Beautiful boy

      Первокурсники обычно сидели обособленными группами, но в этот раз Тедди немного задержался к обеду, и его место за столом было занято какой-то незнакомой девочкой. Он неловко задержался у той части скамейки, где сидел обычно, переминаясь с ноги на ногу, и тут его заметил Рон: — Эй, Тедди! Тут свободно, садись к нам! — окликнул его младший Уизли.       Тедди нерешительно подошёл к компании Поттера и оглядел сидящих за столом Рона, Гермиону и Гарри. О Золотом Трио ходили разные слухи, и Тедди было лестно, что они позвали его к себе. Те приветственно улыбнулись ему и поздоровались. Уизли тут же подвинул локтем корзинку с хлебом, освобождая место для тарелки Тедди среди кубков и разнообразных блюд. — Спасибо, — пробормотал мальчик, садясь рядом с Гермионой. — Да не за что. Только будь осторожнее: Фред с Джорджем утром что-то подсыпали Симусу в кашу, а он и не заметил, что она как-то подозрительно шипела. Теперь у бедолаги вырос хвост, и он в лазарете, — предупредил Рон. — Какой ужас, — тяжело вздохнула Гермиона, помотав головой. — И как тебе на Гриффиндоре? — с интересом спросил Гарри, всё это время не вступавший в разговор. — Мне всё нравится. Да и потом, я знал, что попаду сюда. Мой папа учился тут, так что я не удивился, — слегка смущённо ответил Тедди. — Здорово, — легко улыбнулся Гарри. — А я всё боялся, что попаду на Слизерин.       Тедди счастливо выдохнул. Гарри оказался не таким, каким его описывали. В общем-то, обычный подросток, не задирающий нос. Поттер тихо усмехнулся, наблюдая, как Тедди постепенно расслабляется от дружелюбного тона беседы. Рон, до этого активно намазывавший масло на хлеб, громко фыркнул: — Ага. Когда Гарри поступал, шляпа думала минут пять. — Наверное, было страшно? — спросил Тедди участливо. — Ну вот когда ты так сидишь перед всеми и ждёшь, что она скажет. — Да, — серьёзно ответил Гарри. — Я вообще ненадолго подумал, что меня могут не зачислить вообще. — Да ладно уж, — хохотнул Тедди. — Чтобы Гарри Поттера и не взяли в Хогвартс… — Ну, я же не знал тогда, что такого не может быть, — смутился Гарри. — Да, прости, — сказал Тедди, неловко почесав шею. — Ты ведь не был знаком с тем, как тут всё устроено. «Ну вот зачем я это ляпнул?» — подумалось Тедди. Сейчас они передумают по поводу того, чтобы он сидел рядом, после такой глупой реплики. Гарри же, на его счастье, только отмахнулся и спокойно подвинул к нему блюдо с картошкой. Тедди благодарно кивнул Поттеру и положил себе несколько. — Не бери в голову. — сказал Гарри как ни в чём не бывало. — Как тебе занятия? — Нормально, наверное, — осторожно ответил Тедди. — Только я всё время боюсь что-нибудь перепутать. — Это нормально, особенно в начале обучения, — тут же поспешила успокоить его Гермиона. — Я на каникулах несколько раз перечитала все материалы, но мне всё равно казалось, что я ничего не знаю.       Рон фыркнул: — Мда, Гермиона, если уж ты сомневалась, то вообще непонятно, какие чувства должны были бы мы с Гарри испытывать. — На этих словах Поттер вдумчиво кивнул. — А уж особенно на занятиях зельеварения, — добавил Рон с выражением лица человека, пережившего войну.       Тедди заметно напрягся, вспоминая, что про профессора Снейпа на факультете разве что не слагали легенды: — Он правда такой страшный? — Да, — одновременно ответили Рон и Гарри, даже не уточняя, о ком идёт речь. — Ну… не страшный, но он очень строгий, — поправила мальчиков Гермиона. — Тедди, твой папа вчера проводил занятие с боггартом. Чтобы ты понимал, боггарт Невилла превратился в Снейпа, — поделился Рон, понизив голос. — Это, конечно, не удивительно, учитывая их отношения... — Я слышал, — тихо признался Тедди. — Близнецы вчера об этом рассказывали, а они это услышали от Дина Томаса. — И наверняка половину наврали или не договорили, — сказал Рон, хотя выглядел при этом не слишком уверенно.       