Beautiful boy

      Как же долго он ждал этого дня! В заключении само время было пропитано не только тревогой и яростью из-за всего произошедшего, но и надеждой на то, что справедливость рано или поздно восторжествует. И, наконец, этот момент настал.       Когда-то это место принадлежало Ремусу. Хмуро мазнув взглядом по разбитым когтями доскам, он вспомнил те ночи, что проводил тут с омегой во время его трансформаций. Тот всегда ужасно стыдился этого, но для Сириуса эти часы всегда казались разве что не священными. Время, когда они, пусть даже в животном обличии, принадлежали только друг другу.       На старших курсах, когда друзья уже знали, что они встречаются, необходимость в том, чтобы Джеймс и Питер были тут, отпала сама собой, и Сириус с замиранием сердца подумал о том, как каждый месяц склонялся ранним утром над хрупким обнажённым телом, помогая Ремусу одеться и подняться с грязного пыльного пола. Но сейчас, разумеется, было не до воспоминаний.       Сириус обратился из собаки в человека и тяжело выдохнул, переводя дыхание. Внутри его клокотала ужасающая злость на того, кто убил его друзей и испортил жизнь многим людям, включая его самого. Петтигрю в обличии крысы отчаянно извивался в руках рыжего мальчика, видимо, одного из детей Уизли. Тот повалился на продавленный матрас, схватившись за раненую ногу.       Внутри всё дрожало от адреналина. Прошло всего пару минут, а он уже почти и не помнил, как тащил того через тоннель. Помнил только злость на себя в тот момент, когда мальчишка упал от его резкого захвата и вскрикнул от боли и ужаса. Последнее, чего он хотел, — навредить ребёнку. Но выбора у него не было: чтобы Хвост не скрылся восвояси, приходилось действовать, не оглядываясь ни на что.       Двенадцать лет этот жалкий ублюдок жил припеваючи, пока он гнил в Азкабане. Альфа почувствовал, как внутри снова поднимается слепая ярость, когда перевёл взгляд на мечущееся животное. Ему хватило бы одного движения, не доставало лишь палочки.       Но прежде чем он успел что-либо сделать, дверь хижины распахнулась, и внутрь влетели Гарри и незнакомая девочка. Поттера он узнал мгновенно — глаза Лили и шевелюра Джеймса выдавали его с головой. — Рон, ты живой?! — мальчик первым подлетел к другу, который так и остался лежать в углу. — Где собака? — громко спросила девочка у рыжего, вскидывая палочку.       Этот самый Рон кое-как поднялся на локтях, морщась от боли, и с выражением неописуемого ужаса на лице возопил, показывая пальцем на стоящего в углу Сириуса: — Это была ловушка, — выдохнул он. — Он… он анимаг.       На несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина, а потом все трое одновременно посмотрели на него. И Сириус в ту секунду с болезненной ясностью осознал, кого именно они видят. Для них он был беглым убийцей из газет, который лишил их друга родителей.       Гарри, удивительно похожий на своего отца, сейчас уставился на него с чистой, ничем не замутнённой яростью, которую невозможно себе представить на лице ребёнка его возраста. Но именно это выражение лица ударило по нему сильнее всего, потому что Джеймс никогда не посмотрел бы на него так.       В этот момент дверь Визжащей хижины снова открылась, прервав его размышления. — Гарри! Гермиона!       Сириус резко обернулся на новый голос. В комнату влетел ещё один запыхавшийся мальчишка, чуть помладше находящихся в помещении подростков, которые в ту минуту замешкались, очевидно лихорадочно размышляя, что будут делать дальше.       И что-то при его появлении заставило Блэка застыть. Что-то было не так, и это что-то не позволяло мыслям в голове альфы оформиться до конца. Русоволосый мальчик тем временем шагнул ближе к Гарри, явно пытаясь сориентироваться. Наконец он заметил Уизли, который пытался удержать продолжающую вырываться из его рук крысу. — Рон… — выдохнул он напряжённо. — Ты как? — Нога, — скривился Уизли. — Он меня чуть не убил!       Сириус резко дёрнулся от этих слов. — Я не собирался причинять ему вред! — рявкнул он раньше, чем успел себя остановить.       Этот самый третий паренёк, которому на вид было не больше лет десяти, тут же вскинул палочку и шагнул ближе к Поттеру. Губы его упрямо сжались, хотя Сириус хорошо видел: ему очень и очень страшно, несмотря на то как уверенно он держал палочку.       Когда Блэк заглянул в серьёзные серые глаза напротив, он неожиданно поймал себя на совершенно иррациональном стремлении подойти ближе, коснуться этого ребёнка. На мгновение Сириусу показалось, что юный альфа успел заметить его растерянность. Может, потому что страх на лице ребёнка сменился настороженным непониманием, словно тот увидел что-то неправильное в образе безумного убийцы. — Отойди от Тедди! — взревел Гарри.       Сириус внезапно обнаружил себя почти в центре комнаты. Видимо, не заметил, как поддался своему желанию как-то приблизиться к пацанёнку. — Ты очень похож на Джеймса, — хрипло рассмеялся альфа, наконец переведя взгляд на Поттера. — Заткнись! — выкрикнул Гарри, захлёбываясь ненавистью. — Ты никакого права не имеешь говорить о них! Ты их предал! — Я не делал этого! — воскликнул Сириус.       