Beautiful boy

      Тедди не хотел переезжать на Гриммо. Точнее, хотел, конечно, ещё как хотел. После того как папа с Бродягой рассказали ему о своей идее, он живо ею заинтересовался. Но вместе с предвкушением от смены дома пришла тревога. И, разумеется, поэтому во время сборов немногочисленных вещей и всю дорогу после делал вид, что ему всё равно.       Они стояли перед двумя зданиями - дома на первый взгляд были совершенно обычными, хотя и располагались в одном из лучших районов Лондона. — Улица и улица, — сообщил Тедди уже третий раз за последние пару минут, хотя было видно, насколько на самом деле он впечатлён. — Подожди немного, — хмыкнул Бродяга, виляя хвостом.       И вдруг дома расползлись в две стороны. Величественный старинный особняк, возникший из ниоткуда, возвысился над соседними строениями мрачной громадой. Узкие окна напоминали настороженные глаза, чёрная дверь выглядела тяжёлой и неприветливой. Дом выглядел точь-в-точь как пристанище чистокровного семейства из детских страшилок. Сириус скосил один глаз в сторону ребёнка и увидел, как тот поражённо замер, разинув рот от удивления при виде этого зрелища. — Ого, — только и смог выдать мальчик. — Это ещё ты внутри не был, — добавил Ремус, на которого Гриммо до сих пор производил сильное впечатление.       Тедди медленно поднялся по ступенькам, разглядывая старинную кирпичную кладку. Из детского любопытства он дотронулся до чернёного молотка, и замок вдруг щёлкнул, впуская пришедших. — Я ничего не делал! — испуганно отдёрнулся Тедди, обернувшись к взрослым. — Знаю, — хмуро произнёс Сириус.       Люпин-старший и Блэк переглянулись. Тедди переводил взгляд с одного взрослого на другого. — Просто обычно дверь так себя не ведёт, — пояснил Ремус. — Она сломалась, потому что я не так коснулся? — Нет, пойдём, — рыкнул Бродяга, обгоняя юного альфу на входе.       В холле было прохладно, и пахло антикварным магазином: волнующей смесью древних книг, старого дерева и мебели, пережившей не одно поколение хозяев. Едва переступив порог, Тедди сразу задрал голову. Потолок показался ему невероятно высоким, будто бы даже ненамного ниже хогвартсовского. С него тяжёлыми гроздьями свисала люстра с не меньше чем тремя сотнями свечей.       Лестница с резными перилами уходила вверх, теряясь в полумраке. На стенах повсюду висели портреты в тяжёлых рамах: некоторые спали, некоторые с подозрением наблюдали за гостями. — Они все двигаются как в школе? — шёпотом спросил мальчик. — К сожалению, — вздохнул Сириус.       Тедди медленно двинулся вперёд. Глаза разбегались во все стороны. Каждая деталь умудрялась притягивать его внимание: старинные часы с гербом Блэков, подставка для зонтов в виде ноги тролля, серебряный подсвечник, одиноко притулившийся на комоде, картина с незнакомой ведьмой, которая высокомерно отвернулась от вошедших.       Юный альфа сделал ещё шаг, и старый дом приветственно скрипнул. Ремус тоже это почувствовал. Сириус понял это по тому, как тот насторожился. Магия Блэков редко принимала людей хорошо, но это, судя по всему, был именно такой случай. — Мерлиновы подштанники… — пробормотал мальчик себе под нос под тихое фырканье Ремуса за спиной.       Один из изображённых волшебников отложил книгу и пристально посмотрел на мальчика поверх круглых очков. — А ты кто такой? — Я? — Ну не я же. Если здесь появился ещё один незнакомец, то я его пока не вижу.       Сириус, стоящий рядом с омегой за спиной у Тедди, усмехнулся, засунув руки в карманы. — Не ухмыляйся, мальчишка. Я помню, как ты собирался продать семейное серебро, — обратился к нему мужчина. — Ну что вы такое говорите, дядя Альфард! — раздражённо повёл плечом Сириус, будто стряхивая с себя беспочвенные обвинения.       Изображённый на портрете мужчина безразлично отвернулся от Блэка и вновь уставился на юного альфу, разглядывая того с куда большим интересом: — Так кто ты такой? — Тедди. Тедди Люпин. — Люпин? — задумчиво прищурился Альфард, положив очки на стоящий рядом со креслом столик. — Да. — Любопытно, — хитро пробурчал он себе под нос.       Альфард Блэк продолжал смотреть на юного альфу так, будто видел что-то такое, чего живые усмотреть в нём не могли. Тедди немного смутился, не зная, как поступить: отвернуться или продолжать стоять дальше под этим испытующим взглядом. — Сэр, вы как-то странно на меня смотрите, — наконец не выдержал он. — Потому что ты странно представился, — как ни в чём не бывало ответил тот. — В смысле? — Люпин - это фамилия твоего отца. — Ну да. — А я спросил, кто ты.       Тедди окончательно запутался. Он беспомощно посмотрел на Ремуса, который застыл, ожидая вердикта Альфарда. Сириус же откровенно ухмылялся, прислонившись плечом к стене. Судя по всему, оба прекрасно понимали, к чему ведёт Альфард. — Молодёжь, — проворчал старый Блэк, тяжело вздохнув. — Совсем ничего не понимают.       Но уже в следующую секунду его тон заметно смягчился: — Мальчик, а кто привёл тебя в этот дом? Это Сириус впустил тебя? — Ну не совсем. Я пришёл с папой и Бродягой, и коснулся двери, и… я ничего такого не хотел, но вот я тут, — запинаясь, рассказал Тедди, чувствуя себя всё более неловко.       Альфард хмыкнул и откинулся в кресле: — Ну разумеется. — Что? — Тедди начинал раздражаться. — Вы можете объяснить нормально, о чём вы говорите, сэр? Альфард посмотрел на него так, будто всё это время только и ждал этого вопроса: — Конечно могу, — он постучал пальцем по подлокотнику кресла и серьёзно произнёс: — Ты Блэк.       В холле воцарилась тишина. Тедди поражённо моргнул: — Вы что-то путаете, сэр. — Я никогда не ошибаюсь, юноша, — отрезал тот, поправив мантию. — Моя фамилия Люпин. — Фамилия и родство - разные вещи. — Но… — Ты Блэк, — снова повторил мужчина с портрета, не мигая. — Да почему я Блэк-то? Всю жизнь был Люпином, и тут вдруг Блэк. — Дом тебя впустил, — спокойно пояснил взрослый волшебник, загадочно улыбаясь. — Это потому, что я с Сириусом пришёл.       Альфард закатил глаза так выразительно, что даже взрослый альфа невольно фыркнул: — Ты думаешь, этот дом когда-нибудь открывал двери только потому, что кого-то привели за руку? — Бродяга, почему он меня дразнит? — возмущённо обернулся Тедди. — Вообще-то, детёныш, я помню, как дверь как-то не подчинилась с первого раза даже Нарциссе, моей кузине, пока та не назвала своё полное имя.       После этой фразы Альфард вдруг усмехнулся, и в этом звуке была слышна даже какая-то… ласковость? — Ты споришь со мной точно так же, как этот идиот в твоём возрасте. — Прошу прощения? — возмущённо поперхнулся воздухом Сириус. — Не перебивай старших. — Я старше вас на портрете! — Это ничего не значит, — махнул тот рукой.       Тедди неожиданно рассмеялся от этой их перепалки, и Альфард тоже улыбнулся, глядя на мальчика с теплотой: — Не переживай из-за фамилии, малыш. Многие Блэки носили другие имена, это никогда ничего не меняло. Всё уже решено, родовая магия признала тебя, Тедди. Добро пожаловать домой, — сказал он и, не дожидаясь ответа, покинул свою раму. — А ты говорил, они тут все страшные, — повернулся к Сириусу юный альфа, несколько смущённый, но довольный тем, как прошёл его разговор с волшебником с портрета. — Мы просто были в хороших отношениях, пока дядя был жив.       