Да или Нет

Воздух в торговом центре был густым, пропитанным запахом хвои, корицы и отчаянием. Предновогодняя Москва превратила «Афимолл Сити» в гудящий улей, где каждый был одержим одной целью — найти идеальный подарок и не сойти с ума. Влад лавировал между потоками людей, следуя за Кириллом и Женей, которые, кажется, решили скупить половину этажа. Кирилл, как всегда, был громким и энергичным, Женя — его тихим, но не менее упрямым противовесом. — Так, нам сюда! — скомандовал Кирилл, врываясь в очередной магазин. Влад лишь закатил глаза. Он уже начинал жалеть, что согласился на эту авантюру. Ему нужен был один подарок. Один. А не блуждание по лабиринтам из блестящих коробок. Они свернули в коридор, где было чуть тише. Влад замер. Его взгляд зацепился за витрину ювелирного магазина. Он не собирался заходить, но что-то заставило его сделать шаг к стеклу. Внутри, на бархатной подушке, лежал браслет. Не вычурная бижутерия, а изящная цепочка из белого золота с тонким плетением. В центре висел небольшой кулон — капля из тёмно-зелёного камня, похожего на малахит. В ней как будто застыла зимняя ночь. Это было... идеально. В голове тут же возник образ: тонкие запястья Марины, её пальцы, перебирающие бумаги. Этот браслет смотрелся бы на ней так же естественно, как и её привычная броня из строгости. — Ого. А вот это уже интересно. Голос Кирилла раздался прямо над ухом. Влад вздрогнул и обернулся. Друг стоял рядом, скрестив руки на груди, и с хитрой улыбкой изучал не браслет, а лицо Влада. — Что, Вершинин, присматриваешь цацки для нашей неприступной царицы? — ехидно протянул Кирилл. — Не неси чушь, — отрезал Влад, но голос прозвучал слишком резко. Он снова посмотрел на браслет. — Я просто... смотрю. — Смотришь так, будто хочешь купить ей весь магазин и подарить вместе с ним свою почку на трансплантацию, — заржал Кирилл. — А ты сам-то зачем сюда припёрся? — парировал Влад, кивая на вывеску. — За батарейками для пульта? Или тоже решил «просто посмотреть»? Кирилл мгновенно стал серьёзным. Он оглянулся на Женю, которая отвлеклась на витрину с шарфами в паре метров от них. — Я не смотрю, Вершинин. Я покупаю. Он сунул руку в карман и достал маленькую бархатную коробочку. Внутри на белом атласе лежало кольцо. Простое, элегантное, с небольшим камнем. Влад присвистнул. Вся его ирония испарилась. — Ты... серьёзно? Кирилл кивнул. В его глазах больше не было привычной дурашливости. Только твёрдая решимость. — Да. Я хочу, чтобы она была моей. По-настоящему. Навсегда. Влад хлопнул друга по плечу. Искренняя радость затопила его. — Чёрт возьми, Кир... Это же отлично. Это... это правильно. Он снова бросил взгляд на браслет в витрине. Решение пришло само собой. — Ладно. Пошли внутрь. Мне тоже нужно кое-что купить. --- Пока Влад с друзьями штурмовал ювелирные витрины, а затем готовился к вечеру, в офисе «AdCore» царила совершенно иная атмосфера. Марина сидела в своём кабинете, похожая на полководца, планирующего финальную битву. Год был закрыт, отчёты сданы, но расслабляться она не собиралась. Корпоратив для неё был не праздником, а ещё одним полем боя, где нужно держать лицо и контролировать каждый шаг подчинённых. Дверь приоткрылась без стука. В проёме показалась голова системного администратора, Вити. Парню было двадцать, он был гением кода, но понятия не имел о субординации. — Марина Сергеевна, там это... — он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — В переговорной опять принтер зажевал бумагу. И, кажется, он теперь ещё и дымится. Марина подняла на него взгляд, от которого температура в комнате, казалось, упала на пару градусов. — Витя, я правильно понимаю, что ты пришел ко мне с докладом о технической неисправности офисной техники? — Ну да... — промямлил парень. — А ты не пробовал... решить эту проблему? Сам? Как специалист, которого мы наняли именно для этого? Витя побледнел. — Я пробовал! Но он... он не слушается! Марина откинулась в кресле и смерила его долгим, изучающим взглядом. — Витя, дорогой мой. Я всегда считала, что айтишники — люди умственного труда. Но, видимо, я ошибалась. Видимо, ваша работа сводится к тому, чтобы тыкать в кнопки и надеяться на чудо. А когда чудо не случается — бежать к начальнице. Она встала и медленно обошла стол, остановившись в паре шагов от