Он уже подготовился к тому, что мальчик наконец достанет палочку и нападёт, но внезапно почувствовал, как что-то изменилось: стало спокойнее. Даже если сейчас убьют, это не важно, — пьяно шепнуло подсознание. Кто-то ещё спешно приближался к ним.       Этот запах он почувствовал раньше, чем услышал торопливые шаги. Он узнал бы его из тысячи. Аромат, который раз и навсегда охмурил его. Как и двенадцать лет назад, он хорошо чувствовал каждую нотку — от шоколада до библиотечных книг, хотя все эти годы не ощущал его по-настоящему. И мудрое тело вспомнило его быстрее разума.       Луни. Сириус задышал ртом, по-собачьи глотая воздух. — ВРЁШЬ! — воскликнул Гарри, явно собираясь наслать на стоящего перед ним преступника заклятие, но был прерван криком друга: — Гарри… осторожно… — воскликнул мальчик, но договорить не успел.       Дверь впустила внутрь хижины ещё одного человека. Это был… Реми. Его Реми.       Дети в удивлении сбились в одну кучку, но это было совсем не важно. На пару секунд вообще ничто не было важно: ни Питер, продолжавший извиваться в руках рыжего, ни этот странный мальчик, ни Гарри, ни девчонка, застывшая с гримасой отвращения на лице.       Мир сузился до них двоих, давая им несколько мгновений передышки. Будто не было двенадцати лет Азкабана, холода, грязи и одиночества, глухой злости на общество и Министерство. Реми, настоящий Реми, вдруг оказался прямо перед ним. Альфа почти забыл, каково это — видеть его не во сне. Сириусу очень хотелось подойти поближе, коснуться и убедиться, что это не жестокая игра подсознания, что его Ремус стоит перед ним, что это всё по-настоящему.       Сириус смотрел на него неверяще: тот был таким же красивым, каким он его помнил. Только, с досадой заметил Сириус, омега выглядел крайне измученным и печальным.       Блэк вслушивался в его сбитое дыхание, и единственное, чего ему тогда хотелось по-настоящему, — это провести по складкам на лбу рукой, чтобы расправить их, наконец выдать какую-то глупую шутку, как он делал всегда. Всё что угодно, лишь бы его омега хоть немного расслабился и улыбнулся.       У него было такое чувство, будто кто-то резко вскрыл старую рану, которая так и не зажила за все прошедшие годы. Он представлял себе эту встречу сотни раз, когда был заточён в своей камере. Он думал о том, что за его приходом могут последовать обвинения, может, Ремус и вовсе отказался бы с ним говорить, но точно не мог предположить, что будет испытывать странное облегчение от одного только факта, что Люпин жив и он может смотреть на него вот так беспрепятственно.       Внимательные янтарные глаза сканировали его, и Ремус, подавшись вперёд, откинул чёлку со лба, будто чтобы рассмотреть его получше. Ах! Он до сих пор так делает! Если бы кто-то сказал ему, что от чьего-то взгляда физически становится сложно дышать, он бы не поверил и рассмеялся в лицо. Но сейчас Сириус видел доказательство этому. В этом взгляде было слишком много всего, наверное, человеческий мозг и вовсе не мог бы обработать столько эмоций за раз. Через дыру, где не было нескольких досок, на Ремуса лился свет с улицы, и в отражающемся свете Сириус видел застывшие на лице Люпина ярость и шок, страх и облегчение, и что-то ещё, что Блэк не смог распознать.       Ремус не мог понять, что чувствует в моменте. Человек, которого всё это время он боялся и оплакивал, пытался исключить из памяти, но так и не смог отпустить, сейчас был тут, прямо перед ним.       Он сильно исхудал и осунулся — о его скулы, казалось, можно порезаться, если неаккуратно прикоснуться к ним. Некогда прекрасные длинные волосы, гордость альфы, сейчас скатались в неаккуратные комья.       Но даже сейчас, за этой изломанностью и напряжённостью, Ремус видел в нём того самого Сириуса. Злость на самого себя накатила уничтожающей, всё вокруг выжигающей волной. Как он посмел даже задуматься о том, что его альфа совершил все эти отвратительные преступления? Вместе с тем какая-то его часть испытала ни с чем не сравнимую радость. Он тут. Они со всем справятся. — Отойдите от него, профессор! — выкрикнул наконец Гарри, всё ещё держа палочку направленной на Сириуса.       Наверное, между этой фразой и тем, как он увидел Ремуса, прошло секунд десять, но Блэку показалось, что на самом деле несколько часов.       Ремус сперва не шелохнулся, но через пару долгих мгновений отвернулся от альфы, будто сквозь силу, и наконец заметил ребят в углу. — Тедди?.. — сорвалось с его сухих губ, которые он тут же не преминул облизнуть. — Какого чёрта ты здесь делаешь?!       Русоволосый мальчик вздрогнул, но ничего не ответил. Его плечи, отведённые назад, и решительный взгляд свидетельствовали о том, что он собирался, не раздумывая, сражаться с Люпином против Блэка, если тот так решит. На фоне остальных он казался совсем маленьким, но стоял так, словно готов в любой момент кинуться вперёд и вцепиться в горло своему противнику.       Ах вот оно что… Вот что он не учёл. Запах Луни. Сириус стоял совершенно потрясённый. Ребёнок пах Ремусом и чем-то ещё, сознание упрямо пыталось зацепиться за этот второй аромат, но понять, что именно так его заинтересовало, никак не получалось. Мальчишка смотрел на Блэка с напряжённой, звериной настороженностью, не обращая внимания на гневный взгляд… своего папы? Кажется, в этом теперь не было никаких сомнений.       