Разлученные

      1975 год       - Мерлин тебя побери, Траини! - встревоженно воскликнула Мюррей, - в смысле он чуть не поймал тебя?       - Том какого-то черта притащился к Лестрейнджам, хотя Жуан заверял меня, что его не будет, - с ужасом ответила Мария, унимая дрожь в руках.       Прошло три дня после ее счастливого спасения из Лестрейндж-холла, а ее по-прежнему брал дикий мандраж. Она не могла спокойно спать - Том являлся в кошмарах, успевал схватить ее за руку и запирал в той лондонской квартире, которую они купили незадолго до расставания.       Мария запретила Милдред выходить из дома к возмущениям последней. Реакция Тома на побег из-под его носа точно последует. Вопрос только - какая на этот раз.       - Бедный Жуан, - с искренней тревогой сказала Мюррей, - вундеркинд убьет его.       - Может нет, - возразила Мария, хотя внутри все похолодело, - он же его друг со школы. К тому же Розье - единственный, у кого есть мозги, и кто эффективно убивает. Остальные таким набором похвастаться не могут.       - Надеюсь, Траини… Эвану только пятнадцать, Феликсу вообще шесть. Будет ужасно…       - Весен уже взрослый.       - И что? - возмутилась Алекс, - ты предлагаешь парню в двадцать один взвалить на себя заботы о матери и братьях? А ведь еще свою жизнь надо устраивать. Тем более он тоже Пожиратель.       Девушка только пожала плечами. Ей бы не хотелось, чтобы Жуан пострадал из-за нее, и она не сомневалась - Том его не тронет.       Каминное пламя неожиданно вспыхнуло. В нем замелькало лицо Мекка. Он никогда не выглядел таким встревоженным. Даже после падения Гриндевальда.       - Мария, - без приветствий сказал Маркус, - прилетайте срочно в Ист-Сайд. Все расскажу там.       И вот тут все действительно похолодело. Руки затряслись. По ребрам словно прошел ток. В Ист-Сайде жил Ипсвич. Только не его! Есть ведь Ардженто, да кто угодно! Но не он!       Попросив Алекс посидеть с Милдред, Мария мигом трансгрессировала. В комнате, занавешанной плотными шторами было жарко натоплено. На стенах наспех мелом начертили защитные символы. С карнизов свисали амулеты.       Мекк сидел в кресле, сложив перед собой руки словно в молитве.       - Мария, - тихо обратился он к ней.       - Что случилось? - дрожащим голосом спросила она.       - Началось все три дня назад. Выглядело, как обычная простуда, Майлз отмахивался, говорил, что возраст. Вчера он не смог встать с постели. Его без конца рвало, побелел. Мы срочно наложили чары, пытались вытащить…       Он закрыл глаза. Губы сжались в жесткую нить.       - Где он? - чуть не плача спросила Мария.       - У себя. Сыновья недавно ушли. Думаю, у него еще есть силы.       Она влетела в соседнюю комнату. Только не опять, только не снова.       Ипсвич лежал в полутьме в окружении защитных талисманов и трех рунических кругов у своей кровати. Он высох словно мумия. Руки истончились. Глаза запали в череп. Каждый вдох сопровождался тяжелыми хрипами.       - Майлз! - воскликнула Мария, бросившись к его кровати, схватив за шершавую ладонь.       С усилием сосредоточив на ней взгляд, он тихо сказал:       - Привет, Мэри. Кажется, я все же должен был получить номер.       Иссохшие губы скривились в подобии улыбки.       - Не говори глупости! - говорила она, сжимая его руку, - ты не умрешь! Ты поправишься. Я найду тебе лучших целителей.       - Лучшие целители остановили течение этого проклятия, и оно не убило меня сразу…       Он зашелся кашлем. Ее руки окропило кровью. Ругнувшись, Ипсвич взял платок и прокашлялся в него. По белой ткани расплывались багровые пятна.       - Прости меня, - воскликнула Мария, даже не пытаясь утереть побежавшие слезы, - я не хотела… Не хотела, чтобы ты умирал из-за меня!       Его рука слабо сжала ее.       - Это был риск, Мэри, и я пошел на него. У нас получился хороший тандем. Жаль не увижу результат… Но если придумаешь, как вытащить меня с того света на пару минут и показать - буду крайне признателен.       Ипсвич продолжал улыбаться, будто они обсуждают очередную авантюру, а не его посмертие. Разрыдавшись окончательно, девушка легла ему на грудь и обняла, прижавшись изо всех сил. Если было бы можно - она бы передала ему частицу своей жизни, лишь бы спасти, уберечь от собственной глупости.       Она не знала, сколько так лежала на нем, сжимая, как можно сильнее, но из этого состояния полного единения ее вытащил фон Мекк, оторвавший ее от него.       - Мария, пойдемте. Пойдемте, - глухо упрашивал он.       Девушка открыла заплаканные глаза и посмотрела на Ипсвича. Он был мертв.       

