Beautiful boy

      Собирать немногочисленные пожитки в чемодан спустя столько лет ощущалось странным. Снова Хогвартс, снова школа. Раньше это означало совсем другое: смех, ночные вылазки, разговоры до утра, Сириус, который всегда был рядом, Джеймс, Хвост. А сейчас, подумать только, он провожает сына, и сам едет туда работать.       Люпин опустил взгляд на кровать. На ней аккуратными стопками лежали новенькая школьная форма, учебники, перья, чернила, словом, всё, что могло понадобиться Тедди в Хогвартсе. Он по-прежнему почти ничего не тратил на себя, считая каждый кнат, но всё же сумел сдержать обещание, данное себе много лет назад: купить ребёнку всё необходимое, не выбирая между едой и тем, что нужно для учёбы.       Ремус как раз раздумывал над тем, стоит ли захватить с собой «Ночных тварей Британии», когда за спиной послышалась знакомая возня. Очевидно, Тедди пытался быть тихим и, разумеется, именно это стремление его в итоге и выдало. Ремус обернулся. Юный альфа стоял на коленях у открытого чемодана и сосредоточенно запихивал внутрь что-то объёмное. — Можно узнать, что ты делаешь? — спокойно спросил Ремус, морально готовясь к любому ответу.       Тедди вздрогнул, но не отступил. — Неважно, — серьёзно бросил он через плечо, пытаясь утрамбовать внутрь подозрительно большую коробку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся упаковкой фейерверков из лавки Зонко, и силиконовую жабу, издающую звуки то ли при малейшем нажатии, то ли просто в случайный момент.       Ремус несколько секунд просто смотрел на неё, а та тут же не преминула снова квакнуть. Тедди поспешно прижал её локтем, будто это могло хоть как-то помочь утихомирить взбесившуюся игрушку.       Ремус медленно перевёл взгляд на коробку, а потом вновь на сына. — Ты что, планируешь сорвать начало учебного года?       Мальчик тут же вскинул голову, запыхавшись, отложил попытки впихнуть всё это добро в чемодан и с вызовом заявил: — Я ещё не решил.       Жаба снова квакнула, и Ремусу даже показалось, что как-то возмущённо. Он прикрыл глаза ладонью и улыбнулся одним уголком рта так, чтобы сын этого не заметил. Мародёры, несомненно, гордились бы продолжателем своих славных дел. Он снова посмотрел на Тедди: на совершенно серьёзное лицо, на попытки выглядеть невинно при абсолютно криминальном содержимом чемодана, и почувствовал знакомое, почти болезненное тепло в груди. Точно такой же взгляд был у Сириуса перед каждой проделкой. — Тедди, — устало сказал он, опуская руку. — Объясни мне, пожалуйста, зачем первокурснику столько фейерверков? — А вдруг нам будет грустно? Всегда ведь можно повеселиться в гостиной... — логично ответил тот.       Ремус не выдержал и тихо фыркнул от смеха. — Давай без них.       Тедди тут же поднял на него полный мольбы взгляд, но, судя по всему, и сам понимал, что в этот раз не получится. Ремус, не в силах сопротивляться ему до конца, махнул рукой: — Жабу, так и быть, можешь оставить.       Та победно квакнула, а Тедди просиял и торжествующе качнул согнутым локтем, сжав кулак: — Йесс.