И тут раздался звук, до крайности напоминавший возмущённое шипение чайника, который забыли вовремя снять с плиты. Следом из коридора послышались торопливые шаги. Через мгновение перед ними выскочил очень старый домовик — судя по всему, тот самый Кикимер. Он замер посреди холла, сгорбившись, и уставился на пришедших своими огромными блёклыми глазами.       Тедди невольно вздрогнул. Он никогда раньше не видел домовых эльфов так близко. Разумеется, иногда в Косом переулке ему попадались богатые чистокровные волшебники в сопровождении своих слуг, но это было невероятной редкостью. И уж тем более он никогда не разговаривал с ними лично.       Сам эльф выглядел настолько органично среди старых стен и тёмного дерева, будто был такой же частью дома, как покрытые пылью золотые рамы, старинные часы или многочисленные фамильные украшения. Первым делом домовик слегка поклонился Сириусу: — Хозяин вернулся, — проскрипел он таким тоном, будто это было совершенно ужасной для него новостью. — Здравствуй, Кикимер. — Кикимер приготовил спальни, как приказал хозяин. — Отлично. Ты проверил комнату Тедди? — Кикимер убрал шкатулку, которая кусалась, как того просил хозяин, и купил детских книг. — Эльф посмотрел на мальчика так, словно тот был потенциальным стихийным бедствием, а не ребёнком одиннадцати лет. — Что она делала? — переспросил Ремус, прикрыв глаза. — Кусалась, — нетерпеливо повторил Кикимер, зло шевельнув ушами, видимо взбешённый тем, что ему приходится повторять что-то по второму кругу. — Мерлин… — Всё под контролем, Луни, — успокоил его Сириус.       По выражению лица Ремуса было очевидно, что он придерживается другого мнения, но спорить с альфой он по каким-то причинам не стал. Наверное, подумалось Тедди, кусающаяся шкатулка была далеко не худшим, что можно найти в этом доме. — Юному хозяину понравится второй этаж. Оттуда хороший вид на площадь.       До сих пор происходящее казалось юному альфе чем-то средним между сказкой и приключенческим романом: огромный дом с говорящими портретами и изысканным убранством, а теперь ещё и собственная спальня. Он уже очень хотел её увидеть. — Как Кикимер должен обращаться к юному хозяину? — позвал Тедди домовик.       Мальчик нахмурился, ведь вопрос Кикимера прозвучал неожиданно официально, и от этого ему даже стало несколько неловко. Он вовсе не чувствовал себя хозяином чего бы то ни было здесь, в доме, который был старше его самого раз в пятьдесят и, кажется, обладал собственным характером. Тедди даже обернулся на взрослых, но наткнулся лишь на подбадривающие взгляды папы и Бродяги. — Ко мне? — поражённо спросил мальчик. — Меня зовут Тедди. Эдвард вообще-то, но лучше Тедди. — Значит, юный хозяин Эдвард. — А можно без хозяина? — Так не положено, но Кикимер может говорить «юный хозяин Тедди», если так будет угодно юному господину.       Тедди беспомощно посмотрел на Сириуса, но тот выглядел подозрительно довольным. Ремус, стоявший рядом с ним, старательно прятал улыбку. Значит, помощи ждать было неоткуда. — Ладно, как скажешь, — смирился мальчик, и домовик деловито кивнул ему в ответ. — Кикимер, слушай внимательно, теперь мы живём здесь втроём, — начал объяснять Сириус после короткой паузы.       Домовик вновь посмотрел на мальчика и немедленно поклонился ему: — Юный хозяин.       Тедди почувствовал себя ужасно неловко, ведь он никогда в жизни никем не командовал и уж точно не привык к тому, чтобы ему кто-то кланялся. Для Сириуса и Кикимера, судя по их разговору, это было настолько же естественно, как то, что солнечная погода может сменяться облачной. — И ты будешь выполнять просьбы Тедди и Ремуса так же, как мои. — Юного хозяина - разумеется, — подтвердил Кикимер почтительно.       Мальчик успел заметить, как Сириус довольно кивнул, словно именно такого ответа и ждал. — И Ремуса, — продолжал давить Бродяга. — Кикимер не обязан выполнять распоряжения оборотней, — ответил домовик, повернув голову к Люпину-старшему. — Добрый день и тебе, Кикимер, — устало вздохнул Ремус, который сейчас совершенно точно чувствовал себя не в своей тарелке. — Оборотень разговаривает с Кикимером так, будто Кикимер его спрашивал. Предатель крови привёл в благородный дом Блэков зверя, и Кикимер совершенно не собирается… — Ах ты ж… — воскликнул совершенно взбешённый Сириус, собираясь достать свою палочку.       Ремус тут же поймал его за рукав, глядя выразительно, как в те моменты, когда понимал, что альфа собирается сотворить какую-то глупость. — Оборотень даже не муж хозяина. Кикимер не будет слушаться указов полукровки, — строптиво брюзжал домовик. — Но если хозяин прикажет Кикимеру сделать то, что хочет оборотень, Кикимер сделает. — Это же одно и то же, — процедил Сириус, положив пальцы на переносицу. — Совершенно разные вещи, — воспротивился тот, вытирая руки о край своей простыни.       Блэк шумно выдохнул и всё же отступил, не сводя взгляда с омеги. Тедди с удивлением заметил, как быстро у Бродяги проходит злость. Ещё мгновение назад тот был готов проклясть домовика на месте, а теперь смотрел только на Ремуса, будто сверяясь с его реакцией: он не то желал убедиться, что поступил правильно, не то ждал одобрения. Кикимер же задрал подбородок, явно наслаждаясь своей маленькой победой. — Мне даже не верится, что ты настоящий, — прошептал мальчик, глядя на Кикимера.       Тот явно не ожидал такой реакции, потому уточнил: — Что имеет в виду юный хозяин Тедди? — Я никогда раньше не видел домовиков. Ну, может, пару раз, но я этого даже почти и не помню… — пояснил мальчик. — Кикимер не картина на стене, чтобы его разглядывать, — отрезал тот, но было видно, что слова юного альфы ему польстили. Восхищаться Кикимером никто, кажется, не пытался уже очень давно. — А сколько тебе лет? — Кикимер служит дому Блэков верой и правдой многие годы. Он застал нескольких хозяев, включая позорника рода. — Круто, что ты столько лет поддерживаешь семью, — бесхитростно заявил Тедди.       Кикимер недовольно поджал губы, явно в растерянности. Наверное, он собирался сказать какую-то мерзость, но осёкся, ведь в голосе мальчика не было насмешки, лишь искреннее восхищение. — Я только не понимаю, почему ты называешь Сириуса позором рода Блэков.       Взрослый альфа тихо застонал, словно заранее знал, к чему приведёт этот разговор, а Ремус устало потёр переносицу. Кикимер же, кажется, вовсе не ожидал подобного вопроса: он поперхнулся воздухом и поспешно отвёл взгляд. Всем своим видом он демонстрировал, что отвечать не собирается, и после короткой паузы заговорил сам, явно пытаясь перевести разговор на другую тему, которая, похоже сильно его волновала: — Дом впустил мальчика сам? — спросил он вдруг, обращаясь к Сириусу. — Да, — ответил взрослый альфа. — Хм, — озадаченно сказал домовик и начал обходить ребёнка кругом, присматриваясь тщательнее, будто нашёл важную для себя вещь спустя годы поисков. — Странно. — Что? — спросил сбитый с толку Тедди, чувствуя себя так, будто все в комнате, кроме него, разговаривают на каком-то другом языке, которого он не знает. — Юный хозяин похож на зверя и пахнет им, но, несмотря на это, дом впустил его, — на этих словах Сириус раздражённо закатил глаза, но вновь был молчаливо осажен Ремусом. — Это многое значит. Но господин так же похож на хозяина Регулуса. Хозяин Регулус не вёл себя как осквернитель крови.       