уже зрел план — не рабочий, а личный. «Ты можешь строить стены, Марина Сергеевна. Можешь дерзить мне и смотреть ледяным взглядом. Можешь благодарить меня за то, что подвез и выпроваживать за дверь». Двери лифта открылись с тихим звоном. «Но я видел тебя настоящую». Он вошёл в кабину и нажал кнопку своего этажа. «И я никуда не денусь». В квартире было тихо и пусто. Он бросил пальто на кресло и прошёл на кухню. Автоматически включил чайник, хотя пить не хотелось. «Ты справишься сама? — он вслух передразнил её интонацию и усмехнулся. — Ну-ну». Влад достал телефон и открыл переписку с Кириллом. Кирилл: - «Ну что там Царица Деметра? Как пацан?» Он ответил в ту же секунду: Влад: - «Спит твой племянник». Кирилл: - «А ты чего такой довольный?» Влад замер над клавиатурой. Довольный? Нет. Он был не довольный. Он был... заряженный. Как сжатая пружина. Он набрал ответ: Влад: - «Просто отлично поработал нянькой». Кирилл: - «Ага-ага...» Влад: - «Отвали». Кирилл: - «Ладно-ладно». Влад (печатает, усмехаясь про себя): - «Передай Жене, что тигрица в порядке. Пациент под наблюдением». Кирилл: - «Принято. А ты там как? Держишься?» Влад (смотрит на своё отражение в окне, вспоминая мокрые волосы и белую футболку): - «Держусь. Но это сложно». Кирилл: - «Ну ты это... не геройствуй там. Мы завтра на связи». Влад: - «Спасибо. Пока». Кирилл: - «Пока». Влад отложил телефон и посмотрел на своё отражение в тёмном окне кухни. «До завтра... Марина Сергеевна...». Он сказал это у двери её квартиры просто так? Нет. Это было обещание!