***

      В поезде Тедди, конечно, не продержался рядом и получаса. Ремус не тешил себя мыслью, что тот останется с ним, да и мальчик, в конце концов, уже был на пороге подросткового возраста — нехорошо будет ему вечно сидеть подле папы. Пора бы уже вливаться в магическое общество активнее, чем до этого. — Я пойду, — сказал Тедди, понимавший это даже лучше своего папы. — Познакомлюсь с кем-то, может, найду Джинни. — Давай, — машинально отозвался Ремус, погружённый в мысли о чарах, которые хорошо было бы установить у замка.       Маленький альфа кивнул и исчез за дверью.       Ремус ещё какое-то глядел в окно, но усталость накрывала его тяжело и стремительно. Последние дни давили: все эти мысли о защите Хогвартса, ожидание непонятно чего от Сириуса. В итоге, он не стал сопротивляться искусительному желанию подремать, закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.       Через короткое время на периферии сознания он услышал несколько юных голосов. Разум цеплялся за звуки: неловкие подростковые шаги, судя по некулюжей походке и шуму это были несколько мальчиков, затем послышался осторожный девчачий шёпот. Дети что-то обсуждали, Ремус слышал сквозь сон обрывки фраз, но не придавал этому значения. «Ну ничего, кто-то из учеников», — подумал он и продолжил дремать, прикрывая лицо дорожной мантией так, чтобы на него не попадал свет тусклых ламп.       Ему снилось что-то приятное, вроде бы один из первых дней рождения Тедди, и, наверное, он улыбался во сне. Но скоро что-то изменилось. Враз стало холоднее, мерный стук колёс прекратился. Что-то было не так.       Ремус проснулся от вязкого мороза, проникающего под кожу. Купе утонуло в полутьме, и он тихонько произнёс: «Люмос», освещая огоньком напряжённые лица детей напротив.       Дверь распахнулась, и в проёме показалась высокая фигура в чёрном, неподвижная и бесформенная, словно сама тень. От неё тянуло пустотой, и в голову от её вида против воли лезли мысли о предстоящем полнолунии. Дементор приблизился к нему, и его накрыло целым торнадо воспоминаний: момент укуса Фенриром, альфа перед своим уходом, известие о том, что его отправили в Азкабан, страх за Тедди.       Мысль оборвалась, когда Ремус твёрдо сжал палочку в руке: — Экспекто Патронум.       Чистый серебряный свет вырвался вперёд, формируясь в волка, заполнившего собой купе. Ремус стоял ещё секунду, удерживая концентрацию, пока не убедился, что фигура испарилась, а затем опустил палочку и только тогда повернулся к детям.       Взгляд его быстро скользнул по испуганным ребятам: Рон Уизли, сын Молли, явно не ожидавший встречи, а потому застывший в изумлении, рядом с ним незнакомая девочка с копной каштановых волос, и, наконец, третий, лежавший на сиденье, бледный, как полотно. Ремус замер на долю секунды и затем мгновенно оказался рядом, присматриваясь. Да это же... — Гарри... Что с ним, профессор? — выпалила девочка, сжав палочку в руке. — Может, его разбудить? — добавил Рон, заметно нервничая. — Не нужно, пусть организм сам придёт в себя, — ровно ответил Ремус, проверив пульс и дыхание. В норме. — Это бывает. Дементоры действуют на людей по-разному, — добавил он, успокаивая младшекурсников. — Некоторым требуется время, чтобы оправиться.       Он плюхнулся на сиденье, посмотрев на детей, и, потянувшись вперёд отвёл со лба Гарри влажные волосы. — С ним точно всё нормально? — уточнила девочка, с волнением сжав губы. — Думаю, он пробудет в таком состоянии несколько минут. Может, чуть дольше. Это не опасно, не бойтесь, — тепло пояснил Люпин.       Рон шумно выдохнул, а потом неловко добавил: — Мама говорила, вы круто разбираетесь во всяком таком.       