Старый эльф, судя по всему, говорил это больше для себя, и Тедди вообще не был уверен, что тот в этот момент помнил о присутствии остальных в помещении. — Кикимер слышал разговор юного хозяина Тедди с господином Альфардом. В пятнадцать лет хозяин Сириус тоже пытался доказать, что понимает что-то в жизни лучше госпожи Вальбурги. Хозяин Сириус до того был прекрасным милым мальчиком, пока… — Прошу прощения? — пропищал Бродяга не своим голосом, от искреннего удивления вытащив одну руку из кармана и расположив её на своей груди. — …он ещё не начал всё портить, и ломать, и спорить с госпожой, — частил домовик, и было видно, что то, что он говорит, глубоко его задевает. — Хозяин Сириус постоянно что-то ломал, а потом даже… — на этих словах голос домовика стал надломленным, и он запнулся, неловко перебирая края своей простыни между пальцев. — Выкидывать фамильные ценности. А ещё молодой хозяин думал, что никто не замечает… — тут Кикимер мерзко захихикал. — А госпожа называла это болезнью. Извращением, глупостью молодости. — Кикимер… — резко побледнел Сириус. — Что? Кикимер описывает всё так, как это было на самом деле. Хозяин Сириус всё время таскался за оборотнем и перестал слушать родителей. А потом и вовсе сбежал из дома… — взвыл домовик.       На мгновение в холле стало очень тихо. Тедди перевёл взгляд на папу и Сириуса, ошарашенных искренностью домовика.       Видимо, тот считал, что в один день в жизни его хозяина Сириуса, которого он помнил ещё милым мальчиком, появился какой-то ужасный оборотень, а потом любимый хозяин стал всё реже возвращаться домой. Мерлин… да это же обида, ревность, но никак не ненависть, за которые взрослые принимали слова эльфа. Кикимер просто никак не мог простить Сириусу, что тот выбрал уйти из дома ради омеги.       Тедди посмотрел по очереди на Кикимера и Сириуса и заметил одну особенность, которой они, наверное, были бы совсем не рады и которую совершенно точно стали бы горячо отрицать: они вели себя как родственники, которые много лет дуются друг на друга из-за какой-то древней истории, хотя могли бы просто поговорить друг с другом и разрешить все разногласия. Это значит, что их надо мирить, подумал мальчик, и заодно выяснить, кто такой Регулус и почему он так важен для старого эльфа.       Ему казалось, что Кикимер меньше всего похож на слугу, скорее на очень старого дедушку, который ужасно любит свою семью и одновременно терпеть её не может. В особенности, конечно, самых хулиганистых её представителей, таких как Сириус. Наверное, ему, Тедди, не досталась порция оскорблений по той причине, что домовику пока не на что раздражаться в нём, кроме не совсем благородного происхождения. — Ты же много чего интересного знаешь, да? Можешь показать мне какие-нибудь тайные ходы? Они наверняка ведь тут есть… — Юный хозяин задаёт слишком много вопросов. — Мне просто интересно, не более того. Тут же классно, а ты хранитель этого дома, наверняка помнишь его устройство лучше многих хозяев. — Кикимер удивлённо уставился на него. — Ты не можешь не знать…       Домовик, похоже, хотел ответить что-то язвительное и уже было открыл рот, но вместо этого прошелестел: — Молодой хозяин слишком любопытный… — Мне часто так говорят, — улыбнулся мальчик.       Старый эльф тихонько фыркнул, и Тедди показалось, что тот украдкой посмотрел на Сириуса. — Многие представители семейства Блэк были такими. Кикимер помнит. — С этими словами он подхватил их чемоданы и уже было направился к лестнице, но на первой ступеньке вдруг остановился, о чём-то раздумывая, и нерешительно обернулся. — Юный хозяин Тедди? — Да? — откликнулся тут же мальчик, всё ещё чувствуя себя до крайности неловко от этого обращения. — На третьем этаже дверь слева не открывать. — Почему? — спросил вмиг заинтересовавшийся этой фразой Тедди. — Потому что Кикимер так сказал. — Там что-то опасное? — Просто пусть мальчик не открывает, — поджал губы домовик, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… беспокойство?       С этими словами домовик развернулся и потащил чемоданы наверх. Тедди проводил его взглядом и посмотрел на взрослых, всё это время стоявших сзади. Сириус и Ремус переглядывались с таким видом, будто были свидетелями чего-то крайне маловероятного. — Он странноватый, — заключил Тедди. — Даже не представляешь насколько, — вздохнул Сириус. — Но очень интересный. Он мне понравился. — Кикимер не интересный! — донеслось немедленно со второго этажа. — Видимо, ты ему тоже, — улыбнулся Ремус. — Никогда не поверил бы, что я скажу это, но я бы даже не согласился с Ремусом. Ты не просто ему понравился, он тебе практически в любви признался, — подтвердил изумлённо взрослый альфа. — Я никогда от него ничего подобного не видел и не слышал.       Тедди перевёл взгляд на лестницу, по которой только что исчез Кикимер, а потом на продолжающего кивать словам альфы папу, и на щеках у него неожиданно проступил лёгкий румянец, будто его только что похвалили за что-то важное. — Да ладно вам, — махнул он рукой и поспешил сменить тему. — Вы всегда так разговариваете? — Обычно хуже, — честно ответил Ремус. — Мерлин, дай мне сил. — Сириус прикрыл глаза рукой, выдавая реакцию на вопрос мальчика. — Кикимер считает, что силы хозяину понадобятся, так как теперь в доме появился ребёнок, — прокричал Кикимер откуда-то сверху.       Ремус тихо фыркнул. Тедди переводил взгляд с одного на другого, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее: — У тебя правда есть домовик, — зачарованно сказал он. — У нас, — мягко поправил его Блэк. — А что ты делаешь, когда он тебя оскорбляет? Он ведь постоянно так себя ведёт. — Ну, я оскорбляю его в ответ, — ответил взрослый альфа, явно озадаченный самой постановкой вопроса, и неловко почесал затылок. Однако уже в следующую секунду он поморщился и повёл плечами, осознав, насколько нелепо прозвучали его слова, стоило только произнести их вслух. — Замечательные у тебя методы воспитания.       Ремус засмеялся на эту фразу сына, поймав на себе оскорблённый взгляд Сириуса. Тедди, впрочем, уже не обращал на них никакого внимания, повернувшись к ним спиной. Он оглядывал дом, высоко подняв голову.       Пространство казалось ему не просто большим — бесконечным, сплошь уставленным и увешанным всевозможными предметами мебели и декора: дорогие кресла, диваны и ковры, мраморный камин с большими часами на нём, рояль, море книг с позолоченными и посеребрёнными корешками, разбросанных тут и там. И даже затхлый воздух и слои пыли не могли испортить совершенно захватывающего дух первого впечатления от нахождения в особняке. — Бродяга, а сколько тут комнат? — Не знаю, честно говоря. Я в половине из них не был лет десять, всё позабыл уже, — отмахнулся тот.       Банально, но Тедди показалось, что он спит. Ещё вчера он жил в маленьком доме, где каждый угол был ему знаком, а сегодня выяснилось, что у него есть гигантский особняк и домовик. — Ладно, — сказал Сириус, хлопнув ладонями по бёдрам. — Давай-ка я проведу тебе небольшой инструктаж. Во-первых, ничего не трогай. — Взрослый альфа пристально посмотрел на мальчика. — Особенно то, что выглядит интересным. — Что, совсем ничего? — Тедди, ты слышал Кикимера, — вздохнув, добавил Ремус.       