Ремус шагнул вперёд, с силой оттесняя всех детей себе за спину, и вскинул палочку прямо на Сириуса. Тедди — да, вроде его звали Тедди, — схватил папу за рукав, и Сириус почувствовал, как внутри него что-то неприятно дёрнулось.       Серые глаза, сама манера стоять рядом, будто защищая Ремуса, неприятно тревожили память, вновь заставляя её напрягаться. Упрямая, безрассудная готовность пойти на… Да нет, глупость какая-то. Сириус тупо уставился на них двоих. Внутри его головы складывалась мысль, которую он пока ещё боялся даже оформить до конца.       В комнате повисла такая тяжёлая тишина, что было слышно хриплое дыхание Рона. — Ремус, давай убьём его, Ремус, — сложил Блэк руки в молитвенном жесте на груди поверх рваной тюремной робы.       У Тедди внутри всё оборвалось. Ремус. По имени папу называли редко. Чаще — мистер Люпин или, как сейчас Поттер, “профессор”. Что самое странное, судя по тому, что тот и ухом не повёл, его в таком обращении всё устраивало. — Подожди, Гарри имеет право знать, — ответил Люпин-старший строго, а потом вдруг очень медленно опустил палочку.       Тедди шокированно взглянул на папу. На секунду ему показалось, что он ослышался или вообще перестал понимать происходящее. Перед ним стоял Сириус Блэк, человек, за которого лично Фадж назначил какую-то немыслимую награду. А папа только что перестал целиться в него. Судя по шокированно-злым лицам ребят, они абсолютно разделяли его мысли. — Знать ЧТО?! — взорвался Гарри. — Что вы помогали ему?! Он убийца!       Поттер резко перевёл взгляд на Тедди и вдруг с ужасом понял, что тот всё это время молчит, не пытаясь ни спорить с Люпином, ни остановить Блэка. — Ты был в курсе?! — сорвался он, трясясь от злости. — О чём? — недоумённо спросил он. — Ты ведь говорил, что он никогда не встанет на сторону Блэка! А сейчас вы оба просто стоите и слушаете его бредни!       Тедди дёрнулся от слов друга. Гарри смотрел на него со смесью разочарования и растерянности, Гермиона переводила напряжённый взгляд с Сириуса на Ремуса, а Рон судорожно прижимал к груди мечущуюся крысу. Хуже всего было то, что папа, судя по всему, и не собирался вновь поднимать палочку.       Он невольно перевёл взгляд на взрослых. В глазах папы мелькнуло что-то болезненное и виноватое. В целом выглядел он так, будто его ударили под дых.       Блэк же смотрел на Тедди этим своим странным взглядом, не отводя его ни на миг. Мальчик заметил, как тот едва заметно втянул воздух, и внутри мгновенно стало не по себе. Альфа, похоже, и сам был слегка озадачен собственным поведением, но всё равно продолжал смотреть на него так, словно в нём скрывался ответ на какой-то мучивший его вопрос. — Потому что я сам ничего не понимаю! — сорвался Тедди наконец. — Но папа не стал бы защищать убийцу просто так! — А как ты можешь объяснить всё это?! — резко бросил Поттер. — Ничего не знаю! — выкрикнул Тедди в ответ, и голос его предательски дрогнул. — Но я верю ему! Понял?!       В комнате снова стало тихо. Ремус резко шагнул вперёд, отвернувшись от Блэка, отчего Тедди вновь нервно выдохнул. Папа доверял альфе свою спину, прекрасно зная, что тому ничего не стоит напасть. Но Сириус, кажется, совсем не торопился этого делать.       Ремус умоляюще произнёс: — Гарри… пожалуйста. Просто выслушай нас. Если бы Сириус хотел убить вас, он сделал бы это ещё секунду назад. — Тогда зачем он притащил сюда Рона?! — Потому что твоя чёртова крыса, мальчик, — это Питер Петтигрю, — тихо сказал Сириус, не сводя взгляда с Уизли. — Вы сумасшедший! — выпалила Гермиона. — Вы собираетесь её убить? — Я двенадцать лет ждал этого! В Азкабане! — рявкнул Сириус, обращаясь не то к детям, не то к совершенно обезумевшей к тому времени Коросте, которая начала двигаться ещё активнее, даже пытаясь укусить своего хозяина.       Рон крепче прижал её к груди. — Что вы несёте? Петтигрю мёртв, — резко выпалил Гарри.       Ремус тяжело взглянул на него. — Я тоже так думал, пока ты не сказал мне, что видел его имя на карте. — Но Короста живёт у нас уже… — Двенадцать лет… Это необычайно много для крысы, не так ли? — спросил Блэк слегка издевательски, но потом продолжил спокойнее, явно борясь сам с собой: — И у неё ведь нет пальца, — добавил он как бы между прочим. — А всё, что осталось от Питера, это… палец, — поражённо закончил Гарри, опустив палочку.       А Сириус тем временем всё смотрел только на несчастного зверька с такой жуткой, выхолощенной долгими годами ненавистью, что у Тедди по спине пробежал холодок.       Люпин-старший подошёл к Рону и протянул руку: — Отдай мне её. — Нет! — Рон, пожалуйста. Если это действительно крыса, обещаю, моё заклинание никак ей не повредит, — попросил он спокойно. — Делай, что он хочет, — нетерпеливо мотнул головой Гарри.       Рон взглянул на него и, слегка поколебавшись, всё же отдал Коросту. Сириус от этого действия оскалился по-звериному. — Ну же, Хвост, — тихо произнёс он. — Бежать больше некуда. — Не называйте мою крысу Хвостом! — воскликнул Рон.       