Пепел свободы

Вокруг что-то кричали, ругались, может даже били его, но Вэй Усянь не мог найти в себе сил открыть глаза. Веки словно свинцом налились, да сверху склеили. Он отрывками слушал разговоры окружавших его людей, толком не запоминая и даже не пытаясь понять. Он очнулся от запаха терпких трав и сразу вскочил со своего ложа. Перед ним сидела бледная как полотно Вэнь Цин. Она поджимала губы, но не решалась что-нибудь сказать. В её руках обнаружилась тряпка, пропитанная очередным вонючим снадобьем. — Сестрица Вэнь? Почему я здесь, где Лань Чжань? — Вэй Ин беспомощно покрутил головой по сторонам, будто надеялся увидеть своего товарища рядом. — Вэй Усянь... — Вэнь Цин открыла рот и замерла. Она не знала, что говорить, да и было это запрещено. — Лань Ванцзи в темнице. Скоро вам вынесут приговор. Большего я не знаю и не имела права озвучивать и этого. — Что? Вэнь Цин, что произошло?! Вэнь Цин прижала палец к губам, прося быть тише, но не успела. В рабочий кабинет лекаря ворвался какой-то адепт и, увидев Вэй Ина в полном здравии, ринулся прочь. — Вэй Ин, наверно, мы больше не встретимся. Спасибо. Спасибо за то, что приглядывал за А-Нином, играл с А-Юанем. Мне жаль, что так вышло. — Девушка опустила голову вниз. Она тряслась, будто удерживала большой груз эмоций, не давая большему, ненужному количеству проявиться среди посторонних. Усянь вскочил, намереваясь схватить девушку за плечи, но в комнату снова ворвались. На этот раз людей было больше. Их было слишком много, все они тянули к нему свои мерзкие руки, намереваясь куда-то тащить. Вэнь Цин наконец подняла голову, но почти сразу отвернулась, не желая более ничего делать. Все эти люди тащили его по бесконечным коридорам. Он сопротивлялся изо всех сил, что у него были, но они били его. Били снова и снова, пока он не превращался в груз, который легче нести, чем сопротивляющуюся тушу. Казалось, они никак не дойдут, его просто забьют насмерть быстрее, но нет. Они добрались как раз вовремя, чтобы перед потерей сознания Вэй Ин различил Лань Чжаня. Глаза Усяня округлились, но будто в насмешку его ударили ещё раз, и он снова потерялся в липкой темноте. *** Ему было холодно. Руки были тяжёлыми, он не мог и не хотел делать что-то с их помощью. Духовную энергию будто качали из него насосом. С горем пополам он всё же разлепил глаза, чтобы снова увидеть Лань Чжаня. Хотя Лань Чжань ли это? Может, это просто галлюцинация, и нет его здесь, в этом вшивом ордене Второго Нефрита. — Вэй Ин? Усяня словно током прошило. Он подскочил, открывая глаза и сразу хватаясь за голову. Видимо, его макушкой ещё нехило так приложили, ну ничего, ребята молодцы, постарались. Всё это действо сопровождалось громким лязгом, который Вэй Ин сначала предпочёл проигнорировать. Но как бы он ни старался, далеко уйти он не мог, да что там уйти — даже руки в стороны развести. На запястьях красовались стальные браслеты, тяжёлые, заразы. Да не простые, а магические, блокирующие духовную силу. Вообще красота. Бегло обведя глазами помещение, он отметил мрак и грязь. Нет, такое место точно не подходит чистому Лань Чжаню. В растерянности Вэй Ин обернулся на ранее звавшего его человека, и правда — это был Второй Нефрит Лань. Он так же, как и Усянь, был закован в наручники, но видимых повреждений не было. Они сидели в одной камере, и, не медля больше ни секунды, Вэй Ин выпалил: — Лань Чжань, расскажи, пожалуйста, что произошло?! Ничего не помню, Вэнь Цин толком ничего не сказала! — Усянь в надежде уставился на сидящего перед ним, желая услышать хронологию событий, которая привела их в тюрьму. — Орден Вэнь, он... Вэнь Чао забрал панцирь черепахи и представил его Вэнь Жоханю как свою