По его лицу было кристально ясно, что он целиком и полностью поддерживал Бродягу в этом запрете. Тедди насторожился. По его опыту самые интересные вещи обычно и были теми, которые хотелось потрогать в первую очередь. Сириус, видимо, увидел что-то знакомое в его взгляде, поэтому добавил: — Я понимаю, это печально, но это необходимые меры безопасности. Вот, например, этот шкаф. Просто не открывай его.       Тедди поднял голову, разглядывая буфет. Ну мебель как мебель — просто как из музея, а так совершенно ничего интересного. — Почему? — Я и сам уже не помню, просто поверь мне.       Они прошли чуть дальше по коридору, как вдруг Блэк остановился: — Вспомнил, там была коллекция медальонов. — А куда она делась? — заинтересовался вмиг Тедди. — Я уничтожил половину. — Ты что сделал?! — уточнил юный альфа, чуть не споткнувшись о собственную ногу от этих слов.       Сириус выглядел так, будто речь шла о самой обычной уборке, и для него ликвидация старинных вещей была совершенно обычным делом. С одной стороны, Тедди начал понимать, почему так много брюзжит Кикимер, а с другой стороны, наверняка Бродяга делал это не без причины. — Там столовая. Кухня внизу. Ванная на втором этаже, хотя, в целом, душ есть на каждом, но если захочешь в джакузи, то это только там. Библиотека дальше по коридору.       Мальчик пытался запомнить всё, что говорил ему Бродяга, но у него не очень получалось. В какой-то момент, при перечислении комнат, ему показалось, что взрослый альфа просто издевается над ним, но, судя по совершенно спокойному взгляду папы, это было не так. — Здесь гостиная, — рассказывал Сириус, махнув рукой в сторону двойных дверей.       Тедди заглянул через порог и обомлел: — Это гостиная?! — Да.       В его представлении гостиная была местом, где вечером собирается семья. Максимум с диваном, камином, ну, может, парой кресел и книжным шкафом. Эта комната своими размерами скорее напоминала бальный зал и, судя по всему, считалась здесь совершенно обычной. — Это ещё не самая большая, — тихо рассмеялся Ремус, взлохматив причёску сына.       Тедди уставился на него так, словно услышал какую-то дикость. Сириус тем временем прошёл дальше, и они с папой поспешили за ним.       Мальчик осторожно заглянул в столовую. Длинный стол тянулся почти через всю комнату. Он медленно перевёл взгляд с бесконечного ряда стульев на взрослого альфу. — Здесь человек двадцать поместится, — прошептал он, понимая, что ошибается. Даже если позвать всех Уизли, Гарри, Гермиону и знакомых ребят с факультета, места всё равно останутся. — Больше, — поправил Сириус. — Зачем вам столько? — Потому что Блэки были слегка сумасшедшими и помешанными на богатстве. Вот каждый и изголялся как мог.       Взгляд мальчика снова зацепился за старые пятна на ковре и несколько стопок вещей, сваленных у стены. Столовая, в которой когда-то собирались люди и наверняка произносились пафосные речи, сейчас выглядела совершенно заброшенной. — А почему здесь всё такое… — Тедди замялся, подбирая слово. — Неухоженное?       Улыбки на лицах взрослых слегка потускнели. — Потому что здесь никто не жил с тех пор, как мы перестали, — ответил Сириус, проводя пальцем по двери. Под слоем пыли проступило тёмное дерево.       Мозг отчаянно пытался обработать сказанное взрослым альфой, но совместить папу и огромный дом, принадлежавший чистокровной семье, не получалось, как он ни пытался. Омега всегда ассоциировался у него с их жилищем в деревне, стопками бумаг, привычным запахом чая, а не с особняком на Гриммо, в котором гостиная была размером с класс, где они занимались зельеварением. — Вы тут жили? — Некоторое время, — ответил Ремус.       Юный альфа пытался представить здесь молодого папу, который каждый день спускался по главной лестнице, лениво перебирал страницы старых фолиантов в библиотеке. Картина получалась настолько неправдоподобной, что ему хотелось переспросить ещё раз. — Вместе? — Ага, — подтвердил Бродяга.       От этого открытия ему стало очень странно. Он чувствовал, что заглянул в ту главу их жизни, которая происходила задолго до его рождения, и впервые осознал, что у папы была целая история, о которой он знает неподобающе мало. — Подождите. Тогда Кикимер тоже знает папу? — Лет пятнадцать. Ещё с тех времён, когда я был вынужден приводить Ремуса через чёрный ход, чтобы моя мамаша его не видела. — То есть ещё до того, как ты стал хозяином дома? — поразился Тедди, прикрыв рот ладонью. — Совершенно верно, детёныш, — ухмыльнулся Сириус, кивая головой. — Оборотня трудно забыть. Особенно тот случай, когда хозяин Сириус подрался с кузеном, который плохо отозвался о полукровке. Госпожа кричала три дня из-за того, что осквернитель крови испортил семейный праздник, — проворчал откуда-то сбоку вездесущий домовик.       Тедди хохотнул, увидев, как папа стыдливо спрятал лицо в ладонях. С каждым словом старого эльфа становилось всё очевиднее: Кикимер помнил о прошлом этих двоих гораздо больше, чем им хотелось бы, и, что ещё хуже, совершенно не стеснялся пользоваться этим знанием. Тедди уже начал подозревать, что старый домовик хранит в памяти такой объём компромата, что способен шантажировать обоих взрослых до конца их дней. — Знаете что? Мне кажется, я лучше займусь чем-нибудь полезным, — сказал вдруг Ремус. — Луни, не бросай меня наедине с ним, — пошутил Сириус. — Поздно. — На губах омеги появилась улыбка. — Пожалуй, начну составлять список того, что нужно привести в порядок. — Ремус обвёл взглядом несколько подозрительных предметов, лежащих на ближайшем комоде. — Библиотека дальше по коридору, если память мне не изменяет? — Ты нисколько не изменился, скажу я тебе. Тебе только дай спрятаться там и обложиться книгами, Луни, — проворчал Блэк.       Ремус кивнул и, легко коснувшись его плеча, поспешил прочь. Проводив его взглядом, альфы пошли в противоположную сторону, медленно продвигаясь вглубь коридора.       Тедди то и дело задерживался возле очередной двери или старинного комода, боясь пропустить что-нибудь интересное. Дом буквально трещал от таинственности: она была здесь повсюду - в потемневших от времени орнаментах на обоях, в тяжёлых гардинах со сложными узорами.       У одной из стен мальчик неожиданно остановился. Между двумя портретами висела небольшая колдография в серебряной рамке, на которой были запечатлены два подростка. Мальчик рядом с Сириусом был до смешного похож на альфу, только держался спокойнее. — Это кто? — спросил Тедди, ткнув пальцем в изображение.       Лицо взрослого альфы стало серьёзным и печальным. — Регулус, мой младший брат. У нас было два года разницы.       Тедди подошёл ближе, разглядывая подростков. Регулус, на вид лет двенадцати, слегка повернул голову и что-то недовольно сказал брату, а юный Сириус в ответ закатил глаза. — А где он сейчас? — Умер, — ответил Сириус, дёрнув челюстью. — Прости, — опустил глаза Тедди.       Пора было привыкать к тому, что у взрослых всё устроено немного иначе. Стоило спросить о ком-нибудь из прошлого, и довольно часто выяснялось, что этого человека давно нет в живых или с ним случилось что-то плохое, о чём никому не хотелось вспоминать. Война прошлась по поколению Сириуса и Ремуса тяжёлым катком, оставив после себя бесконечные истории о людях, которых он никогда не встретит. — Всё нормально, — заверил его взрослый альфа, впрочем, не слишком убедительно. — Вы дружили?       