Тедди вопросительно посмотрел на него: — Всё настолько тяжело? — Со Снейпом? — уточнил Рон. — Ну… скажем так, с ним всё обычно либо плохо, либо очень плохо. — Рон, — вздохнула Гермиона, аккуратно откладывая вилку. — Нехорошо так говорить о профессоре, даже если он тебе не нравится. И потом, он большой профессионал.       Рон как раз откусил слишком большой кусок хлеба, поэтому несколько секунд возмущённо жевал, прежде чем ответить: — Что не так, Гермиона? Я пытаюсь подготовить человека к реальности. А ещё я считаю, что Тедди достаточно самостоятелен, и сам может сложить мнение о Снейпе. Сомневаюсь, правда, что оно будет отличаться от нашего. У Снейпа аллергия на наш факультет, — добавил Рон, доверительно понизив голос.       От его тона Тедди стало радостно. Ему было приятно, что и Рон, и Гарри с Гермионой говорили с ним как с равным себе, так, будто он уже давно часть их компании. Слегка оглянувшись, он заметил на себе завистливый взгляд одного из однокурсников. Гарри тем временем тихо усмехнулся: — Вообще, если честно, занятия твоего папы были полной противоположностью, — признался он, отставляя кубок с соком.       Тедди сразу поднял голову: — Да? Вы довольны? Мне кажется, он немного переживал перед тем, как согласиться сюда поехать.       Гарри тихо засмеялся: — Ну и зря. Честно говоря, это был первый урок Защиты, который не только всем понравился, но и был реально полезным. — Потому что профессор Люпин действительно учил нас, - сказала Гермиона, чуть подавшись вперёд, машинально поправляя выбившуюся прядь. — До него у нас был профессор Квиррелл, который тогда был больше сосредоточен на служении Тёмному Лорду, чем на уроках, а потом был Локонс…       Рон громко фыркнул, прервав подругу: — Этот вообще больше интересовался автографами, чем Защитой от Тёмных искусств. — Именно, — кивнула Гермиона. — А профессор Люпин на первом же уроке устроил нам практическое занятие и всё объяснял очень понятно. Большая редкость для Хогвартса, если честно.       Тедди улыбнулся. Ему было приятно слушать, что другим людям тоже нравится его папа. После стольких лет полудобровольного заточения в деревне, тот заслуживал признания. — Он даже класс заранее подготовил для боггарта, — вспомнил Гарри. — И всё продумал. Ну там очерёдность, заклинания, как нас подстраховать в случае чего. Я, если честно, впервые увидел преподавателя ЗОТИ, который знает, что делает. — Да, — неожиданно серьёзно добавил Рон. — И он был хорош с Лонгботтомом.       Тедди вопросительно посмотрел на него. — Снейп тогда специально попытался унизить Невилла перед всем классом, — объяснил вместо друга Гарри. — Сказал твоему папе не поручать ему ничего важного, потому что он всё испортит.       Рон поморщился: — Ну а что ещё мог сказать этот змей… — И знаешь, что сделал профессор Люпин? Он даже не стал спорить со Снейпом. Просто сказал, что рассчитывал на помощь Невилла и уверен, что тот прекрасно справится, — тепло продолжил Гарри.       