Гермиона посмотрела на него с непониманием: — Вы знакомы? — Немного, — с лёгкой улыбкой ответил Ремус.       Рон тут же покраснел, будто ляпнул что-то лишнее, а затем с тревогой уставился на Гарри: — Хорошо, что Тедди этого не видел.       Гермиона нахмурилась: — Кто такой Тедди?       Слова легко слетели с языка Ремуса: — Мой сын. — Он тоже тут? — спросила девочка. — Да. Ему одиннадцать. В этом году тоже едет в Хогвартс.       Рон тут же фыркнул: — И школа ещё не знает, что её ждёт. Эта малышня, ну, Джинни с Тедди, я имею в виду, всё уговаривали маму завести карликового пушистика, а потом, когда у них не получилось убедить её в этом ценном, — тут он показал пальцами кавычки, — приобретении, решили прыгать с крыши сарая на мётлах. Здорово им влетело… — с тоской заключил мальчик, вздыхая. — Это была идея Тедди? — с обречённым интересом спросил Ремус.              Молли вроде бы об этом ни словом не обмолвилась. Хотя для неё, матери семерых детей, такие события вряд ли были в новинку. — Вообще-то Джинни, — честно признал Рон. — Но Тедди сказал, что настоящий гриффиндорец не сдаёт своих сообщников.       Губы Ремуса дрогнули в улыбке. — Простите, я не представилась. Меня зовут Гермиона Грейнджер, — быстро сказала девочка, всё ещё немного смущённая и подала руку. — А вас?       Ремус едва заметно моргнул, вспоминая, что тоже не сказал своё имя, и на пару мгновений сжал её ладонь в своей. — Ремус Люпин, — ответил он мягко, глядя ей в глаза. — Но, полагаю, в Хогвартсе вам придётся звать меня профессором Люпином.       Рон возликовал: — Всё, теперь официально. У нас наконец-то нормальный преподаватель по ЗОТИ.       Ремус невольно фыркнул, а Гермиона тут же оживилась: — Вы правда специалист по тёмным искусствам? Я тут читала одну книгу и вот хотела спросить… — Гермиона, — обречённо перебил Рон. — Он только что отбил Гарри у дементора, дай человеку хотя бы выдохнуть.       На этих словах Поттер пошевелился, прервав их разговор. Ремус потянулся в карман за шоколадом. — Что… что это было? — заполошно бормотал он, едва разлепив веки. — Я слышал крик.       Рон поражённо покачал головой, ища ответа у Люпина: — Никто не кричал, Гарри.       Ремус на секунду задержал на Поттере испытующий взгляд и ненадолго задумался над версией, которой можно было бы объяснить произошедшее. — Ты слышал не то, что происходило здесь, — сказал Ремус, ломая плитку шоколада. — Съешь. Это помогает… Дементоры вытягивают из человека самые тяжёлые воспоминания, — добавил он тихо, после того как убедился, что Гарри откусил кусочек.       Он раздал сладость остальным и тревожно взглянул в сторону коридора. — Поезд скоро тронется, не переживайте. Простите, — сказал он, выпрямляясь. — Сейчас мне нужно сходить к машинисту.       Он вышел из купе и закрыл за собой дверь, сразу ускорив шаг. Коридор встретил его холодом, который ещё не успел рассеяться, и приглушёнными голосами из соседних купе. Ремус шёл в сторону головы поезда и смотрел по сторонам.       Довольно быстро Тедди обнаружился в одном из них. Он сидел на полу вместе с несколькими ребятами, что-то оживлённо объясняя им и, судя по его безмятежному виду, даже не заметил, что произошло. Ремус тихо выдохнул, намереваясь идти по своим делам, но Тедди обратил на него внимание, подняв голову. — О, ты здесь. Ты видел? Там что-то было… — Видел, — коротко ответил Ремус, уже беря себя в руки. — Ничего страшного.       Он окинул взглядом остальных. Все остальные дети выглядели спокойными. — Ну вот мы уже и отъезжаем.       С этими словами он закрыл дверь и пошёл дальше по коридору уже медленнее. Теперь можно было действительно идти к машинисту.