Ремус выпустил её из рук, и та, отчаянно пища, понеслась по столу. Соскочив на пол, крыса рванула к двери. Заклинания одно за другим рассекали воздух, вспыхивая у самых её лап, но били мимо, пока наконец красная вспышка не ударила Коросту прямо в бок, мгновенно оплетая её тугими верёвками.       Сириус протянул руку. — Не откажи мне в удовольствии, Ремус.       И тот, к удивлению Тедди, без возражений передал ему палочку.       Блэк хищно взмахнул рукой, и… тело крысы действительно начало меняться, и уже через несколько секунд перед ошеломлёнными подростками предстал маленький, грязный человек с редкими волосами и водянистыми глазами. Питер Петтигрю. Тедди почувствовал, как внутри него что-то резко оборвалось от этого зрелища. — Мерлин… — выдохнул Гарри.       Лежащий на полу человек затравленно завертел головой и, едва увидев Блэка, побледнел так сильно, будто увидел саму смерть. — Сириус… Ремус… Мои старые друзья… — омерзительно-подхалимским тоном начал умолять он.       Блэк шагнул к нему. — Двенадцать лет, — тихо сказал он, почти не размыкая губ от клокочущей внутри злости. — Двенадцать чёртовых лет я мучился из-за тебя.       Петтигрю судорожно пополз назад, насколько позволяли верёвки. — Я могу объяснить… — ОБЪЯСНИТЬ?! — рявкнул Сириус.       Тедди вздрогнул от этого тона. Из Блэка сочилась ненависть и грусть, запах его усилился, отдавая металлом. Альфа неосознанно душил им всех находящихся в помещении, так что Люпин-старший даже слегка ослабил воротник, глубоко вдыхая. — Ты продал Лили и Джеймса Волдеморту! — Я БОЯЛСЯ! — А ТЫ ДУМАЕШЬ, МЫ НЕ БОЯЛИСЬ?! — взревел Сириус совсем по-звериному.       Петтигрю мелко задрожал всем телом. Всё это время Ремус продолжал стоять рядом с Сириусом, тяжело дыша. Гарри медленно опустил палочку, которую до этого держал, видимо, с готовностью в любой момент направить её на взрослых. — Значит… это правда? — хрипло спросил он. — Он предал моих родителей?       Сириус закрыл глаза на секунду, а потом очень тихо ответил ему: — Да.       В комнате повисла мёртвая тишина. Петтигрю продолжал дёргаться, видимо, пытаясь то ли подобраться к мальчику, то ли сложить руки на груди. — Гарри… — прохрипел он, переводя на мальчика слезящиеся глаза. — Ты же сын Джеймса… Ты не позволишь им… — Не смей произносить его имя, — ледяным голосом сказал Сириус.       Петтигрю закивал и замолчал. Гарри стоял неподвижно. Тедди видел, как подрагивают пальцы, всё ещё сжимавшие палочку, теперь уже направленную в пол. В комнате снова стало тихо. Только ветер завывал где-то за стенами Визжащей хижины.       Сириус медленно поднял палочку. Ремус тоже двинулся вперёд. И Тедди вдруг с ужасом понял: папа действительно готов. Петтигрю, видимо, осознав то же самое, заскулил: — Ремус! Ремус, ты же не…       Люпин-старший посмотрел на него совершенно пустым взглядом. — Ты подставил Сириуса, отправив его в Азкабан. Ты убил Лили и Джеймса, оставив Гарри сиротой. Наконец, ты оставил меня без близких людей, которых я любил. Как ты думаешь, Питер, что я хочу с тобой сейчас сделать?       Петтигрю уже практически рыдал. — Он бы убил меня! — А вместо себя ты отдал им друзей? — тихо спросил Ремус. — Я БЫ ЛУЧШЕ САМ СДОХ, ЧЕМ ПРЕДАЛ ЛИЛИ С ДЖЕЙМСОМ! — припечатал Сириус.       Именно спокойный голос Люпина прозвучал страшнее крика Сириуса. Блэк оскалился. — Вместе? — спросил он, не отрывая взгляда от Петтигрю.       Ремус коротко кивнул. Сириус положил руку поверх его ладони, сжимающей палочку. — Нет! — вдруг выкрикнул Гарри.       Все замерли. Гарри тяжело дышал. — Я не хочу, чтобы вы убивали его.       Сириус уставился на него так, будто не поверил собственным ушам. — Гарри… — Мой папа не хотел бы этого, — голос у мальчика дрогнул.       Ремус резко закрыл глаза, будто эти слова ударили его сильнее любого заклинания. Сириус медленно выдохнул через нос. На его лице шла болезненная борьба: ненависть и жажда мести сменяли друг друга. — Ты понятия не имеешь, о чём просишь, — глухо сказал он. — Может быть, — тихо ответил Гарри. — Но если вы убьёте его сейчас, вы станете такими же, как он.       Петтигрю судорожно закивал. — Да! Да, Гарри прав! Отдайте меня Министерству! Да кому угодно! — Заткнись, Хвост, — прошипел Сириус, снимая свою руку с кисти Люпина-старшего.       Петтигрю, увидев этот жест, обмяк от облегчения. — Свяжем его крепче, — хрипло заключил омега. — И отведём к Дамблдору.       Тедди заметил: Сириус снова взглянул на Ремуса и, кажется, с тоской опустил взгляд серых глаз на его руку. Тот будто избегал смотреть ему в глаза. — Инкарцеро, — спокойно произнёс он снова.       Верёвки вокруг Петтигрю затянулись ещё сильнее. — Отлично, — мрачно сказал Рон. — Теперь он точно никуда не денется.       Хвост, кажется, хотел сказать ещё что-то, но был оглушён Тедди, Гермионой и Ремусом почти одновременно. — Этого мало, — хрипло бросил Сириус.       Ремус кивнул ему и пробормотал очередное заклинание. — Это чтобы он не смог обратиться, — пояснил он детям спокойным тоном, таким, каким говорил с ними на уроках и в поезде.       