От слов ребят Тедди вновь стало очень приятно, и он поднял взгляд на преподавательский стол. Кажется, папа тоже заметил, как легко тот вписался в компанию Поттера, и незаметно поднял чашку с кофе, салютуя сыну. — И Невилл после этого буквально расцвёл, — хмыкнул Рон. — Ну, насколько вообще способен радоваться человек, у которого боггарт — это Снейп. — Да, он потом весь день ходил довольный, — улыбнулась Гермиона. — По-моему, это вообще был первый урок в Хогвартсе, после которого он не выглядел напуганным. Ну, кроме травологии, естественно, — добавила она строго и после короткой паузы спросила: — А у тебя что лучше всего получается? Предмет какой? — Защита, наверное… и трансфигурация. — Задумавшись, ответил Тедди. — О, тогда тебе конец, — с трагическим видом сообщил Рон. — Гермиона теперь от тебя не отстанет. Она обожает людей, которые хорошо учатся. А тем более тех, кто заинтересован в трансфигурации. — Рон! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Что? Это правда. У неё нюх на отличников.       Тедди тихо засмеялся, заметив, что Гарри тоже прыснул в кулак. — Ну тогда ты прав.       На столе уже почти не осталось еды. Рон лениво доедал последний кусок пирога, а Гарри машинально крутил в руках опустевший кубок. Тедди уложил свою вилку на тарелку. — А зелья? У тебя их пока не было? — с интересом спросил Гарри. — Неа, — подтвердил Тедди. — Но пока я читал учебник, — на этих словах Гермиона подняла на него заинтересованный взгляд карих глаз, — я всё время думал, что взорву котёл. — Поверь, — мрачно сказал Рон, откидываясь на спинку скамьи, — это далеко не худшее, что может случиться на зельях. — Рон как-то поджёг перо, стол и собственную мантию одновременно, — безжалостно перечислила Гермиона, видимо, пытаясь отомстить другу за прошлую подколку. — Это было очень насыщенное событиями занятие, — подтвердил Гарри. — А ещё очень дорогое: Снейп снял с Гриффиндора двадцать очков за раз. — Не надо это вспоминать, — хмуро пробасил Рон, а друзья рассмеялись.       Тедди с грустью взглянул на часы. — Ой, ребята, мне пора, спасибо, что пустили к себе. У меня просто сейчас как раз начнутся зелья. Не хочу опаздывать. — Да, не давай Снейпу ещё один повод оштрафовать Гриффиндор, — поторопил его Рон, глядя, как первокурсник торопливо перекидывает сумку через плечо.       Тедди быстро попрощался с ребятами и поспешил к выходу из Большого зала. После того как он ушёл, Рон, заметив лёгкое сомнение в глазах друга, тут же заговорил: — Гарри, Тедди — хороший парень. Я с детства его знаю и доверяю ему как себе. — Ну не знаю, нужен ли нам ещё кто-то, — засомневался Гарри. — Ну то есть, он тоже мне понравился, но... — Я согласна с Роном, — перебила Гермиона уже открывшего рот Уизли. — Он же сын профессора. Неужели ты не хочешь узнать что-то полезное? — А ещё Люпин состоит в Ордене Феникса, — торопливо выпалил Рон.       Гарри смерил его тяжёлым взглядом и задумался. — Тедди классный. Мы с ним как-то уже болтали после закрытия библиотеки. Он очень способный, — уверенно продолжила Гермиона. — И действительно, его знания нам не повредят в расследовании. Может, у него есть какая-то информация, которая нам пригодится.       Гарри несколько секунд молчал, машинально крутя вилку в пальцах, и, наконец, решительно отложил её, собирая пальцы в замок. — Хорошо, ребята, — наконец согласился он. — Я вам верю… ***       В подземелье густо пахло травами. Пламя под котлами потрескивало, отражаясь на чёрных от копоти стенах, а пар, исходящий от кипящих посудин, стелился под потолком мутной дымкой. Профессор Снейп двигался между рядами медленно и бесшумно, словно тень. — Если кто-то из вас полагает, что зельеварение — это набор случайных действий, — произнёс он тихо, — то смею вас разочаровать. В отличие от некоторых других дисциплин, здесь последствия ошибок могут быть непредсказуемыми и даже смертельными…       В этот момент дверь резко распахнулась, прерывая профессора на полуслове. Тедди стремительно влетел внутрь класса, тяжело дыша после бега по лестницам. На секунду в подземелье стало совершенно тихо, и Снейп медленно повернул голову, гневно раздувая ноздри. — Как… трогательно, — произнёс он почти мягко. — Мистер Люпин всё-таки решил почтить нас своим присутствием.       