Вопрос заставил Сириуса невесело улыбнуться. — Это сложно. Мы постоянно ругались, потом пытались мириться, и так по кругу. А потом…       Он не договорил, и Тедди не стал настаивать. Не важно. Если захочет, расскажет как-нибудь попозже.       Через пару секунд его внимание переключилось на огромный стеклянный шкаф в дальнем углу коридора. Внутри лежал какой-то странный набор предметов: кубки, что-то из холодного оружия, серебряный портсигар и дорогое колье. — Бродяга, а это тоже проклятое? — Очень вероятно, — ответил тот, покосившись на полки. — Но зачем вообще хранить дома столько тёмных артефактов? — Потому что мои предки были сумасшедшими, — развёл руками Сириус. — Многие поколения Блэков собирали всё, что считали редким, могущественным или опасным, чтобы показать другим чистокровным семьям, какие они важные. Причём могли не только покупать, но и, например, находить или даже создавать самостоятельно. Я сам этого никогда не понимал, так что не могу сказать тебе ничего больше. — Мерлин… — только и смог сказать юный альфа. — Вот поэтому я и сказал ничего не трогать, — усмехнулся Сириус. — Да-а, теперь я понимаю, — протянул Тедди.       Сбоку от шкафа на стене тянулось чёрное родовое древо Блэков. Тедди тут же уставился на гобелен. Сириус, судя по его лицу, испытывал от того, что видел, крайнее отвращение. — Это ты? — спросил Тедди, указывая на выжженное пятно, под которым красивым древним шрифтом было написано имя взрослого альфы. — Ага. — Они… стёрли тебя? — Весьма драматично, скажи? Это сделала моя мать после одной из ссор, — усмехнулся тот. — Это тупо.       Для юного альфы всё выглядело предельно просто: если человек жив и разговаривает с тобой, значит его изображение должно быть здесь, иначе какой вообще смысл в семейном древе?       Он уже собирался сказать что-то ещё, когда взгляд случайно скользнул дальше, и мальчик застыл, разглядев среди всех этих листьев ещё один - ярче остальных.       Он уже знал, что там написано, ещё до того, как успел прочитать. Собственное имя смотрелось среди множества Блэков так странно, что несколько секунд он просто молчал.       Вокруг тянулись десятки ветвей из людей, которых он не знал, многих из них уже не было в живых долгие годы. И где-то среди них теперь был он. Казалось поразительным, что пару часов назад он спорил с портретом Альфарда, называя себя Тедди Люпином. А теперь вдруг выяснилось, что магия дома считает иначе, и даже Кикимер, похоже, приходит к этому выводу. Тедди осторожно коснулся кончиками пальцев вышитых букв и почему-то почувствовал себя одновременно маленьким и очень важным. — Подожди, — медленно повернулся юный альфа к взрослому. — Я… — Тедди выглядел так, будто сейчас у него взорвётся мозг. — Я типа… — Да, — подтвердил Сириус. — Мы вчера уже обсуждали, помнишь? — Но… но это же… Блэки! — Тедди всё ещё выглядел абсолютно ошарашенным. — Поверь, я тоже не в восторге, — пробормотал Сириус. — Это самый странный день в моей жизни, — признался мальчик, понизив голос.       Слишком много семейных тайн и неожиданностей свалилось на его детскую голову. К счастью, Сириус, похоже, пришёл к похожему выводу, так как хлопнул юного альфу по плечу и кивнул в сторону лестницы. — Пойдём, детёныш. Покажу тебе кое-что поважнее этого.       Тедди вопросительно посмотрел на него, и тот продолжил, несколько волнуясь: — Мы расчистили твою спальню.       Тедди мгновенно оживился, ведь это было как минимум чем-то более-менее обычным. В комнатах он разбирался гораздо лучше, чем в древних чистокровных семействах.       Поднявшись на второй этаж, Бродяга провёл Тедди по длинному коридору и остановился перед одной из дверей. Он немного помялся на пороге, но всё же отворил дверь, пропуская мальчика вперёд.       Тедди шагнул внутрь и застыл. Одна его спальня, казалось, была больше всего их прежнего дома. Высокие окна пропускали вечерний свет, на полу лежал мягкий ворсистый ковёр, не имевший ничего общего с теми, что он уже видел в доме до этого. У стены стояла широкая кровать с тёмным резным изголовьем, рядом расположился письменный стол, а напротив высились книжные полки, пока ещё почти пустые. Тем не менее Кикимер, видимо, приказ хозяина выполнил, потому что взгляд мальчика зацепился за несколько цветастых обложек.       Он зачарованно подошёл к окну. Отсюда были видны крыши домов на площади и уходящие вдаль огни Лондона. — Это… всё мне? — Ну, вообще-то весь дом твой. Но начать решили с комнаты. — Сириус прислонился плечом к дверному косяку, перекинув одну ногу через другую.       Тедди бездумно потрогал спинку кресла, провёл рукой по подоконнику и вновь обернулся к взрослому альфе. В глазах у него читалось такое потрясение, что Блэк невольно улыбнулся. — Не нравится? — Нет! — Тедди резко замотал головой. — То есть нравится. Очень. Просто… — Он снова огляделся. — Она огромная. — Да. Мне примерно то же самое сказал Ремус, когда увидел нашу спальню в первый раз.       Мальчик улыбнулся и осторожно поставил рюкзак возле кровати. — Спасибо… Бродяга, — поблагодарил взрослого альфу Тедди. — Да не за что, детёныш, осваивайся, — деланно небрежно произнёс тот и вышел за порог.       Когда Тедди разложил все свои вещи, за окном уже начинало темнеть. На такое, казалось бы, несложное занятие ушло гораздо больше времени, чем он ожидал. Во многом потому, что каждые несколько минут мальчик отвлекался на что-нибудь новое: то подходил к окну и подолгу рассматривал площадь Гриммо, то изучал содержимое ящиков, то останавливался перед книжными полками, перебирая взглядом корешки книг.       В какой-то момент он устроился на кровати с одной из них и незаметно для себя провёл за чтением почти сорок минут. Потом книга опустилась на колени, и Тедди оглянулся, всё ещё поражённый тому, что это теперь его комната, его дом. Он смотрел на высокие окна, на шкафы, на письменный стол, на собственный рюкзак, брошенный возле кровати, и всё никак не мог в это поверить.       Снизу донёсся приглушённый звон посуды и скрипучий голос Кикимера. Слов разобрать не удалось, но впервые за весь день Тедди осознал, насколько сильно проголодался. Он оставил книгу на подушке и торопливо направился к двери.       В коридоре пахло чем-то очень вкусным. Аромат уверенно вёл его вниз по лестнице, мимо бесчисленных комнат, в столовую, где уже приветственно горел свет. — О, а я уже собирался тебя звать, — улыбнулся Сириус, сидящий на одном из стульев. — Сейчас и Ремус подтянется.       И действительно, через полминуты появился омега с блокнотом. — Я уже кое-что прикинул, — пояснил он, указывая на листы. — Нисколько не сомневался, — влюблённо ответил ему альфа, положив подбородок на сложенные домиком кисти.       Тедди сел напротив папы, а Сириус занял место во главе стола. Кикимер появился ровно в тот момент, когда все уже были на своих местах, с таким выражением лица, будто всё происходящее если не оскорбляло, то просто до крайности раздражало его.       