Гермиона, ни с кем не обсуждая своё решение, протянула Сириусу мантию-невидимку, которую передал ей Гарри.       Впереди шёл Люпин, ведя Петтигрю с палочкой наготове. Сириус шёл следом, почему-то держась рядом с Тедди. Мальчик видел следы, мерно появлявшиеся на земле рядом. Гарри, Рон и Гермиона замыкали их разношёрстную компанию. — Гиппогрифа казнят через неделю, — нарушил молчание Тедди. — Мне так Хагрид сказал, когда вы побежали, — как бы между прочим добавил он. — Макнейр и Малфой настояли на своём.       Гермиона опустила слезящиеся глаза, а Рон, мрачно поджав губы, положил руку ей на плечо.       Когда они наконец добрались до кабинета директора, всё закрутилось ещё быстрее.       Дамблдор выслушал их удивительно спокойно для человека, в кабинет которого среди ночи вломились четверо детей, беглый преступник и преподаватель с оглушённым телом. Директор Хогвартса дал возможность выговориться детям, тут же вызвал Макгонагалл и Снейпа, а затем направил срочное сообщение Фаджу. Детей мягко отправили спать. — Профессор, Сириус невиноват! — Гарри почти сорвался на крик, когда Дамблдор, слегка качнув головой, показал ему на дверь. — Мы вообще-то свидетели! — возмутился Рон, всё ещё бледный после произошедшего. — Это мы поймали Петтигрю! — И министр обязан нас выслушать, — быстро добавила Гермиона, явно уже мысленно выстраивая аргументы для Фаджа.       Тедди вообще не двинулся с места. — Я никуда не пойду, — упрямо сказал он, не сводя взгляда с Ремуса.       Но Дамблдор, несмотря на мягкое выражение лица, остался непреклонен. — Боюсь, сейчас вам всем нужно немного отдохнуть, — мягко сказал Дамблдор, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. — Я обещаю, что разберусь в этом. И, пожалуйста, постарайтесь не волноваться за профессора Люпина и мистера Блэка этой ночью. — Гарри, — неожиданно тихо позвал Сириус.       Поттер замер у выхода и настороженно обернулся.       Блэк выглядел вымотанным до предела, но в его взгляде больше не было той дикой ярости, что в Визжащей хижине. — Спасибо, что выслушал меня, — хрипло сказал он.       Вместо ответа Гарри вдруг подошёл к крёстному и обнял его. — Если хочешь, — прошептал ему на ухо Сириус, слегка отстранившись и взяв его за плечи, — когда это всё закончится, ты приедешь к нам… ко мне, то есть, погостить.       Гарри поднял на него счастливый взгляд зелёных глаз и улыбнулся: — Ну конечно хочу, Сириус. Удачи вам.       Ремус тем временем подошёл ближе к Тедди. — Всё в порядке, — очень тихо сказал он, коснувшись пальцами его плеча. — Иди с ребятами.       Тедди явно хотел что-то возразить, но папа посмотрел на него так устало и мягко, что мальчик в итоге только коротко кивнул. Дети, зевая, пошли в сторону гриффиндорской башни.       В кабинете Дамблдора тем временем всё смешалось в бесконечный гул голосов. После того, как приехали все важные шишки из Министерства, их начали допрашивать. Сириус сидел несколько безучастно, отвечая на все вопросы чётко. — Как вы поняли, что он жив? — сухо уточнила сотрудница Министерства, не отрывая пера от пергамента. — В тюрьме увидел газету и его на руках у мальчика, — отрывисто ответил Сириус. — То есть Петтигрю — незарегистрированный анимаг? — нахмурился Фадж, неловко почёсывая затылок. — Да. — И только он? — Да, — неожиданно соврал Люпин, мягко перехватив инициативу в разговоре на себя.       Макгонагалл едва заметно прищурилась, но ничего не сказала. Люпин едва заметно кивнул ей, выражая благодарность. — И всё-таки, Блэк, — напряжённо произнёс Фадж, — как вы объясните гибель двенадцати магглов? — Их убил Петтигрю. — Одним заклятием? — скептически уточнила сотрудница. — Вы хотите сказать, что всё это время настоящий преступник спокойно жил в семье Уизли в виде крысы? — Именно это мы и пытаемся вам объяснить последние два часа, — устало сказал Ремус. — Но свидетели видели вас на месте преступления! Они слышали, как Петтигрю обвинял вас в предательстве Поттеров!       Сириус резко провёл рукой по лицу. — Потому что это и был его план, — хрипло ответил он. — Джеймс незадолго до смерти предложил сменить Хранителя Тайны. Изначально им должен был быть я, и все об этом знали. Но Петтигрю убедил их, что это слишком очевидно, — продолжил Сириус с горькой усмешкой. — Сказал, что Волан-де-Морт первым делом придёт за мной, поэтому Хранителем сделали его.       Ремус тускло взглянул на него, явно борясь с подступающей истерикой. — В ту ночь я почувствовал, что что-то не так. Не знаю, как объяснить… просто понял. Поехал к Поттерам проверить их. А когда добрался — было уже поздно.       На последних словах его голос заметно сел. — Потом я нашёл Питера, — глухо закончил Сириус. — А он уже ждал меня, чтобы устроить весь этот спектакль. — Очень удобно, — холодно вставил Снейп. — К сожалению, мёртвые магглы не могут подтвердить вашу версию.       Сириус резко дёрнулся вперёд: — А вот этот может! — он ткнул пальцем в съёжившегося Петтигрю. — Спросите у него, кто устроил этот кошмар в Годриковой впадине.       Петтигрю замычал что-то невнятное и попытался отползти вместе со стулом. Фадж брезгливо отшатнулся от него. — Но почему тогда вы не пришли в Министерство сразу после побега?       