Несколько слизеринцев тихо прыснули, с презрением глядя на вошедшего. Тедди почувствовал, как мгновенно покраснели его уши. Стоять посреди класса под чужими взглядами оказалось до крайности неприятно, особенно когда понятия не имеешь, как прекратить это унижение. — Простите, профессор, я… — Вы решили, что правила Хогвартса являются для вас факультативными? — перебил его Снейп. — Нет, сэр. — Тогда, возможно, вы полагали, что можете позволить себе приходить позже благодаря тому, что ваш отец, — на этих словах он скривился, — преподаватель ЗОТИ?       Тедди замер. Кто-то из гриффиндорцев обречённо пробормотал: — Ну началось…       Снейп подошёл ближе, и его чёрная мантия мазнула пол рядом с ботинками Тедди. — Минус десять баллов Гриффиндору, — спокойно объявил он. — И, раз уж вы так стремились оказаться в центре внимания, будьте добры объяснить, почему сок дремоносных бобов рекомендуется выдавливать серебряной ложкой.       Тедди открыл рот и тут же понял, что не помнит ответа. Снейп чуть склонил голову набок. — Какая неожиданность. — Я… не знаю, сэр, — тихо признался Тедди. — Благодарю вас за демонстрацию того, как выглядит ученик, ни разу не открывавший учебник. Можете садиться.       После этого Тедди старательно записывал за профессором. Перо его практически летало над пергаментом всё занятие, так внимательно он пытался вести конспект. Когда настало время варить зелье, он, руководствуясь учебником, добавил несколько ингредиентов в котёл. В этот момент зловещая тень вновь остановилась рядом. — Мистер Люпин.       Тедди поднял взгляд на профессора, уставившегося прямо на него: — Да, сэр? — Любопытно, — протянул Снейп наконец, — что вы делаете всё, кроме того, что сказал вам я.       Тедди нахмурился: — Я… просто… — Разумеется, — перебил его Снейп. — Откуда берётся такая самоуверенность? — Он слегка наклонил голову в притворном любопытстве. — Вы удивительно влияете на меня, мистер Люпин. Никогда не подумал бы, что скажу это, но, должен признать, это даже не похоже на Ремуса.       Тедди вскинул голову. Снейп смотрел на него с тем самым отстранённым выражением, от которого по спине шёл неприятный холод. — Он, при всех своих недостатках, по крайней мере умел следовать инструкциям, — лениво продолжил профессор. — Нет, здесь скорее чувствуется влияние кого-то другого. Думаю, альфа-наследственность должна быть изучена учёными куда лучше. — Я не понимаю, о чём вы, сэр, — ответил Тедди, потихоньку закипая от таких слов про папу. Но прилюдно отвечать Снейпу не хотелось, ведь ничего хорошего из этого не получилось бы, а возможно, пострадала бы папина репутация. — Неужели? — бровь Снейпа едва заметно приподнялась. — Тогда считайте это наблюдением, мистер Люпин. Я бы посоветовал вам быть осторожнее с тем, какие привычки вы перенимаете. Некоторые из них имеют свойство плохо заканчиваться, — почти прошептал он, глядя мальчику прямо в глаза.       И тут же отвернулся, словно разговор был закончен. — Минус пять баллов. За излишнюю самоуверенность, — бросил он через плечо, подходя к другому ученику.       Тедди стоял подле своего котла, не двигаясь. Злость от такой вопиющей несправедливости захлестнула его, и теперь все усилия он тратил на то, чтобы верно отмерить корень златоцветника. — Не обращай внимания, — тихо сказала ему его соседка Меридит. — Все говорят, что он всегда такой.       Но Тедди не ответил. Его интересовало, что именно имел в виду профессор.       