парня. — Знаешь старую поговорку? «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не руками». Так вот, Витя. У тебя есть руки! И мозг! Используй их по назначению, а не для натирания мозолей в мужском туалете. Почини принтер! И если я услышу ещё хоть слово об этом до конца вечера... я решу, что тебе здесь больше нечего делать! Надо дела ладить, а не хрен гладить! Ты услышал меня? Витю как ветром сдуло. Марина вернулась за стол, но настроение было испорчено. Она посмотрела на часы. До начала корпоратива оставался час. Нужно было привести себя в порядок и надеть маску «Снежной Королевы». Она открыла нижний ящик стола, где лежала её «боевая раскраска» для таких случаев. Платье уже висело на дверце шкафа — то самое, тёмно-зелёное. В дверь снова постучали. На этот раз это был начальник юридического отдела, Степан Аркадьевич. Мужчина в возрасте, опытный и скользкий. — Марина Сергеевна, добрый вечер! Выглядите... утомлённой. — Работаю, Степан Аркадьевич. В отличие от некоторых. — Да-да, конечно... Я по делу. Тут клиент звонил... по поводу того контракта с «ТехноСистем». Они требуют пересмотра условий в последний момент. Марина сжала ручку так, что побелели костяшки пальцев. — Условия были утверждены три месяца назад. Подписаны. Завизированы. Или у них внезапно отросли руки, чтобы переписать договор? — Они говорят о форс-мажоре... — Их финансовый директор вчера был замечен в казино. Это их форс-мажор. А у нас — рабочий процесс. И я не позволю всяким... любителям азартных игр диктовать нам условия. Она встала из-за стола, нависая над юристом. — Скажите им следующее: либо они подписывают то, что есть, либо мы идём в суд и уничтожаем их репутацию. А сейчас... — она указала рукой на дверь, — ... Займитесь уже своими делами. Степан Аркадьевич сглотнул и ретировался так же быстро, как и Витя. Марина осталась одна. Она посмотрела на своё отражение в тёмном экране монитора. — Ну что, Марина Сергеевна? Пора надевать корону? — сказала она своему отражению и начала доставать косметичку. --- Вечер опустился на Москву, укутав город в бархатную темноту, расшитую огнями. В офисе «AdCore» кипела жизнь, но это была не привычная рабочая суета. Воздух звенел от смеха, звона бокалов и запаха мандаринов. Корпоратив в самом разгаре. Коллектив, обычно сдержанный и сфокусированный, расслабился. Мужчины поснимали галстуки, женщины сменили строгие костюмы на яркие платья. Кто-то уже танцевал под приглушенную музыку, доносящуюся из колонки в углу опен-спейса, кто-то вел жаркие споры у стола с закусками. В эпицентре этого хаоса, словно айсберг в теплом течении, возвышалась Марина Сергеевна Царёва. Она стояла у импровизированной трибуны — стопки книг, накрытой листом ватмана с логотипом компании. На ней было платье тёмно-зелёного цвета, строгое, но с глубоким вырезом на спине, который открывал изгиб позвоночника и заставлял задерживать взгляд, а еще разрез открывающий вид на красивую, стройную ножку. Волосы были собраны в сложную прическу, лишь несколько прядей выбивались, обрамляя лицо. Макияж был чуть ярче обычного, подчеркивая холодную зелень глаз. Но главным в её образе был взгляд. Ледяной. Пронизывающий. Взгляд Снежной Королевы, которая по ошибке оказалась на плебейском празднике жизни. Она подняла бокал с шампанским и гул в офисе начал стихать. — Коллеги! — её голос прозвучал звонко и властно, мгновенно оборвав все разговоры. — Мы закрываем год. Тяжёлый год. Год скандалов, проверок и... роста. По рядам пробежал смешок. — Мы доказали, что «AdCore» — это не просто название на визитке. Это команда. И я хочу выпить за вас. За вашу работу, за ваше терпение к моим... требованиям. Она сделала паузу, и в этой паузе была вся Марина — властная, но умеющая признать заслуги других. — В новом году нас ждут новые контракты и новые вершины. И я уверена — мы их возьмём. Потому что у нас самые лучшие... специалисты. Её взгляд скользнул по лицам сотрудников и на мгновение зацепился за высокую фигуру у стены. Влад стоял, прислонившись к косяку двери своего отдела (он уже успел переодеться в тёмно-синий костюм), и не сводил с неё глаз. В его взгляде не было ни насмешки, ни похоти. Было что-то другое. Что-то глубокое и обжигающее. Марина на секунду запнулась, но тут же вернула себе самообладание. — С