На несколько секунд в кабинете стало тихо. Сириус коротко рассмеялся — глухо и совершенно безрадостно, давая всем присутствующим понять, насколько глупым он находит этот вопрос. — Потому что последние двенадцать лет Министерство было уверено, что я чудовище. И, судя по вашим вопросам, вы до сих пор не определились, хотите ли перестать в это верить. — В самом деле, — неожиданно вмешалась Макгонагалл, до этого молчавшая с подчёркнуто суровым видом. — Сам факт того, что Петтигрю находится здесь живым, указывает на то, что вина мистера Блэка как минимум не настолько однозначна, как считалось раньше. — Как вы сбежали? — спросила сотрудница Министерства уже тише.       Сириус коротко усмехнулся. — В Азкабане у меня не осталось ни сил, ни надежды на освобождение или, — он криво дёрнул уголком губ, — хотя бы тщательное расследование. Наверное, поэтому дементоры перестали так тщательно обращать на меня внимание...       Снейп, мрачный и явно взбешённый тем, что ситуация разворачивалась совсем не так, как он ожидал, тоже решил добавить свою лепту в беседу. — Удивительно трогательная история, — холодно процедил он после рассказа про Петтигрю. — Особенно если забыть, что перед нами человек, обвинённый в массовом убийстве. — Северус, — спокойно предупредил Дамблдор. — Нет, директор, позвольте уточнить, — резко перебил тот. — Блэк утверждает, что двенадцать лет молчал, а потом внезапно решил восстановить справедливость исключительно из благородных побуждений?       Сириус дёрнул уголком рта: — Прости, что не написал тебе из Азкабана подробный отчёт со всеми разъяснениями. — Сириус, — устало одёрнул его Ремус, прежде чем снова повернуться к министру. — Питер был незарегистрированным анимагом. Мы все это скрывали ещё в школе. — Какое поразительное проявление ответственности, — ядовито вставил Снейп. — Хотя чего ещё ожидать от вашей компании. — Северус, сейчас речь вообще не об этом. — Отнюдь. Вы покрывали друг друга годами. И посмотрите, к чему это привело.       Сириус уже явно собирался огрызнуться, чтобы защитить омегу, но Дамблдор вмешался раньше: — Думаю, сейчас важнее сосредоточиться на мистере Петтигрю. — И всё же меня крайне интересует, — произнёс Снейп, несмотря на просьбу директора, с плохо скрываемым раздражением, — почему Люпин настолько быстро поверил Блэку.       Ремус побледнел от этого вопроса. — Возможно, некоторые старые привязанности мешают профессору Люпину мыслить здраво?       В кабинете мгновенно стало тихо. Макгонагалл опешила от такой наглости, а женщина из Министерства поджала губы, заинтересованно покусывая перо. — Потому что Гарри рассказал мне, что видел Петтигрю на карте Мародёров, — тихо ответил омега. — А карта не может ошибаться. Я сам участвовал в её создании.       Женщина нахмурилась, быстро делая пометки. — Простите… дети вообще как оказались в Визжащей хижине?       Фадж болезненно поморщился, будто только сейчас вспомнил об этой детали. — Да, кстати говоря, — пробормотал он. — Почему ученики вообще бегают ночью по территории школы? — Поттер с друзьями, как обычно, решили, что школьные правила существуют исключительно для остальных учеников, — холодно процедил он. — Впрочем, учитывая некоторые… семейные обстоятельства, неудивительно, что младший Люпин тоже оказался в центре происходящего. — Думаю, вопрос ночных прогулок мы обсудим отдельно и в более подходящее время. Сейчас у нас есть проблемы несколько серьёзнее школьных нарушений, — тяжело вздохнул Дамблдор. — Северус, — протянул Люпин.       Но Снейп лишь едва заметно выгнул бровь. — Что? Я всего лишь отметил удивительную способность некоторых семейств постоянно ввязываться в неприятности.       Сириус, до этого сидевший молча, вдруг коротко и очень нехорошо усмехнулся. — Осторожнее, Нюниус. А то можно подумать, тебя особенно волнует, что вообще происходит с детьми в Хогвартсе. Ещё заподозрят, что у тебя вообще какие-то чувства есть... Ох, как же расстроятся твои слизеринцы.       Снейп усмехнулся, игнорируя колкую реплику другого альфы: — Мне стоит сделать вид, что я не замечаю очевидного, Люпин?       И тут Сириус поднялся со своего места так, что его стул с неприятным скрежетом отъехал назад. — Не смей разговаривать с ним в таком тоне, — тихо произнёс Блэк.       Оба альфы замерли, глядя друг на друга так, будто готовились к драке. Воздух словно потяжелел от их феромонов, и даже Фадж нервно дёрнулся, почувствовав, как по комнате прокатилась удушающая волна чужого раздражения и агрессии.       Снейп медленно выпрямился: — Прошу прощения? — Ты прекрасно меня услышал, — отрезал Сириус, не сводя с него взгляда. — Ещё одно слово в его сторону — и… — И что? — почти прошипел Снейп, делая шаг вперёд.       Ремус резко встал между ними. — Хватит! — впервые за всю ночь сорвался он.       Оба мужчины одновременно замолчали, глядя на омегу. Тот тяжело дышал, переводя взгляд с одного на другого. — Мы не на пятом курсе, чтобы, Мерлин вас обоих раздери, вы сейчас выясняли отношения.       