Остаток урока прошёл как в тумане. Тедди почти не поднимал головы от котла, автоматически помешивая зелье и записывая замечания, но слова Снейпа продолжали неприятно крутиться в голове. Это даже не похоже на Ремуса. Альфа-наследственность.       К концу занятия раздражение смешалось с куда более неприятным чувством — любопытством. Больше всего в жизни юный альфа не любил страдать от собственного незнания.       Какое-то время он тщетно пытался убедить себя, что Снейп просто издевается. В конце концов, по рассказам гриффиндорцев, этим профессор и славился. Было, конечно, не совсем понятно почему. Вот, например, Гермиона. Она была известна на всю школу своими знаниями, но даже её Снейп, кажется, не особенно уважал, несмотря на идеальную подготовку к урокам.       Проблема заключалась в том, что сегодня всё ощущалось слишком личным. Тедди понимал: Снейп говорил это не только потому, что обладал скверным характером. Он явно недолюбливал Ремуса — это было очевидно, — но, судя по всему, ещё и намекал на альфа-отца, о котором Тедди до сих пор практически ничего не знал. Мысль о том, что от него что-то скрывают, неприятно засела под рёбрами и не отпускала до самого вечера. *** — Профессор Снейп странный.       Тедди сидел на краю кровати в профессорской спальне, болтая ногами, и выглядел при этом до крайности недовольным. Ремус оторвался от проверки очередного эссе и пристально взглянул на сына: — В каком смысле?       Тедди поморщился, вспоминая сегодняшний урок в подземельях. — Ну… — замялся мальчик. — Он так на меня взъелся, хотя я опоздал всего на минуту, потому что лестница внезапно изменила направление. — Тедди, — вздохнул Ремус, — вообще-то он прав. Не стоит опаздывать на занятия, это как минимум неприлично. — Я понимаю, но это не главное. Он что-то говорил про качества, которые у меня не от тебя. Мол, я самоуверенный…       Ремус сразу поднял взгляд, и Тедди на миг показалось, что тот сделал это чуть резче и быстрее, чем того требовала ситуация: — О чём ты? Что именно он сказал? — Ничего такого, — Тедди пожал плечами. — Что мне не следует что-то там перенимать…       Ремус очень медленно отложил перо. — И что ты ответил? — Да я не успел ничего сказать, и он отнял пять очков. А в начале урока десять. Хорошо, ребята на меня не обиделись за это.       Ремус тихо выдохнул: — Северусу кажется, что он понимает людей лучше, чем это есть на самом деле.       Тедди нахмурился: — За что он меня так ненавидит, если он меня совсем не знает?       Он специально спросил это так, чтобы не акцентировать внимание на фразе про альфа-отца. Для начала было логичнее спросить о чём-то таком, на что папа даст развёрнутый ответ. Ремус некоторое время молчал, задумчиво глядя на лежащие перед ним пергаменты. — Не думаю, что он тебя ненавидит. Но он, мягко говоря, недолюбливал компанию, в которой я состоял, когда учился в школе. — Вы что, были настолько ужасными? — нахмурился Тедди. — Смотря кого спросить, — невольно фыркнул Ремус. — Пап.       На губах омеги мелькнула короткая виноватая улыбка. — Ладно, — признал он. — Иногда мои друзья действительно вели себя как идиоты. — Неужели вы задирали Снейпа? — удивился мальчик.       Ремус ненадолго замолчал. Врать не хотелось, но и рассказывать всю правду было непедагогично. Несмотря на непростые отношения между ним и профессором зельеварения, нельзя было допустить открытой конфронтации между сыном и Северусом. — Вообще-то мы совсем не ладили, — наконец сказал он тихо. — И что, он помнит об этом спустя столько лет?       