добычу. Тебя заключили, потому что ты предал орден Вэнь, а меня — как знающего слишком много. Вэй Ин, тебе нужно выбираться, срочно!.. — Договорить обычно немногословный Лань Чжань не успел: кто-то вошёл в помещение. Послышались тяжёлые шаги, и перед клеткой предстала Мадам Юй. На самом деле женщина сама не понимала, зачем она здесь. Помимо созерцания отродья перед ней, у Мадам пристани Лотоса были и другие, не менее важные заботы. Но наверное именно созерцание беспомощности Вэй Усяня доставляло ей какое-то неправильное удовольствие. Хотелось вечно наблюдать, как самый лучший адепт, первый ученик, любимец её мужа теперь гниёт в темницах Вэнь, потому что неимоверно глуп. Ну правда, какой дурак променял бы место под солнцем на темень в земле? Вэй Ин видел пляшущих чертей в глазах госпожи своего бывшего клана. Сейчас он не боялся её, ему было мерзко. Мерзко от себя, от этого сытого взгляда, от беспомощности в глазах Ванцзи. Парень непроизвольно нахмурился, а Юй Цзыюань разразилась смехом. — Ха-ха-ха-ха! Вэй Усянь, ты феерический глупец! Совсем скоро я своими руками рассею твой прах, безродная скотина! Ха-ха-ха-ха! — Женщина чуть ли не пополам сложилась от безумного хохота. Она была довольна, чертовски довольна выражением страха на лицах заключённых. Вдоволь насмеявшись, она покинула сырую темницу, оставляя после себя эхо этого отвратительного смеха. Любопытные лучи света, норовившие везде побывать, ушли вместе с ней, унося остатки спокойствия в камере. Ужасное ощущение словно покрыло кожу вторым слоем, незримой плёнкой. — Лань Чжань, пожалуйста, ответь мне на один вопрос. Я пойму, если ты не захочешь со мной потом говорить, но на один вопрос, пожалуйста. — Вэй Ин уставился в пол по другую сторону темницы. Глаза пустые, будто все чувства Мадам Юй вынула и забрала с собой, с последним бликом света. — Почему ты остался в пещере? У тебя была возможность уйти со всеми, так почему? С какой целью? — Вэй Ин! — Лань Чжань тревожно нахмурился, дёргаясь к парню в чёрном. — Отвечай! Почему ты не ушёл?! — Усянь рявкнул, сам того не ожидая. Он не собирался извиняться, но ему очень надоело находиться в постоянном неведении. — Я..! Я не знаю. Не мог оставить тебя одного. — Ванцзи виновато понурил голову, будто становясь меньше. Он подтянул колени к груди, укладывая на них подбородок. Парень выглядел непривычно растерянно, словно сам не ожидал, что ответит так. — Ты считаешь, мне нужна твоя жалость? Или благородный нефрит Лань не смог уйти, потому что совесть не позволила?! — Вэй Ин рвался из пут, всей душой желая добраться до Лань Чжаня и ударить того по слишком красивому лицу. В груди клокотала обида, смешанная со страхом. Да, он прекрасно понимал, что Лань Чжань не при чём, это воспитанные в нём манеры, милосердие, но злился Усянь знатно. Конечно, он мог бы расхлёбывать эту кашу один, а не переживать ещё и за товарища. Но где-то глубоко, под слоем ярости, пульсировало другое — благодарность, от которой хотелось выть, потому что она делала больно. Слишком больно чтобы просто проигнорировать. — Вэй Ин, нет, я не это... — Замолчи, просто заткнись! Если меня собираются убить, то с тобой скорее всего сделают то же самое! Ты подумал о своём брате?! Подумал о дяде?! Ты просто идиот! Голос сорвался, и Вэй Ин вдруг осёкся. Слова закончились, а вместе с ними ушла и злость, оставив после себя только пустоту и стыд. В камере повисла звонкая тишина. Вэй Ин часто дышал, не смея поднимать голову на Ванцзи. — Прости. Лань Чжань, прости меня. Я не хотел. — Вэй Ин отвернулся, стараясь не показывать лицо. На глаза навернулись предательские слёзы отчаяния. В горле встал тяжёлый ком, он не смог более сказать ни слова. Наружу рвались постыдные всхлипы, но он душил их в зародыше. Лань Чжаню тоже страшно, он тоже боится. Нельзя ему, вечно беззаботному дураку, находящему выходы из любых ситуаций, сейчас позорно выдать свою панику. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Лань Чжань отвернулся, давая возможность смахнуть набежавшую влагу. Ванцзи давал ему время подумать, успокоиться. Чтобы ему было комфортно, без лишней неловкости. Зазвенели кандалы, Усянь тёр глаза так, будто хотел их выдавить. Последний раз кинув взгляд на спину, обмотанную грязными одеждами, он отвернулся, пытаясь уснуть. *** Утром они всё ещё молчали, заново переживая диалог минувшего вечера. Не особо долго они страдали: в комнату ввалился слуга, подгоняемый знакомым писклявым голоском. — Живее! Эти крысы не могут умереть сами, отец выделил им время, а значит, они должны быть живыми! Быстрее накорми их! — Вэнь Чао то и дело пинал впереди идущего слугу. Тот каждый раз вздрагивал сильнее, чем раньше, но не смел открыть рот и возразить. Совсем молодой юноша опустил поднос с двумя мисками на пол перед камерой и сразу склонился в глубоком поклоне, адресованном Вэнь Чао. — М-м-молодой наследник, этот презренный слуга смеет отклоняться! — Парень согнулся ещё сильнее, с его лба чуть ли не капала испарина от напряжения. — Давай, вали. — Вэнь Чао на прощание хорошенько пнул парнишку и обратил свой взор к заключённым. — Ну что, насиделись? Сегодня вечером вы предстанете перед судом, где ваши, жалких насекомых, судьбы будет судить мой отец. Было странно и откровенно бессмысленно озвучивать свои планы пленным, потому что независимо от обстоятельств есть риск побега. Но Вэнь Чао действительно было плевать на последствия, поэтому он наслаждался своим превосходством именно сейчас. Хотя в их ситуации, когда оба на взводе, в крайне плачевном как физическом, так и духовном состоянии, далеко бежать они бы не смогли. Усянь даже про себя усмехнулся: когда-нибудь язык без костей очень подведёт Вэнь Чао. Ещё немного похвалившись перед заключёнными, Великий Второй наследник Вэнь соизволил покинуть презренных крыс, недостойных даже его мимолётного взгляда. Как только тяжёлая дверь камеры захлопнулась, Усянь придвинулся к подносу. Сколько он уже не видел нормальной еды? Наверно, со времён подготовки к походу. А сколько Лань Чжань не видел? Их вообще кормили? Затянув за решётку поднос, Вэй Ин протянул порцию Ванцзи. Ничего особенного, но и на том спасибо, что вообще покормили. По двум небольшим мисочкам был неаккуратно раскидан рис, рядом валялся, видимо, не особо свежий тофу, присыпанный зеленью. Так же стояли две чарки с водой. Лань Чжань взял в руки палочки и, глянув на Усяня, начал есть. Вэй Ин тоже поспешил приступить к трапезе. Усянь не хотел, чтобы Ванцзи было непривычно рядом с ним, поэтому он снова начал нести чепуху. Да, может, он немножко нарушает правила, по которым жил Лань Чжань, но это, во всяком случае, лучше, чем гробовая тишина. — Лань Чжань, скажи, а тебе нравится тофу? Я помню, его давали в Гусу, ты всегда его ел. Или ты ел, потому что по правилам нельзя пренебрегать едой? — Усянь с деланным интересом склонил голову к плечу. — Говорить во время еды запрещено. — Лань Чжань опустил голову, взглядом прикипев к тарелке. — Да брось, Лань Чжань, скука смертная. Тут никто не видит тебя, и наказать не смогут. Поверь, я не расскажу, что ты нарушил правила! — Конечно, не расскажет, смертный приговор на носу. Ванцзи тяжело вздохнул, но продолжал не спеша есть, то ли действительно слушая бред, потоком льющийся из уст Усяня, то ли предпочтя его игнорировать. *** Время пролетело незаметно, как и проходит, когда всеми силами стараешься не