Фадж нервно кашлянул: — Хорошо… хорошо. Итак, Люпин, вы можете объяснить, каким образом вообще оказались в Визжащей хижине? — Я увидел на карте Мародёров, что все дети направляются туда, — тихо сказал Люпин, возвращаясь на место. — Поттер, Грейнджер, Уизли. Я побежал следом. Перед этим туда забежал Тедди, но его я не успел отследить: он, судя по показаниям, задержался у лесничего Хагрида. — Там вы обнаружили Блэка, — сухо подытожила женщина, стуча ногтём по столу. — И Петтигрю, — жёстко поправил Ремус. — Вы не собирались применять к Петтигрю Непростительные проклятия? — Нет, — сразу ответил Сириус, не поднимая головы. — Вы слышали показания детей.       Фадж сцепил пальцы в замок, о чём-то мучительно размышляя. — Ну зачем же ему это делать, если живой Петтигрю сам по себе является доказательством невиновности Сириуса? — устало произнёс Ремус.       Дамблдор едва заметно усмехнулся в бороду. — Должен признать, Корнелиус, это действительно довольно весомый аргумент. Особенно учитывая, что мистер Петтигрю сейчас крайне активно пытается избежать справедливого наказания.       Петтигрю тем временем пришёл в себя и сначала попытался снова всё отрицать, потом сорвался в истерику, потом начал умолять о защите. Фадж, морщась, снова наложил на него временное заклятие онемения.       Сириусу казалось, что он держится исключительно на зверином упрямстве и остатках адреналина. Он автоматически отвечал что-то на оставшиеся вопросы про Фиделиус и про то, как Питер инсценировал собственную смерть.       Под утро Фадж поднялся, опираясь руками на стол: — Поймите правильно, Блэк, — поспешно сказал Фадж. — После всего произошедшего я не могу просто взять и объявить вас свободным человеком за одну ночь. Министерству потребуется время. Много времени. Но… — он бросил нервный взгляд на Дамблдора. — Учитывая новые обстоятельства и показания мистера Поттера… и остальных учеников, — нервно произнёс Фадж, поправляя шляпу, — и, разумеется, поручительство директора, Министерство готово пойти на временные меры.       Наконец он кашлянул и быстро добавил: — До официального пересмотра дела Сириус Блэк не возвращается в Азкабан, но и полной свободы не получает. Ему предписывается находиться в родовом доме Блэков на Гриммо под наблюдением Министерства до выяснения всех обстоятельств дела.       Сириус услышал, как Ремус рядом выдохнул почти бесшумно и боднул его своим бедром. — Давайте дадим мистеру Люпину и мистеру Блэку пару минут, Корнелиус, — миролюбиво, но безапелляционно заключил Дамблдор. — Они заслужили немного времени наедине. — Хорошо, — согласился Фадж. — Готовьтесь, Блэк, через десять минут авроры сопроводят вас до Гриммо.       Сириус коротко кивнул, и собравшиеся в комнате начали понемногу покидать кабинет. Наконец вышел и Дамблдор, подмигнув им. Ремус стоял возле стола директора — смертельно бледный и вымотанный. Рука, державшая чашку давно остывшего чая, едва заметно дрожала. Он первым нарушил тишину: — Ты идиот.       Голос у него был хриплый и совершенно разбитый. — Да, Лунатик. Похоже, что так, — коротко рассмеялся Блэк.       Ремус резко закрыл лицо рукой, будто только сейчас позволил себе осознать всё произошедшее: Питер жив. Сириус невиновен. Двенадцать лет были ошибкой — он сомневался не в том человеке. Сириус мгновенно оказался рядом. — Ремус… — Не смей, — выдохнул тот дрожащим голосом. — Не смей сейчас делать вид, что всё нормально.       В кабинете снова стало тихо. Сириус замер перед ним, впервые за долгие годы совершенно не понимая, что делать. Ремус упёрся кулаком в стол, укладывая голову на гладкую поверхность, и Сириус почувствовал в его позе и запахе чудовищную, уничтожающую омегу вину. — Я поверил им, — почти беззвучно сказал Ремус. — Мерлин… я ведь действительно поверил, что ты мог это сделать.       Сириус несколько секунд просто смотрел на него. В нос продолжал забиваться горчащий от пережитых страданий запах омеги. — Ты не единственный, кто пришёл к этому умозаключению, не переживай.       Ремус отвернулся к окну. После бессонной ночи его шатало. Сириус молчал, наблюдая за тем, как тот машинально растирает пальцами переносицу. — А… мальчик. Он всегда так хмурится, когда волнуется?       Люпин замер, явно не ожидая от альфы этого вопроса. — Кто? — тихо переспросил он, хотя прекрасно понял, о ком речь.       Блэк чуть заметно дёрнул уголком губ: — Твой маленький защитник.       У омеги невольно вырвался короткий смешок. — Да, постоянно, — ответил он со смесью гордости и смущения. — Думает, что я этого не замечаю.       И снова это странное ощущение. Что не так с этим мальчуганом? — Его хорошо воспитали. — Да, у него сильный характер, — тихо произнёс Ремус наконец.       Сириус медленно кивнул. Ремус намеренно недоговаривал ему что-то. И чем дольше альфа об этом думал, тем сильнее начинало мутить от собственных мыслей, потому что воображение уже услужливо дорисовывало то, чего он боялся до ужаса: какой-то альфа рядом с его омегой, чужие вещи, соседствующие с книжками Ремуса, чей-то запах, за долгие годы отпечатавшийся на подушке, наконец, руки на его талии.       Дикая ярость всколыхнулась внутри. Сириус резко отвёл взгляд и хрипло выдохнул сквозь зубы, пытаясь задавить свою ревность прежде, чем она станет заметна со стороны.       