Ремус устало улыбнулся: — Некоторые люди очень хорошо умеют помнить обиды. Он из тех, кто не готов принять, что люди могут измениться. — Это глупо, — нахмурился Тедди. — Просто постарайся не реагировать на подколки. Северус именно этого и добивается. Ты — это ты, а не то, что он о тебе думает.       Тедди задумчиво провёл пальцами по покрывалу. — Он сказал, что у меня знакомые привычки. — Странно. — Вдруг задумался омега. — Что же в этом странного?       Ремус отвёл взгляд в сторону окна, пряча выражение лица. — Ты просто… немного более шумный, чем был я. Не понимаю, о чём он. Нас не особо-то можно сравнивать.       Тедди сразу понял, что папа пытается заговорить ему зубы, и решил спросить прямо: — Он говорил о моём альфа-отце?       Ремус замер лишь на секунду. — Возможно, и о нём. Но это же не делает тебя похожим на него больше, чем на любого другого человека, который был рядом с тобой, пока ты рос, особенно учитывая, что ты никогда не видел своего альфу-отца. — Но он говорил так, будто знает что-то о нём, — продолжал давить Тедди. — Поверь мне, Северус способен связать любую чужую черту характера с кем-то, кого терпеть не может. — Мой отец… он что, учился с вами в Хогвартсе? — осторожно спросил мальчик.       Ремус не ответил, опустив взгляд. — Значит, да, — тихо заключил Тедди.       Ремус некоторое время молчал, а потом всё-таки заговорил: — Я учился на одном курсе с Джеймсом, отцом Гарри. Мы были в одной компании. Иногда мои друзья забывались и вели себя жестоко. Одна из их выходок вышла из-под контроля, а я не смог их отговорить. Северус это помнит и, думаю, не видит большой разницы между теми, кем мы были тогда и тем, кем стали сейчас. — А, вот почему он так злится на Гарри. — Да, — в голосе Ремуса прозвучало что-то такое, из-за чего Тедди неожиданно расхотелось продолжать расспросы.       В голосе Ремуса прозвучало что-то такое, из-за чего Тедди неожиданно расхотелось продолжать расспросы. Мальчик повертел край рукава между пальцами. — А как мне себя вести, если он будет говорить так дальше?       Ремус посмотрел на него серьёзно, присев ближе. — Тогда ты можешь сделать две вещи. Во-первых, не дать ему увидеть, что это тебя задевает. Во-вторых, доказать ему, что он ошибается на твой счёт. — Это займёт немало времени, — фыркнул Тедди и прислонился к своему папе плечом. Тот легко вплёл пальцы в его волосы, мягко поглаживая. — Он всё равно неприятный. — С этим я спорить не буду, — хмыкнул омега. ***       Кабинет выглядел пустовато по сравнению с тем, каким он был во время занятий. За окнами давно стемнело, и только дрожащий свет нескольких свечей отражался в стекле. В углу тихо потрескивал камин, а на преподавательском столе лежали несколько пергаментов, исписанных быстрым почерком Ремуса, и неизменные плитки шоколада.       Дверь осторожно скрипнула, и Гарри вошёл внутрь, крепче перехватывая палочку в пальцах. Несмотря на решимость, он выглядел несколько напряжённым, будто не знал, чего ожидает. Ремус, стоявший у шкафа, немедленно обернулся на звук. — Ты всё-таки пришёл. Ты уверен, что хочешь? Это усовершенствованная магия, намного сильнее обычного уровня волшебства.       Гарри коротко кивнул, стремясь выглядеть увереннее, чем был на самом деле. — Я уверен.       Ремус несколько секунд внимательно смотрел на него, словно проверяя, не передумает ли тот в последний момент, а затем медленно подошёл ближе. — Я всё приготовил. Это особое заклинание называется «Патронус Чарм». Слышал об этом что-нибудь?       Гарри отрицательно помотал головой. Ремус сцепил руки за спиной и начал медленно прохаживаться взад-вперёд по кабинету. — Что ж, Патронус — это позитивная сила. Для волшебника, использующего эту магию, она служит как бы щитом, которым дементор никак не сможет навредить. Чтобы это сработало, нужны воспоминания. Самые счастливые воспоминания, мощные. Справишься?       