наступающим! — закончила она и залпом осушила бокал под одобрительные крики коллег. Вечер продолжался. Влад держался в стороне. Он наблюдал за ней издалека: как она вежливо улыбается партнёрам, как принимает комплименты от подчинённых, как одним взглядом осаждает слишком пьяного менеджера по продажам. А потом она исчезла. Просто растворилась в толпе веселящихся людей. Влад подождал минуту. Две. Её не было ни у стола с едой, ни у импровизированного бара. Он нахмурился и направился к её кабинету. Дверь была приоткрыта. Влад тихо вошёл внутрь и замер. Кабинет был погружен в полумрак. Единственным источником света были уличные фонари и гирлянды на соседней башне делового центра. Их разноцветные отблески плясали на панорамном окне, у которого стояла Марина. Она стояла спиной к нему, глядя на ночной город. В руке она держала бокал с чем-то янтарным — явно не шампанское. Влад сделал шаг вперёд. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Марина вздрогнула и резко обернулась. Её глаза сверкнули в темноте. — Вершинин? Что ты здесь делаешь? Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Ищу вас, Марина Сергеевна, — так же тихо ответил он, медленно приближаясь к ней. Каждый его шаг был выверен. — Вы пропустили самое интересное. — Я не люблю корпоративы. Слишком много фальши и... ненужного веселья. Она отвернулась обратно к окну, словно его присутствие её раздражало или... волновало? Влад подошёл почти вплотную, но не коснулся её. Он остановился в шаге позади. — По крайней мере ты не лицемеришь. Да или нет? — её голос был едва слышен за шумом города за окном. Влад усмехнулся уголком губ прямо у её уха. — Нет, Марина Сергеевна. Я никогда не лицемерю. Особенно с вами. Он сделал последний шаг и оказался прямо за её спиной. Влад медленно поднял руку и забрал у неё бокал с виски. Нежно коснувшись её пальцев. Он сделал маленький глоток — напиток был крепким — и поставил его на её рабочий стол, намеренно громко звякнув стеклом о дерево. Марина выгнула бровь — это движение он уже знал слишком хорошо — но промолчала. В то же мгновение его рука, освободившаяся от бокала, не осталась без дела. Он медленно провёл костяшками пальцев вдоль её позвоночника вверх, до самого затылка, вызывая волну мурашек. А затем, едва касаясь кожи, спустился обратно, по краю глубокого выреза на платье. Его пальцы прошлись по границе обнажённой кожи и бархата, дразняще и обещающе. Марина вцепилась пальцами в перила перед окном с такой силой, что костяшки побелели, пытаясь скрыть подступающее возбуждение. Физически это прикосновение было подобно удару тока — сладкая судорога пронзила её от шеи до самого низа живота. Морально же это был вызов. Этот жест был слишком интимным, слишком собственническим. Он не просто ласкал её — он заявлял права на неё, на её тело, скрытое под этим платьем. Тогда Влад положил ладонь ей на талию поверх платья и притянул девушку максимально близко к себе. Другой рукой он медленно провёл по её руке — от запястья до плеча. Кожа под его пальцами была тёплой и нежной. Он убрал в сторону мешающий локон её волос и прижался губами к шее сбоку, там, где билась жилка. Марина судорожно выдохнула. Её тело напряглось на мгновение, а затем расслабилось, подаваясь назад, к нему. — Ты меня с ума сведёшь... Вершинин... — прошептала она, откидывая голову ему на плечо и прикрывая затуманенные глаза. Влад тихо рассмеялся ей в шею, но его дыхание было уже не игривым, а тяжёлым, прерывистым. — Это взаимно... Его рука, лежавшая на её талии, скользнула ниже, властно сжав бедро, а затем дерзко нырнула под подол платья. Он провёл пальцами по гладкой ткани чулок, ощущая, как по её телу пробегает дрожь. Пальцы коснулись края кружевного белья и без колебаний скользнули под тонкую ткань, находя самый чувствительный отклик. Они смотрели друг другу в глаза через отражение в окне. Картина, которая разворачивалась перед ними разжигала еще больше страсти и возбуждения. Влад продолжал свою сладкую пытку одной рукой, а второй зарылся в её волосы на затылке, удерживая голову так, чтобы иметь доступ к шее для поцелуев. Затем его рука, до этого запутавшаяся в её волосах, оставила затылок и спустилась ниже. Он обхватил её грудь через ткань платья, сначала мягко, изучающе, а затем сжал сильнее, заставив Марину резко втянуть