На столе одно за другим начали возникать блюда: ещё шкворчащее после плиты жаркое, картофель в мундире, запечённые и свежие овощи, хлеб и… Мерлин… гигантский шоколадный торт. — Это всё нам? — поразился Тедди, думая о том, что за этот день мышцы его лица уже устали напрягаться от шока. — Надеюсь, что так, — ухмыльнулся взрослый альфа. — Старый Кикимер прекрасно знает, сколько еды требуется хозяину Сириусу, который питается как бездомный гиппогриф. — Видишь? — обратился Бродяга к юному альфе. — Любовь и забота. — Кикимер мечтает увидеть день, когда хозяин Сириус подавится собственной наглостью, — проскрежетал домовик, раздражённо дёрнув ушами.       Тедди не выдержал и рассмеялся. Кикимер смерил его изучающим взглядом, словно всё ещё не решил, что именно думать о новом жильце.       Наконец все приступили к своей еде. Мальчик попробовал жаркое и чуть не застонал от удовольствия, потом положил ещё одну порцию в рот, разломил вилкой картофелину, взял хлеб. На его лице появилось такое выражение, что Сириус едва не поперхнулся. — Детёныш, ты сейчас выглядишь так, будто только что встретил Мерлина. — Это очень вкусно. — Конечно вкусно, — возмутился Кикимер. — Нет, правда. — Тедди взглянул на домовика, который уже собирался уйти. — Спасибо. — Что? — остановился тот, будто не поверив, что действительно это услышал. — Спасибо, — повторил Тедди с набитым ртом. — У меня нет слов, чтобы описать, насколько это хорошо. — Кикимер просто выполняет свои обязанности. — Всё равно спасибо.       Домовик подозрительно сощурился, проведя ладонью по лбу: — Молодой хозяин Тедди не обязан благодарить старого Кикимера за его работу. — Но мне понравилось, — твёрдо ответил юный альфа. — Почему нет? — Это потому, что юный хозяин никогда раньше не ел нормальную еду, — огрызнулся домовик. — Кикимер! — возмутился взрослый альфа скорее для проформы. — Что? Кикимер говорит, что у него на уме.       Сириус невольно улыбнулся, потому что выражение лица мальчика сейчас удивительно напоминало его собственное в детстве, когда Кикимер ещё готовил на всю семью праздничные ужины. — Вообще-то, — лениво заметил он, откидываясь на спинку стула, — детёныш прав. Ты и правда отлично готовишь.       Домовик поджал губы с таким видом, будто этот разговор был подозрительной провокацией.       Ремус хмыкнул, дожёвывая кусочек мяса, так как прекрасно видел, что Кикимер уже проиграл: тот, безусловно, мог бесконечно ворчать на Сириуса, но игнорировать искреннюю благодарность ребёнка ему оказалось куда сложнее. И в подтверждение его мыслям домовик несколько секунд смотрел на усердно уплетающего свой обед Тедди, а потом недовольно дёрнул ухом: — Юный хозяин должен есть больше овощей.       После этой фразы домовик исчез с громким хлопком. — Тедди, я прожил с этим существом до двадцати одного года, и мне потребовалось лет десять, чтобы добиться от него чего-то похожего на заботу, — поражённо заметил Сириус. — Может, проблема в тебе?       Ремус закашлялся, пытаясь скрыть смех. Сириус посмотрел на него так, будто рассчитывал на поддержку, но его предали: — Спасибо огромное. — Всегда пожалуйста, — невозмутимо ответил омега.       Тедди улыбнулся и снова принялся за еду, пропуская дальнейшие препирательства Бродяги и папы мимо ушей.       После ужина Ремус собрал обоих альф в гостиной. Сириус развалился в кресле, а Тедди устроился на ковре возле дивана. Ремус сидел напротив них с блокнотом на коленях.       Едва тот перелистнул страницу, как Сириус мгновенно заметил знакомый блеск в его глазах. Эти хитрые искорки появлялись у Люпина-старшего перед чем-то особенно интересным, и именно с таким выражением лица он когда-то мог часами сидеть в библиотеке Хогвартса, изучая что-то, что его увлекло. — Итак, — деловито начал Люпин. — Для начала будем приводить в порядок жилую часть. Но до того, как мы всё разберём, будем использовать только гостиную, столовую и спальни. — Звучит разумно, — кивнул взрослый альфа.       Всё это время он слушал омегу вполуха, наблюдая за сыном. Тедди выглядел так, будто ему только что пообещали грандиозное приключение. — Всё остальное требует тщательного обследования на предмет опасных заклинаний. Этим будем заниматься мы с Сириусом, а ты… — Да понял я, понял, ничего не трогаю. — Правильно. Потом займёмся остальными. — Боже мой, — простонал Сириус.       Тедди рассмеялся, а Ремус закатил глаза. Мальчик с каждым словом взрослых становился всё более воодушевлённым. — Это лучший дом на свете. — Нет, — одновременно ответили папа с Бродягой.       Мальчик только улыбнулся. Ремус покачал головой и продолжил: — Кроме того, нужно разобрать библиотеку. — Луни, там тысячи книг. — Именно поэтому я беру её на себя. Было бы неплохо обновить свои знания и разжиться планами всего дома, у меня пока только пары комнат есть.       Сириус вздохнул и притворился, что вытер со лба пот. — Ты радуешься тому, что тебе не нужно разбирать книги? — спросил юный альфа, вытянув ноги на ворсистом ковре. — Тедди, я вырос с человеком, который читал учебники ради развлечения. Я даже не знаю, что чувствовать по этому поводу: не то ужас, не то гордость.       В какой-то момент они все настолько увлеклись обсуждением, что Ремус начал делать новые пометки прямо на плане: — Если расчистить ещё две комнаты рядом с библиотекой, получится очень удобное жилое крыло…       Сириус перевёл взгляд с него на Тедди, который уже рисовал на полях схему будущей комнаты, и неожиданно поймал себя на стыке ощущений. Он не любил Гриммо, этот дом слишком долго ассоциировался у него с одиночеством и призраками прошлого, но сейчас его сын и омега обсуждали, как обустроить этот особняк, приспособить его под совместную семейную жизнь.       Разговор затянулся почти до позднего вечера. Потом Ремус всё-таки отправил Тедди спать, пригрозив, что иначе тот не сможет встать утром. Юный альфа честно согласился, поднялся к себе, даже некоторое время просидел в комнате с книгой, но любопытство довольно быстро взяло верх.       В конце концов, невозможно было жить в таком доме и не попытаться исследовать хотя бы его часть. Сначала он собирался просто посмотреть, что находится за ближайшими дверями, потом обнаружил ещё одну лестницу, затем какую-то странную комнату с накрытой простынями мебелью. А потом совершенно потерял представление о том, куда именно свернул в последний раз. Он понял, что заблудился, когда уже минут десять шёл по коридору и поймал себя на мысли, что никогда раньше тут не был.       Дом выглядел совершенно иначе после наступления темноты. Днём особняк просто казался очень большим, а вечером превращался в настоящий лабиринт. Тени от старинных ламп ложились на стены причудливыми узорами, а одинаковые двери тянулись вдоль коридора бесконечной вереницей. Тедди остановился и признал с долей паники: кажется, он понятия не имеет, где находится. — Юный хозяин решил потеряться в первый же день, — Кикимер стоял в нескольких шагах от него, скрестив длинные руки на груди. — Это не так, — возразил Тедди просто по причине природного упрямства. — Разумеется. Юный господин просто решил погулять по третьему этажу в темноте. — Это третий этаж?! — воскликнул мальчик. — Госпожа, дай Кикимеру терпения… — взмолился домовик, подняв глаза к потолку. — Я просто хотел посмотреть дом, я не думал… — В половине дома водятся вещи, которые могут откусить молодому хозяину пальцы, а в другой половине вещи, которые предпочтут что-нибудь покрупнее. Это было плохим решением, — Кикимер раздражённо дёрнул ухом. — Идёмте.       