***

      Ремус сидел за преподавательским столом, разглядывая убранство Большого зала, который, как и всегда, выглядел просто идеально. Сотни свечей парили под заколдованным потолком, отражающим тёмное ночное небо. За длинными столами, стоявшими в строгие ряды, шумели ученики.       Ещё совсем недавно Ремус был уверен, что у них обоих никогда не будет ничего похожего на нормальную жизнь, учитывая все обстоятельства и невозможность найти хорошую работу для него, а теперь его сын уже был достаточно взрослым, чтобы распределяться на факультет. Тедди стоял в очереди к Макгонагалл вместе с остальными первокурсниками и выглядел при этом не совсем естественно, каким-то слишком уж собранным. Подумать только, а ведь совсем недавно в этой же очереди стояли Джеймс, Сириус, покойный Питер и сам Ремус.

***

      Джеймс тогда болтал без остановки, совершенно не стесняясь при этом ни детей, стоявших вокруг, ни, уж тем более, преподавателей. Он стоял рядом с Сириусом и увлечённо что-то рассказывал, размахивая руками, а тот внимательно его слушал.       Сириус в тот вечер был напряжён, как струна. Ремус заприметил его ещё на платформе — красивого, высокомерного на вид мальчишку с идеально прямой спиной и ледяным выражением лица. Но стоило присмотреться чуть внимательнее, становилось ясно: он тоже переживает.       Низкий мальчик, похожий на крысу, чьего имени они не знали, осторожно подал голос: — А ты куда хочешь?       И Сириус, не задумываясь, буркнул в ответ: — Куда угодно, только не в Слизерин. Вся моя семья там училась, — добавил он таким тоном, будто заранее готовился к насмешкам. — Мамаша, наверное, в обморок грохнется, если я попаду на другой факультет.       И Джеймс вдруг легко засмеялся. — Тогда точно надо не на Слизерин. Если уж бесить родителей, то по-крупному.       А Сириус тем временем повернулся к Ремусу: — А ты?       И вот тут Ремус растерялся, так как он вообще не думал о факультете. Всё, что его интересовало, — это то, что он в Хогвартсе. В настоящем Хогвартсе.       Он никогда до этого не видел ни такого роскошного убранства, ни столько ребят вокруг. Жизнь в деревне накладывала на него существенные ограничения, как выяснилось теперь. После всех лет, когда родители боялись даже думать о будущем сына, собственного ужаса от того, кем он являлся… Как же славно, что он вообще сюда попал. Это само по себе ощущалось чудом. — Не знаю, — честно сказал он тогда. — Мне всё равно, наверное.       Сириус нахмурился: — Как это — всё равно?       Слегка смущённый испытующим взглядом альфы, Ремус неопределённо пожал плечами, пытаясь не улыбаться широко: — Я просто рад, что взяли.       Сириус внимательно посмотрел на него и уверенно, так, будто его слова не подлежали никакому обсуждению, сказал: — Ну и дураки были бы, если бы не взяли.       После этого он продолжал смотреть на Ремуса ещё пару секунд, а потом фыркнул и добавил уже становящимся привычным вызывающим тоном: — Надеюсь, попадём на один факультет. А то Поттер кажется шумным. — Это потому, что я такой и есть, — гордо подтвердил Джеймс.       Ремус тогда только тихонько засмеялся. Сириус фыркнул.       А потом Шляпа крикнула: «ГРИФФИНДОР!» И после этого Сириус впервые за весь вечер перестал выглядеть наследником древнего чистокровного рода. Просто одиннадцатилетним мальчишкой, у которого внезапно случилось что-то очень приятное.

***

      Да, Тедди сейчас был очень похож на Сириуса в тех же обстоятельствах. С тем лишь исключением, что его сыну не нужно было бояться, что дома его накажут за то, что он попал на неправильный факультет. Тот иногда поднимал голову к преподавательскому столу, так как, видимо, подобно Ремусу в прошлом, тоже дивился тому, что наконец оказался тут.       Ремус вырвался из своих мыслей в тот момент, когда Дамблдор поднялся со своего места. Великий человек Дамблдор — он встаёт, и всё вокруг мгновенно замолкает. — Добро пожаловать, — мягко произнёс он. — Особенно нашим первокурсникам. Начнём, как обычно, с распределения.       Тедди сглотнул, взглянув на папу. Ремус незаметно подмигнул ему. Фамилии звучали одна за другой, испуганные дети подходили к табурету, и факультетские столы по очереди взрывались аплодисментами. А потом: — Люпин, Эдвард Ремус.       На секунду Тедди замер, но, собравшись, решительно уселся на стул. Северус, сидевший по левую руку, покосился на Ремуса.       Через несколько секунд шляпа привычно взревела: — ГРИФФИНДОР!       Красно-золотой стол взорвался аплодисментами. Снейп едва заметно дёрнул уголком рта, продолжая смотреть на хлопающих детей. — Удивительно, — тихо протянул он, не отводя взгляда от радующихся первокурсников, — Несметные полчища Блэков на Слизерине, и всё испортил один упрямый идиот.       Ремус краем глаза заметил, как Макгонагалл довольно улыбается Тедди, усаживая его рядом с Уизли. — Прости? — рассеянно отозвался он, будто вообще не уловил смысла замечания. — Боюсь, я отвлёкся.       Альфа зло хмыкнул и процедил, отпивая тыквенный сок: — Как удобно. Впрочем, избирательное внимание всегда было твоей сильной стороной, Ремус.       Тот его уже не слушал и внимательно следил за происходящим. Тедди стянул шляпу, совершенно ошеломлённый, а потом расплылся в улыбке и почти бегом рванул к гриффиндорскому столу. Рон стучал ладонями по столу, Гермиона рядом сияла, а Джинни бросилась своему другу на шею с объятиями.       Ремус счастливо улыбнулся, хлопая в ладоши, и поймал на себе довольный взгляд директора. Макгонагалл, в свою очередь, едва заметно улыбнулась ему поверх списка.       Когда распределение закончилось, на столах появилась еда, они буквально ломились от разнообразных блюд: от простого жареного цыплёнка до каких-то совсем уж неведомых никому десертов. Когда все отложили приборы, Дамблдор снова поднялся. — Прежде чем мы отправимся спать, мне нужно сделать несколько объявлений.       По залу прокатился коллективный страдальческий вздох. Дамблдор добродушно улыбнулся. — Во-первых, я рад представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Профессор Люпин любезно согласился занять эту должность. Удачи, профессор! — сказал тот, повернув рукой в сторону омеги.       И вновь ребята в зале захлопали в ладоши. Ремус неловко кивнул детям, чувствуя, как его уши начинают гореть. Снейп рядом несколько раз хлопнул в ладоши без видимого удовольствия, однако дети Уизли, Тедди, и компания Поттера, приветствовали нового преподавателя изо всех сил.       После Дамблдор упомянул несколько организационных вещей, и к концу своей речи посерьёзнел: — А теперь к неприятным известиям. По распоряжению Министерства магии Хогвартс некоторое время будут охранять дементоры Азкабана. Меня это требование совершенно не порадовало. Дементоры будут стоять у всех входов в Хогвартс, хотя меня заверили, что их присутствие никак не отразится на нашей жизни. Запомните…       Тедди нахмурился, смотря на своего папу. Он ещё никогда не видел, как у того настолько резко меняется лицо. — Дементоры притягивают ваши тайные страхи, их не проведёшь фокусами или хитростью, — продолжал Дамблдор, кажется, остановив свой взгляд по очереди на нём и Гарри, которого Тедди уже успел заприметить рядом с Роном, — поэтому я прошу каждого из наших учеников ни в коем случае не злить их. Они не ведают пощады, не умеют прощать... Но, знаете, счастье можно найти даже в самые сложные времена, если не забывать обращаться к свету.