воздух. Его большой палец нашёл сквозь бархат и кружево белья напряжённую вершину и начал медленно, дразняще поглаживать её. Марина тихо застонала и вцепилась пальцами в его пиджак на плече. Она пыталась сдержать стон, но он всё равно сорвался с её губ — глухой, хриплый и полный желания. Мир для Марины сузился до этих ощущений: его горячее дыхание на коже, уверенные движения пальцев внизу живота и тяжесть его руки на талии. Всё напряжение последних месяцев взрывалось сейчас одним огненным шаром страсти внизу живота. Её ноги начали подкашиваться. Чтобы не упасть (и чтобы усилить давление его руки), она выгнулась дугой назад, опираясь спиной на его грудь полностью. Влад почувствовал приближение её пика по тому, как сжались мышцы её живота под его ладонью и как участилось дыхание. Он усилил ритм ласки ровно настолько, чтобы довести её до края пропасти. Марина извивалась и выгибалась в его руках и тихо стонала ему в ухо, царапая ткань пиджака ногтями в попытке найти опору. Волна наслаждения накрыла её с головой так сильно, что ноги окончательно отказались держать тело. Влад среагировал мгновенно: он обхватил её второй рукой за талию ещё крепче, удерживая от падения и прижимая к себе до тех пор, пока дрожь не утихла. Когда дыхание Марины выровнялось (хотя щёки всё ещё горели румянцем), он аккуратно развернул её лицом к себе. Не разрывая объятий, он подвёл её к массивному рабочему столу из тёмного дерева и помог опереться о край столешницы бёдрами. *** Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые лишь несколькими сантиметрами воздуха, но всё ещё связанные невидимой нитью пережитого момента. Влад запустил руку во внутренний карман пиджака и достал плоскую бархатную коробочку синего цвета. — У меня для вас кое-что есть... Марина Сергеевна, — сказал он с той самой улыбкой Чеширского кота, но в его глазах всё ещё плясали искорки пережитой страсти. Она посмотрела на коробочку, потом ему в глаза. В её взгляде смешались отголоски наслаждения, настороженность и привычная для неё аналитическая холодность. — Подарок? Сейчас? Здесь? — Именно сейчас и именно здесь. Он открыл коробочку сам. Браслет блеснул в свете уличных огней зелёной каплей кулона. Марина замерла. Это был слишком личный жест. Слишком интимный для босса и подчинённого, особенно после того, что только что произошло между ними. Влад достал браслет и протянул ей руку ладонью вверх: — Позволите? Она медленно вложила свою руку в его ладонь — жест, который мог означать и доверие, и капитуляцию. Влад осторожно застегнул замочек на её тонком запястье. Металл приятно холодил кожу после жара их тел. Браслет сел идеально. Он не отпустил её руку сразу. Их пальцы переплелись. В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой, наполненной невысказанными вопросами. Марина первой нарушила молчание. Она высвободила свою руку из его ладони, но не отстранилась. Она положила ладони ему на грудь, прямо туда, где под тканью пиджака бешено колотилось сердце. — Влад... — её голос был тихим, но твёрдым. — Чего ты от меня хочешь? Влад смотрел на неё сверху вниз. Он видел перед собой не просто красивую женщину, а сложный механизм из стали и льда, который он так отчаянно хотел растопить. — Тебя, — просто ответил он, проводя костяшками пальцев по её щеке. Марина покачала головой, и в её глазах мелькнула тень горечи. — Ты не понимаешь. Я не могу дать тебе того, о чём ты мечтаешь. Я не умею... Нежные чувства, все эти розовые сопли... — она поморщилась. — Мне это чуждо. Это не я. Она говорила прямо, без увиливаний, как подписывала сложный контракт. — Всё, что я могу тебе предложить... это честность. Страстный секс. Приятное общение. Никаких обязательств. Никаких ожиданий. Никаких драм. Она подняла на него взгляд, в котором читался вызов: «Откажись, пока не поздно». — Подумай об этом. Это моё единственное предложение. Не дожидаясь ответа, она привстала на цыпочки и коснулась его губ. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, но в нём была вся горечь её признания и вся сладость их страсти. Затем она отстранилась, развернулась на каблуках и, не оглядываясь, направилась к двери своего кабинета — обратно в шумный мир праздника, оставив Влада одного в звенящей тишине. Он стоял у её стола, смотрел на закрытую дверь и крутил в пальцах пустую бархатную коробочку. На его губах всё ещё горел вкус её прощального поцелуя со вкусом виски и горечи выбора. Влад вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Шум корпоратива, который до этого был лишь фоном, обрушился на него волной. Офис преобразился. Гирлянды на окнах мигали в такт музыке, на столах стояли остатки закусок и батареи бутылок. Коллеги, уже изрядно навеселе, смеялись громче обычного, атмосфера была расслабленной и по-настоящему праздничной. Он отошёл к стене, стараясь быть незаметным. В кармане пиджака лежала пустая синяя коробочка — единственное доказательство того, что последние полчаса ему не приснились. Он всё ещё чувствовал на губах вкус её прощального поцелуя — горький, как виски, и отрезвляющий, как ведро ледяной воды. Внезапно по офису пробежала волна оживления. Кто-то выключил верхний свет, оставив лишь гирлянды и настольные лампы. Музыка сменилась — ритмичные биты уступили место медленной, тягучей мелодии. Пары начали выходить в центр импровизированного танцпола. Влад увидел их почти сразу. Кирилл и Женя стояли в центре круга, образованного коллегами. Кирилл держал Женю за руки, глядя на неё с такой нежностью и обожанием, что у Влада на секунду перехватило дыхание. Кирилл опустился на одно колено. В офисе повисла абсолютная тишина, нарушаемая только музыкой и тихим всхлипом кого-то из девушек в углу. — Женечка, любимая, — голос Кирилла был твёрдым, но в нём слышалось волнение. — С того момента, как ты появилась в моей жизни, всё изменилось. Ты — мой дом. Моя сила. Моё всё. Я не умею говорить красиво... но я хочу быть с тобой. Навсегда. Ты выйдешь за меня? Он открыл маленькую бархатную коробочку. Кольцо блеснуло в свете гирлянд. Женя замерла. Её глаза расширились, а затем наполнились слезами. Она прикрыла рот тыльной стороной ладони, пытаясь сдержать эмоции, но они прорывались наружу тихими всхлипами счастья. — Да... — прошептала она так тихо, что Влад скорее прочитал это по её губам, чем услышал. — Да! Конечно, да! Кирилл вскочил и подхватил её на руки, закружив. Женя обхватила его за шею, смеясь и плача одновременно. Офис взорвался аплодисментами и радостными криками. Влад стоял у стены, сжимая в руке бокал, который ему кто-то сунул. Он смотрел на счастливую пару — Кирилла, который не мог оторвать глаз от Жени, и Женю, сияющую от счастья. Их окружили коллеги, звучали поздравления, хлопали пробки от шампанского. «Вот так это должно быть», — подумал он. «Просто. Честно. Навсегда». Он перевёл взгляд туда, где стояла Марина. Она как ни в чём не бывало, стояла рядом с Кириллом, обнимая и поздравляя его. На её лице играла вежливая, но вполне искренняя улыбка. Она была в центре внимания, королева бала, Снежная Королева, которая умеет быть милостивой. Она разговаривала с кем-то из начальников отделов,кивала, улыбалась, профессионально вела светскую беседу. «А у нас... у нас сделка. Контракт на секс без обязательств». Он вспомнил её слова: «Я не могу дать тебе большой любви». И её холодный взгляд при этом. Но потом он вспомнил другое: как она выгибалась в его руках у окна. Как шептала его имя. Как приняла браслет. В этот момент Марина, продолжая слушать финансового директора, слегка повернула голову. Их взгляды встретились через весь шумный офис. Она смотрела на него ровно три секунды. В её глазах не было ни холода, ни тепла — лишь профессиональная заинтересованность. Но Влад знал её слишком хорошо. Он видел, как чуть подрагивает ножка бокала с шампанским в её пальцах. Видел, как она, закончив фразу для собеседника, снова, будто невзначай, нашла его взглядом. Её маска давала трещину. Под холодом бушевал тот же шторм, что и у него внутри. Внутри него шла борьба. Разум кричал: «Беги! Она предлагает тебе крохи с барского стола!». Но сердце... сердце твердило другое. «Я возьму эти крохи», — решил он наконец, глядя то на неё, то на друзей. «Я возьму всё, что ты можешь дать». Влад ещё раз улыбнулся друзьям и поднял свой бокал, делая вид, что пьёт за их счастье. Но его взгляд был прикован к ней. «А потом... потом я заставлю тебя передумать», — добавил он про себя с мрачной решимостью. Марина снова повернулась к собеседнику, но её спина была неестественно прямой. Влад готов был поклясться, что она слышала его невысказанную клятву.