думать о неизбежном. Ближе к ночи жестокие стражники выволокли их из темницы, потащив к главной приёмной клана Вэнь. Именно там стоял тот пафосный трон, с которого Усянь смеялся. А сейчас его хозяин будет решать его судьбу. Их бросили перед троном и стоящими людьми. Руки были крепко схвачены теми же кандалами, что высасывали духовную энергию. Их заставили поднять голову, держа за волосы, ибо нужно смотреть на правителя, чтобы он мог решить твою судьбу. Вэнь Жохань выглядел болезненно. Весь бледный, держится за голову, рядом с ним два сына и, конечно, верный пёс — Сжигающий ядра. Чуть поодаль, словно своей компанией, стояли Цзяны во главе с Цзян Фэнмянем. Цзян Чэн то и дело бросал на него и Лань Чжаня уничижительные взгляды, будто надеялся дыру прожечь. Мадам Юй рядом победно ухмылялась — она всегда говорила, что Вэй Усянь орден Цзян до добра не доведёт. Кто её слушал? Правильно, никто, и пусть теперь пожинают плоды. Цзян Яньли снова не было, а может, это даже и к лучшему. Вэй Ин закрыл глаза, но, вспомнив о человеке рядом, открыл и мельком взглянул на Лань Чжаня. Тот тоже стоял на коленях, лицо как всегда непроницаемое, но губы слишком бледны. А может, ему плохо? Усянь не интересовался самочувствием друга, да и сам он был у Вэнь Цин, а Ванцзи лекаря не посещал. — Глава Цзян, это ваш адепт. Ваш адепт, а значит, и вам назначать ему приговор. От вашего решения будем отталкиваться в суде над Лань Ванцзи. — Вэнь Жохань, хмурясь, потёр точку между бровей. Вэнь Чао рядом с отцом ухмыльнулся и уже было хотел что-то сказать, но был остановлен братом. Второй наследник надулся, словно шар, до того был недоволен Вэнь Сюем. Бледный Цзян Фэнмянь сделал шаг вперёд, выходя из сборища людей в фиолетовых одеяниях. Рядом с ним тут же вышла и Юй Цзыюань. Не успел глава клана и рта раскрыть, как его перебила эта самая хозяйка пристани. — Вэй Усянь достоин только казни! Самой унизительной казни! Он посмел предать свой орден, посмел ослушаться и осудить решения главы своего клана! — На плечо разгорячённой женщины легла тяжёлая рука её супруга, останавливая словесный понос. — Я согласен с решением своей супруги. Казни будет достаточно. — Глаза главы Цзян бегали по всему помещению, но старательно игнорировали двух человек, стоящих на коленях. Мадам Юй снова набрала воздуха в грудь, но уже глядя на мужа. Этот гад снова смеет защищать Вэй Усяня, этого сына шлюхи. Он не пожалел ни своего сына, ни свой клан, который оказался в немилости у Второго наследника Вэнь, он жалел Вэй Усяня и хотел ему простой казни. Точно Вэй Ин — его внебрачный сын, раз даже в таких обстоятельствах он смеет его оберегать и желать всего самого лёгкого. — Глава ордена Цзян обозначил своё решение. — Вэнь Жохань стрельнул глазами в группу Цзянов, заставив женщину прикусить язык. — В таком случае нет нужды сильно мучать Второго Нефрита Лань. Пусть золотое ядро этого юноши будет запечатано, а сам он брошен в темницу. Вэй Ин задохнулся, услышав приговор приятеля. Золотое ядро — это самое важное в жизни заклинателя. Если Лань Чжаню его запечатают, он станет как простой человек. В таких условиях подземелья Ванцзи просто не выживет. Да, может, ему стоило бы побеспокоиться о себе, но и так было понятно, что он труп. — Увести. Наказания будут приведены в исполнение завтра. — Вэнь Жохань махнул рукой, будто прогоняя назойливых мух. Вэй Ина сразу подхватили под руки и снова поволокли в камеру. А где-то за спиной остался Лань Чжань, которого уводили в другую сторону. Усянь хотел крикнуть, обернуться, но грубые руки сжали горло, не давая издать ни звука. Оставалось только смотреть, как белое пятно одежд Второго Нефрита растворяется во тьме коридора.