***

— Должен признать, — тихо произнёс Снейп, поймав Ремуса в укромном углу коридора после пиршества, — я был несколько удивлён, когда директор всё же утвердил твою кандидатуру.       Ремус посмотрел на него в упор: — Вот как? — Видишь ли, Люпин, большинство преподавателей обычно приходят в школу без дополнительного… ну, не знаю, — задумался альфа, выдумывая очередную остроту, — скажем так, осложняющего фактора в лице обезумевшего беглого преступника, который, предположительно, сейчас кружит где-то у стен замка с диким желанием добраться до собственного ребёнка и крестника.       Голос Снейпа звучал лениво, будто ему этот разговор не был интересен. — Дети, как правило, плохо чувствуют себя в центре подобных драм. Особенно если один из родителей склонен к импульсивности, а второй — к опасному оптимизму.       Ремус почувствовал, как внутри медленно поднимается холодное раздражение. — Если ты пытаешься сказать что-то существенное, Северус, говори прямо.       Снейп чуть приподнял бровь: — О, я полагаю, ты и так прекрасно меня понимаешь. Должно быть, это… непросто, — притворно сочувствующе сказал он. — Находиться здесь, когда Блэк всё ещё снаружи.       Ремус медленно перевёл на него взгляд. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к работе. — О, я полагаю, самое прямое, — мягко сказал Снейп. — Особенно учитывая твою склонность терять здравомыслие, когда дело касается определённых людей.       Он сделал шаг ближе. — Просто знай, Люпин: в этот раз я наблюдаю внимательнее обычного. И если твоя… личная жизнь начнёт представлять угрозу для школы, я узнаю об этом раньше, чем директор успеет придумать очередное благородное оправдание на твой счёт. — Сомневаешься в Дамблдоре? — О нет, — прошипел Снейп, сузив глаза, — в тебе… Что по поводу зелий, — изменил он тон на дипломатичный, — они будут завтра. Ты сам понимаешь, к чему может приводить халатность в твоём случае, — бросил он уже угрожающе и, запахнув мантию, поспешил удалиться в слизеринские подземелья.       Ремус недолго смотрел ему вслед, а потом побрёл в сторону своей комнаты.