Гарри нервно сглотнул, но всё-таки кивнул. Ремус остановился напротив него и чуть мягче продолжил, указывая пальцем куда-то вверх, и, мягким голосом, слегка вводящим в транс, сказал: — Хорошо. Закрой глаза. Сконцентрируйся. Вспомни своё прошлое. У тебя есть воспоминания? Дай им наполнить тебя. Затеряйся в них, а затем произнеси заклинание: «Экспекто Патронум». — Экспекто Патронум. — Послушно повторил за ним Гарри. — Очень хорошо. Ну что? Палочка наготове?       Гарри снова кивнул, и Ремус подошёл к сундуку у стены, и лёгким движением пальцев резко распахнул дверцу. Оттуда с глухим шорохом вылетел дементор. Температура в комнате от его появления ощутимо упала на несколько градусов.       Гарри резко побледнел, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы правильно произнести заклинание: — Экспекто Патронум! Экспекто Патронум! Экспекто Патронум!       Но ничего не выходило. Гарри пошатнулся, услышав женский крик и почувствовав вспышку зелёного света. Ремус, заметив, что мальчику стало дурно, мгновенно шагнул вперёд, взмахивая палочкой, и страшный боггарт исчез. Гарри тяжело опустился на стул, хватая ртом воздух. Ремус тут же присел рядом, уже протягивая ему шоколад. — Ничего, ничего. Садись. Глубокий вдох. Вот так. С первого раза ни у кого не получается. Это было необычно. Вот, съешь. Полегчает.       Гарри дрожащими пальцами разломил шоколад. — Всего один дементор… — Растроенно сказал он.       Ремус качнул головой: — Нет, нет, нет. Это было привидение. Боггарт. С настоящим дементором было бы намного хуже. Скажи, пожалуйста, о чём ты подумал? Какое воспоминание выбрал? — Первый полёт на метле, — растерянно произнёс он, убеждаясь в том, что выбрал что-то не то. — Этого недостаточно. Это не то, — возразил ему профессор. — Есть ещё. Оно не совсем счастливое. Хотя нет... — Передумал быстро Гарри, покопавшись в памяти, — оно самое счастливое. Но это сложно... — Оно сильное? — спросил Люпин доверительным голосом, внимательно смотря на ученика. — Да.       Ремус поднялся и снова протянул ему руку, помогая мальчику встать. — Давай попробуем. Ты готов?       Гарри крепче сжал палочку. — Готов.       Ремус вновь выпустил боггарта. Ледяная фигура привычно двинулась вперёд. На этот раз Гарри не отвёл взгляд. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!       Из палочки вырвался яркий серебристый свет. Боггарт, поколебавшись, скрылся в недрах сундука, который Ремус быстро закрыл. Несколько секунд в кабинете было слышно только тяжёлое дыхание Гарри. Ремус обернулся к нему, и в обычно спокойном голосе впервые прозвучала ничем не прикрытая гордость: — Есть! Отлично, Гарри. Молодец. Думаю, хватит сегодня. Да, садись. Вот, съешь. Это помогает, — сказал он, протягивая вытянутый из кармана шоколад, а потом тихо добавил: — Знаешь что, Гарри? Я думаю, твой отец сейчас гордился бы тобой. Ты преодолел себя.       Гарри устало опустился на стул, всё ещё крепко сжимая палочку. Руки его слегка дрожали после заклинания. — Я думал о нём. И о маме. Видел их лица. Они говорили со мной. Вот такое воспоминание вышло. Настоящее ли оно, не знаю, но самое лучшее.       Ремус замер, а потом медленно отвёл взгляд к камину, где догорали поленья. — Иногда, — тихо сказал он, — самые сильные воспоминания именно такие. — Скажите, профессор, — вдруг спросил Гарри, — а какое самое счастливое воспоминание у вас? — Почему тебя это интересует? — странным голосом спросил Ремус. — Просто… стало любопытно.       Вопрос застал его врасплох.