Хотелось произнести: «Луни… у тебя кто-то есть?» Но слова так и не сорвались с языка, потому что Сириус внезапно понял: он не знал, имеет ли он вообще право спрашивать о чём-то настолько личном после двенадцати лет отсутствия. А потом снова посмотрел на растрёпанного Ремуса и пришёл к окончательному выводу: он всё ещё любит его так же сильно, как и до всех этих событий. — Он наставил на меня свою палочку, — сказал Сириус, осознав, что слишком долго молчит, залипая на омегу. — Это потому, что думал, будто ты можешь меня убить, — так же тихо ответил Ремус, мгновенно замолкая.       Сириус болезненно дёрнул челюстью и спросил, резко меняя тему: — Он любит сладкое?       Ремус удивлённо моргнул, и Блэк подумал о том, до чего странные вопросы и размышления приходят ему сегодня на ум. — Что? — Ну… — он неловко повёл плечом. — В школе ты таскал шоколад килограммами. Я просто подумал…       Омега неожиданно тихо рассмеялся впервые за весь вечер. У Сириуса от этого звука на секунду сбилось дыхание. Можно считать это маленькой победой. — Да, — улыбка всё ещё оставалась у Ремуса в голосе. — Очень. Особенно маггловские шоколадные батончики.       Сириус тоже невольно растянул губы в ухмылке. — Мерлин. Он очень тебя любит. И похож на тебя гораздо сильнее, чем ты думаешь.       Ремус осёкся. Это он не представляет, до чего ребёнок похож на него. Но сейчас был не тот момент, чтобы делать новые шокирующие заявления.       Азкабан изменил запах Сириуса. Сделал его тяжелее, резче, пропитал холодом, сыростью старого камня и чем-то металлическим. Но под всем этим всё ещё оставалось знакомое тепло альфы, от которого у Ремуса болезненно слабели колени ещё в школе. Сириус, кажется, почувствовал что-то похожее, а потом очень тихо выдохнул: — Мерлин, Луни…       От одного этого голоса внутри у Ремуса всё предательски дрогнуло. — Не смотри так, — устало попросил он. — М? — Не знаю…       Сириус горько усмехнулся, прерыая бурный поток слов, который мог бы обрушиться на него. После этого Ремус почувствовал, как чужие пальцы очень осторожно коснулись его запястья, будто проверяя, дозволено ли им. У него мгновенно сбилось дыхание. Сириус вёл себя несколько нерешительно, будто был готов отдёрнуть руку в любую секунду. Но Ремус на его счастье не отстранился, прикрыв глаза.

When you were here before

Couldn't look you in the eye 

You're just like an angel 

Your skin makes me cry 

You float like a feather 

I wish I was special 

You're so fuckin' special 

But I'm a creep  

I'm a weirdo  

What the hell am I doin' here?

I don't belong here

Clint Mansell, Elliot Summer -  Creep

      В кабинете было тихо — только потрескивали дрова в камине да где-то за окнами выл ветер. Ремус стоял совсем близко, устало опустив плечи, будто весь этот бесконечный вечер, перетекший в ночь, наконец начал наваливаться на него разом.       Сириус смотрел на него не отрываясь и медленно поднял руку, осторожно коснувшись его щеки тыльной стороной ладони. И Мерлин, как у него перехватило дыхание от этого простого ощущения — тёплая кожа под пальцами, мягкие волосы у виска, знакомый запах шоколада и трав, который всё ещё сводил его с ума.       Ремус судорожно выдохнул, машинально потянувшись щекой к ладони альфы, будто тело вспомнило это раньше разума. У Сириуса от этого движения внутри всё оборвалось. Они стояли друг к другу так близко, что казалось: ещё чуть-чуть — и начнут сливаться в единый организм.       Наконец, он подошёл ближе. Ремус открыл глаза, и они просто смотрели друг на друга с нежностью. Взгляд Сириуса невольно скользнул ниже — к губам Ремуса. Сириус медленно наклонился вперёд, и, конечно, именно в этот момент в дверь резко постучали. Оба дёрнулись так, будто их окатили ледяной водой. — Мистер Блэк? — раздался приглушённый голос из коридора. — Мы ждём вас.       Альфа мгновенно убрал руку, а омега резко отступил на шаг назад, едва не врезавшись бедром в край стола. Сириус стушевался, пытаясь вернуть себе контроль над телом, а Ремус торопливо отвернулся к окну, пряча совершенно растерянное лицо. — Да, — хрипло ответил Сириус в сторону двери. — Сейчас выйду.       И, повернувшись к Люпину, сказал: — Я вернусь, как только смогу.       Он уже собирался выйти вслед за аврорами, как вдруг резко остановился. — Подождите, — нахмурился он. — Дети сказали мне, что какого-то гиппогрифа собираются казнить.       Дамблдор поднял на него спокойный взгляд поверх очков-половинок. — Боюсь, это так. Комиссия уже назначила дату.       Сириус скривился: — Из-за Малфоя? Серьёзно? — Боюсь, влияние Люциуса в Министерстве всё ещё довольно велико, — мягко заметил Дамблдор.       Сириус раздражённо провёл рукой по волосам. — Я могу его выкупить? Любые деньги. Только назовите цену. — Я посоветуюсь с коллегами, но, вероятно, проблем возникнуть не должно. — Согласен с министром, — в глазах Дамблдора мелькнула весёлая искра. — Хотя, должен признать, вы удивительно быстро расставляете приоритеты, мистер Блэк. — Я двенадцать лет провёл в Азкабане, — мрачно буркнул Сириус. — Я не позволю Министерству лишить нормальной жизни ещё одно существо.