Домовик развернулся и пошёл вперёд, Тедди, чуть поколебавшись, двинулся следом. — Молодой хозяин идёт за старым Кикимером? — Ага, — печально опустив голову, ответил мальчик. — Хозяин Сириус и оборотень совершенно потеряли голову. Сидят над своими бумажками, пока юный хозяин бродит один по дому, полному тёмных артефактов и проклятий, — ворчал домовик себе под нос.       Тедди улыбнулся: ему было забавно слышать, как Кикимер отчитывал папу с Сириусом. — И вообще, — продолжал ворчать домовик, поднимаясь по лестнице, — старый Кикимер не понимает, чем занимаются хозяин Сириус и оборотень. — Они планируют уборку дома. — Чепуха. Дом столько лет стоял и ещё постоит. Пока они занимаются какой-то ненужной ерундой, юный хозяин Тедди исчезает. — Я не исчезал, так, просто гулял, — улыбнулся мальчик. — Старому Кикимеру не смешно. В отличие от хозяина, он уже представлял, как объясняет хозяину Сириусу, куда делся ребёнок. — Ты правда об этом думал? — Я уже говорил, что юный хозяин задаёт слишком много неуместных вопросов. — Ты переживал, что ли? — просиял мальчик, борясь с тем, чтобы не задушить эльфа в объятиях. — Кикимер этого не делал. — Не-а, — хихикнул Тедди, глядя на надувшегося от злости домовика. — Молодой хозяин удивительно быстро научился спорить, как хозяин Сириус, — выдал Кикимер обречённо. — А можно тебя попросить, чтобы ты им не рассказывал? Не будем их напрягать, — попросил мальчик умоляюще. — Я попробую, — бросил домовик, ненадолго задумавшись.       Некоторое время они шли молча. Домовик неожиданно сбавил шаг, чтобы Тедди было легче за ним поспевать, и, разумеется, сделал вид, что ничего такого не произошло. — Кикимер, а ты целенаправленно меня искал?       Эльф остановился так резко, что Тедди едва не врезался ему в спину: — Молодой хозяин отсутствовал в своей комнате сорок семь минут. — Ты что, засекал? — удивлённо поднял брови Тедди. — Кикимер следит за домом. — И за мной, что ли? — Молодой хозяин является частью дома. — Домовик произнёс это таким раздражённым тоном, будто сам был крайне недоволен данным фактом, после чего развернулся и продолжил путь.       А Тедди улыбнулся словам эльфа, вопреки интонации, с которой тот произнёс последнюю фразу. Потому что чем больше тот ворчал, тем больше становилось понятно, что он всё-таки волновался. Просто говорит об этом на каком-то очень странном, кикимеровском языке, который юному альфе ещё предстояло выучить. — А Сириус правда был таким ужасным ребёнком? Ты просто рассказывал, что он всё ломал. Тебе приходилось всё чинить? — Да. Молодой хозяин Сириус постоянно бегал по дому и что-то взрывал. Кикимер подумает, заслужил ли молодой хозяин Тедди эти знания. — А папа? — Оборотень был ещё хуже. Он читал в каждой комнате, в которой бывал. — Это же не преступление, — засмеялся Тедди. — Оборотень оставлял книги по всему дому, а Кикимеру приходилось ставить их на место, а потом отвечать на глупые вопросы полукровки о том, куда Кикимер поставил очередной фолиант. Он искренне не понимал, почему книга по истории магии не должна лежать на столе рядом с супом. — Это действительно очень похоже на папу.       На этот раз уголок рта Кикимера едва заметно дёрнулся. Настолько быстро, что Тедди даже не был уверен, что ему не показалось. — А знаешь, — задумчиво сказал мальчик, — мне кажется, вы с папой немного похожи. — Юный хозяин сошёл с ума, — трагическим голосом заявил домовик. — Нет, серьёзно. — Кикимер совершенно не похож на оборотня, — возразил эльф. — Я не про это. Вы оба всё время ворчите на Сириуса. — Это разные вещи, — возмутился Кикимер. — А почему ты вообще всё время называешь папу оборотнем?       Кикимер посмотрел на него так, будто ответ был очевиден: — Потому что он оборотень. — Но у него есть имя. — У хозяина Сириуса тоже есть имя, и это не мешает Кикимеру называть его позором рода. — Но папу ты особенно не любишь. — Кикимер не обязан любить оборотней. — Это грубо. — Кикимеру безразлично, полукровка переживёт. — Но почему ты говоришь такие гадости? — Госпожа Вальбурга так говорила. — Но ты же нормально ко мне относишься.       Домовик фыркнул: — Молодой хозяин Тедди - Блэк. — Я ещё и Люпин.       Кикимер поражённо открыл рот и недовольно пробормотал: — Это другое. Господин Тедди - хозяин. — А папа нет? — Нет. — Но он же мой папа.       Этот аргумент явно не входил в список тех, к которым привык Кикимер, а юный альфа тем временем безжалостно продолжал: — И он хороший. Он никогда никого не обижает, и уж тем более тебя. А ещё Бродяга его любит...       Последние слова заставили Кикимера раздражённо дёрнуть ушами. — Если папа хороший, почему тебе не нравится, что он здесь живёт? — Потому что дом Блэков всегда был устроен определённым образом. — А теперь нет? — Нет. — И тебе это не нравится?       Домовик медленно кивнул в ответ. — Но нам всем нравится, так что это тебе придётся привыкать, — заключил мальчик. — Оборотень вообще не оскорбляет Кикимера. Он вместо этого говорит: «Здравствуй, Кикимер», — вспомнил домовик, видимо, оправившись от первичного шока.       Тедди задумался. И действительно, за весь день он ни разу не слышал, чтобы папа ответил грубостью. Максимум вздохнул или закатил глаза. — Может, поэтому ты его и дразнишь? Бродяга вот сразу начинает ругаться. — Хозяин Сириус вспыльчивый, — подтвердил домовик довольно. — А папа нет, и тебя это бесит, — хитро заключил Тедди. — Это вовсе не так! — искренне возмутился Кикимер, топнув ногой для убедительности.       Тедди от этого вида не выдержал и расхохотался. Теперь всё встало на свои места. Сириус ругался с Кикимером как с равным, а папа обращался с ним как с очень вредным стариком. — Знаешь, — задумчиво сказал мальчик, — мне кажется, ты на самом деле не считаешь папу неудачным экспериментом природы. — Молодой хозяин делает странные выводы, с которыми старый Кикимер совершенно не согласен. А ещё говорит почти как хозяин Сириус. — Спасибо. — Это не было комплиментом. Молодой хозяин Тедди очень упрямый. Старый Кикимер понимает, почему хозяин Сириус так быстро его полюбил. — Я думаю, папу тоже стоит.       Домовик ничего не ответил. — А Регулус был таким же, как Сириус? — Что молодой хозяин знает о Регулусе Блэке? — мгновенно напрягся эльф. — Ну... ничего особо. Только то, что ты про него говорил, — развёл руками юный альфа. — Хозяин Регулус был хорошим волшебником, не то что остальные. Он был совершенно не похож на хозяина Сириуса.       И, к удивлению Тедди, махнул ему рукой: — Идти. — Куда? — Если молодой хозяин хочет задавать глупые вопросы, Кикимер покажет.       Тедди несколько секунд подозрительно смотрел на него, но всё-таки пошёл следом. Они остановились возле двери в конце коридора. Кикимер толкнул её с таким видом, будто входил в священное место. Комната оказалась маленькой и пыльной. Зелёные шторы, книжные полки, старый письменный стол предстали перед его любопытным взглядом.       Тедди медленно огляделся. Здесь было не так жутко, как в остальном доме, комнату когда-то действительно любили и жили тут с удовольствием. Кикимер подошёл к комоду и резко выдвинул ящик. — Молодой хозяин Регулус.       