***

      Это было в начале четвёртого курса, когда они, два глупых подростка, ещё не могли полноценно назвать происходящее между ними любовью. Они просто задерживались рядом чуть дольше под ехидным взглядом Джеймса. Иногда Сириус, в порыве мальчишеской резкости, наклонялся слишком близко, будто случайно, а Ремус в такие моменты делал вид, что не замечает, и всё равно не отстранялся, наслаждаясь терпким запахом альфы. Между ними постепенно возникало что-то хрупкое. — Ты когда-нибудь танцевал?       Ремус, всю дорогу пытавшийся рассматривать исключительно картины, наконец перевёл на него взгляд: — С кем?       Сириус пожал плечами. — Да не важно, у меня просто настроение потанцевать. Хочешь со мной? — Здесь? — Ремус оглядел пустой коридор, где только факелы тихо потрескивали в нишах. — А что, тебе нужно особое приглашение и оркестр? — усмехнулся Сириус и протянул руку.       Ремус помедлил. — Ты уверен? — подозрительно спросил он. — Абсолютно, — подтвердил Сириус без тени сомнения.       Ремус недоверчиво вложил пальцы в его ладонь, немного переживая, что может испортить этот момент. Сириус шагнул ближе и слегка неуклюже положил вторую руку ему на талию. — Я не умею, если что, — доверительно сказал Сириус, обжигая дыханием ухо омеги. — Я тоже, — ответил Ремус, стараясь не выдать своего волнения от того, что альфа, который долго ему нравился, находился настолько близко к нему. — Отлично. Значит, никто не заметит, что мы делаем это неправильно.       Ремус не смог сдержаться и хохотнул. Сириус невозмутимо сделал пробный шаг, а Люпин последовал за ним. Они двигались неуверенно, сбивались, иногда наступали друг другу на ноги, извиняясь, но всё равно не отстранялись друг от друга. Факелы отбрасывали тёплый свет, и тени на каменных стенах качались вместе с ними. — Ты не отстраняешься. Мне нравится. — Ремус не ответил, но покраснел вплоть до кончиков ушей.

Und wir tanzen in leeren Räumen

И мы танцуем в пустых комнатах,

Wir dreh’n uns im Purple Rain

Мы кружимся в "Пурпурном дожде".

Es ist Viertel vor vier, irgendwo in der Stadt

Сейчас без четверти четыре где-то в городе,

Und du zeigst mir den Dreivierteltakt. И ты показываешь мне такт в три четверти.

Provinz - Walzer

      Сначала это нельзя было назвать танцем: Сириус вёл интуитивно, чуть запаздывая. Ремус постарался мягко подстроиться, и вскоре их движения начали совпадать. Они двигались без спешки, скользя по каменному полу. Пальцы Сириуса на талии сперва были напряжёнными, но постепенно расслабились, стали увереннее, рука Ремуса в его ладони тоже перестала быть скованной. Иногда они сбивались, но вместо того чтобы отстраниться, лишь тихо усмехались и продолжали. В какой-то момент между ними почти не осталось расстояния: дыхание смешивалось, становясь общим, шаги становились всё короче, будто какая-то неведомая сила заставляла их столкнуться друг с другом в этот вечер.       Они остановились одновременно. Сириус смотрел на него так внимательно, будто пытался запомнить и порозовевшие от смущения щёки, и сбившееся дыхание. У Ремуса от взгляда альфы перехватило дыхание. — Можешь отойти, если хочешь, — тихо сказал Сириус, хотя сам даже не попытался убрать руку с тонкой омежьей талии.       Они вообще не собирались целоваться. По крайней мере, именно так Сириус потом объяснял это Джеймсу с возмутительно честным лицом. ***       Это воспоминание было самым счастливым, но Ремус при всём желании не смог бы произнести вслух то, что приходило ему на ум. Поэтому он спокойно сказал: — Первый раз, когда я сел в поезд до Хогвартса.       Гарри кивнул: — Понимаю. Наверное, это было здорово.       Ремус мягко улыбнулся: — Да, Гарри. Было.       И именно от этой его улыбки Гарри почему-то стало грустно.