Он сердито сунул Тедди в руки старую, чуть помятую колдографию. На ней быстро двигался худой темноволосый подросток в слизеринском шарфе. Сначала он неловко пытался отвернуться от камеры, а потом всё-таки улыбнулся кому-то за кадром. — Молодой хозяин Регулус был благородным, — тут же огрызнулся Кикимер, как бы защищаясь от вопросов заранее. — И добрым к Кикимеру.       Тедди осторожно провёл пальцем по краю колдографии, и в тот же момент его осенило: Кикимер вообще-то не злой, он просто старый и очень одинокий. И, кажется, единственный человек, которого он по-настоящему любил, давно умер. От этой мысли внутри неприятно кольнуло.       Тедди поднял взгляд: — Ты скучаешь по нему?       Домовик мгновенно ощетинился: — Кикимер не обязан отвечать!       Тедди опустил глаза обратно на колдографию. — Он, наверное, тоже по тебе скучал бы.       Кикимер резко отвернулся и начал яростно поправлять и без того ровно лежащую на столе салфетку. — Юный хозяин Тедди ничего не понимает.       Но мальчик успел заметить, как дрожат его длинные пальцы. — Нам пора идти в спальню хозяина Тедди, — заторопился тот.       Тедди уже начал узнавать некоторые коридоры и лестницы, но всё равно был совершенно уверен, что без посторонней помощи никогда бы не нашёл дорогу обратно. Наконец впереди показалась знакомая дверь. — Комната юного хозяина. — Спасибо. — Юный хозяин уже благодарил Кикимера сегодня. — Можно ещё раз. Почему бы и нет? Я с обеда объелся так, что больше, мне кажется, никогда не смогу есть, — признался мальчик. — Разумеется. Кикимер готовит для дома Блэков уже много десятилетий, — удовлетворённо кивнул домовик. — И за книги, которые ты купил для меня. Они классные. — Ну конечно. Кикимер потратил несколько часов, чтобы найти подходящие. — Правда? — Кикимер не собирался приносить юному хозяину всякую ерунду, — заявил тот с оскорблённым видом. — Мне особенно понравилась та, про драконов. Думаю, я скоро её дочитаю, — поделился мальчик и, поколебавшись, спросил: — А я могу что-нибудь сделать для тебя? — Что именно? — подобрался эльф. — Ну… ты для нас готовишь, вещи разбираешь, книги приносишь. Может, тебе тоже что-нибудь нужно?       На лице Кикимера появилось такое выражение, словно ему предложили научиться избираться на пост министра магии. — Молодой хозяин не должен делать что-то для домовика, — замахал тот руками. — Почему? — удивился мальчик. — Потому что так не принято, — на этих словах Кикимер уже фактически визжал. — Глупое правило. — Если юному хозяину так хочется помочь Кикимеру… Тогда пусть юный хозяин читает книги, — коротко задумавшись, выдал наконец домовик. — Каким образом это облегчит тебе жизнь? — В доме Блэков всегда должны быть образованные хозяева. А ещё он должен хорошо есть и не трогать проклятые вещи без взрослых.       Тедди уже собирался пожелать Кикимеру спокойной ночи, когда услышал за спиной недовольное ворчание. Обернувшись, мальчик увидел, как тот стоял посреди комнаты с таким видом, будто совершал нечто крайне унизительное. В руках у него материализовалась большая кружка. — Взять какао. — Это мне? — Нет. Кикимер решил выпить его сам посреди спальни юного хозяина, — съязвил тот.       Тедди немедленно подавил в себе желание улыбнуться: — Спасибо. — Юный хозяин снова это делает. — Домовик сунул ему кружку, от которой шёл густой сладкий запах шоколада, словно в попытке отделаться от последующих благодарностей. — Перед сном полезно. — Ты всем его делаешь?       Кикимер проигнорировал вопрос. — Значит, нет. — Спокойной ночи, юный хозяин Тедди. — Слова прозвучали так быстро, будто домовик хотел успеть произнести их раньше, чем передумает, после чего немедленно исчез с громким хлопком.       Тедди улыбнулся, отпивая горячий напиток из чашки. Кажется, Кикимер всё-таки был довольно славным, несмотря на то что из кожи вон лез, чтобы доказать всем окружающим обратное.       Он уснул мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Сириус заглянул в его комнату через полчаса после того, как тот наконец добрался до своей кровати. Мальчик спал, раскинувшись звёздочкой поперёк кровати. Сириус осторожно поправил край одеяла и постоял немного рядом, наслаждаясь этим умиротворяющим зрелищем, а потом пошёл в гостиную.       Ремус устроился на диване с книгой, но, судя по заложенному между страниц пальцу, давно уже перестал читать. — Уснул? — Как убитый.       Сириус устроился рядом, а потом резко подскочил под удивлённый взгляд омеги и спустя несколько минут вернулся с двумя кружками чая. Одну он поставил на столик перед Ремусом, вторую оставил себе, а потом, заметив завернувшийся край воротника его свитера, машинально поправил его.       Наконец он невинно отпил чай, сев рядом настолько близко, что их колени соприкоснулись. Ремус покачал головой и отложил книгу на подлокотник, прислоняясь ближе к альфе. — Ты весь вечер меня трогаешь. — Правда? — Альфа даже не попытался спорить. Наоборот, выглядел так, будто его поймали за чем-то совершенно безобидным. — Наверное, потому что могу.       И тут же устроил голову у омеги на плече с таким довольным видом, будто только что победил кого-то в сложной дуэли. — Вот. Теперь ты тоже меня трогаешь, — пробормотал Сириус после того, как Ремус нежно погладил его по щеке. — Невыносимый человек. — Зато красивый. — Сириус улыбнулся куда-то ему в плечо. — Знаешь, я никогда не думал, что увижу тебя здесь. — На Гриммо? — шёпотом спросил Ремус. — Вообще где угодно после Азкабана. После тюрьмы я был уверен, что всё закончилось, — продолжил он уже тише. — Я не о войне, а в целом. — Он безрадостно усмехнулся. — Если честно, первые пару месяцев я даже не думал о будущем, только о том, как прожить следующий день. А теперь… наш сын спит на втором этаже. — Звучит довольно безумно, согласен. — Улыбнулся Ремус.       Оба понимали: именно так всё и должно было быть с самого начала, без смертей и заключения. Только они и ребёнок, которого нужно будет будить утром к завтраку.       Сириус медленно потёрся о его щёку. — Я очень скучал по тебе, Луни. — Я тоже. — Просто не понимаю, как у нас получилось, — продолжал изливать душу Сириус. — Что именно? — Такое чудо.       Ремус посмотрел на него, на каминный свет, путающийся в тёмных кудрявых волосах. — Это потому что он наш, — тихо сказал Ремус. — Он замечательный, — восхищённо заключил альфа. — Нет, правда. Он сегодня умудрился разговорить Кикимера. Я думал, ему потребуется время, а вместо этого этот старый мерзавец уже бегает за ним с какао. Ты представляешь, я зашёл, а на прикроватном столике была просто гигантская чашка. — По-моему, Кикимер сам в ужасе от происходящего.       Тяжёлая голова альфы тем временем уже лежала у него на груди. Сириус что-то довольно пробормотал и обнял его за талию. Ремус запустил пальцы в тёмные волосы, как делал это всегда. Сириус моментально расслабился под его рукой. — Мне кажется, выбора у него особо не было. Тедди невозможно не любить. — Ещё бы. — Судя по довольному выражению лица, именно такой ответ альфа и хотел услышать.       Затем Сириус наклонился и коротко поцеловал его в висок. — Всё-таки он у нас невероятный. Спасибо, Луни, — прошептал он доверительно уже в губы. — За что? — За него, — ответил просто Сириус, переплетя их пальцы.