***

      Было очень странно не ехать в этом году в школу на метро, а перенестись туда через портал вместе с белой как полотно матерью.       Последние две недели она жила исключительно на сигаретах, белом вине и той еде, которую в нее совместными усилиями запихивали Джотто, Питти, Милдред и Алекс. Мама без конца повторяла, что она проклята и ей никогда не избавиться от отца. Он будет преследовать ее и наказывать до конца дней.       От матери внятных объяснений получить не удалось, поэтому пришлось расспрашивать Алекс. Та с виноватым видом рассказала про все: про план Розье, про Розу с Рейнардом, про то, как отец чуть не поймал мать. И чем это все обернулось. Алекс тоже не находила себе места - вчера им неожиданно пришло письмо от Весена. Он писал, что отца отправили на задание, кто-то что-то не досмотрел, и тот погиб. Мама прочитала его и молча ушла в свою комнату. Она не плакала. Она просто сидела в темноте и смотрела в стену.       И для нее и для Алекс это был удар. Они обе винили себя. Все понимали - смерти Ипсвича и Розье связаны. Не были случайностью, а частью отцовского наказания за трюк и побег.       - Мам, ты держись, - попыталась утешить ее Милдред, когда они с ее вещами стояли у дверей общежития Вампуса, - папа - мудак конченый.       - Не то слово, котенок, - упавшим голосом сказала Мария, утерев прекрасное лицо тыльной стороной ладони, - ты не высовывайся, пожалуйста, в этом году с территории школы. Не ходи в Хейворт. На каникулы - через портал. Я не могу потерять еще и тебя.       Несколько слез скатилось на мигом задымившуюся траву. Милдред сглотнула и потрепала ее по плечу.       - Ну меня он точно не убьет, - с оптимизмом заметила она.       - Не убьет, так украдет…       Двери в общежитие открылись. Их встретил взволнованный Вандерхейм. Он обнял Милдред, поцеловал Марии руку и предложил пройти внутрь.       Они уселись у камина в зале для собраний. Тут было странно тихо и пусто. Экстон мигом бросил строгий взгляд на Милдред. Мария быстро сказала:       - Я ее попросила в этом году никуда не соваться.       - Не буду, - пожав плечами, подтвердила девушка.       - Это правильно. Милли, мы на осадном положении и все должны вести себя разумно. Мария, тебя это тоже касается.       Она продолжала всхлипывать.       - Я больше не поеду туда, - дрожащим голосом проговорила она, - если встреча с Розой оборачивается такими последствиями, то мне проще не видеть ее. Лишь бы никто больше не пострадал.       При этих словах у Милдред сжалось сердце. А как же сестра? Как же племянник? Что им тогда делать? Оставаться в лапах отца?       - Пока так будет лучше, согласен. Потеря Майлза больно по нам ударила, но ничего… Нужно ответить, - рассудил Вандерхейм.       Девушки с испугом переглянулись.       - В смысле “ответить”, Экстон? - робко спросила Милдред, - ты на папу напасть предлагаешь? Так тебя тогда убьют следующим.       - Да, Экстон…       - Не в лоб ведь, - закатив глаза, ответил Вандерхейм и кивнул на толстый фолиант, лежащий на столике перед ними.       - Что это?       - Связь. С Кастелобрушо, Шармбатоном, Хогвартсом… Такая книга есть у каждого директора школы для экстренных сообщений, обмена опытом, болтовни. Я подумал, что с одним человеком нам есть о чем поговорить.       Он настойчиво посмотрел на смутившуюся Марию, принявшуюся крутить кольцо на указательном пальце. Она отвела в сторону взгляд, сжав зубы. На лице шла настоящая борьба.       У Милдред с шумом забилось сердце. Мама наверняка знала столько отцовских секретов.       - Можно попробовать рассказать ему то, что ударит по окружению Тома, - наконец вымолвила она.       Выражение ее лица все равно было таким, будто она совершает самое чудовищное предательство в своей жизни.       - Это что же? - любезно уточнил Вандерхейм.       - Расскажи ему про тех, кто точно является Пожирателями смерти. Я слышала, что они похищают министерских чиновников. Их точно держат либо дома у Лестрейнджей, либо у Мальсибера с Розье, хотя насчет последнего уже не уверена. Я знаю, где Том живет, но туда никому не попасть. Он - хранитель тайны, раньше еще была я, но он снял с меня эти чары. Я чувствую. Про Розу с Рейнардом не говори… Они не при чем.       Экстон внимательно выслушал ее и коротко кивнул. Он раскрыл перед ними книгу, пролистал. На одной из страниц красовался портрет седовласого волшебника в яркой мантии. Тот любезно улыбнулся и приветливо произнес:       - Привет, Экстон!       - Привет, Альбус! - весело ответил ему Вандерхейм, будто они собрались за стаканчиком огневиски, - как ты?       - Новый учебный год. Сам понимаешь.       - Да, тоже весь в делах.       - Так с какой целью ты решил вспомнить обо мне первого сентября?       - Возможно, тебя заинтересует информация о некоем темном волшебнике, который, насколько слышал, терроризирует вашу страну.       - Очень неожиданно, - после секундной заминки сказал Дамблдор, - где же ты собрал такие ценные сведения?       - От друзей, - мило ответил Вандерхейм.       Дамблдор пристально посмотрел на него через очки-половинки. Вандерхейм продолжал сидеть с видом самого лучшего приятеля в мире.       - Прекрасно иметь таких друзей. И что тебе известно?       Экстон стал называть ему имена Пожирателей Смерти, насколько те засели в министерских структурах, про подвалы в их домах.       Дамблдор внимательно слушал, не перебивая.       - Ты, надеюсь, собираешься что-то предпринимать? - уточнил Вандерхейм после своего рассказа, - я читаю новости и честно говоря обеспокоен. Где Британия - там и Европа.       - Пока у меня не было достаточных доказательств, что магловские убийства - исключительно его рук дело, - спокойно отозвался Дамблдор, - хотя, конечно, недавняя отставка мисс Дженкинс стала весьма красноречивым сигналом. Я больше не буду наблюдать. Ситуация обостряется. Не хотелось бы порождать большее насилие…       - Понимаю, Альбус. Верю, что ты правильно распорядишься этой информацией.       - Да, Экстон. Благодарю.       Попрощавшись и пожелав удачного начала учебного года, Вандерхейм захлопнул фолиант и посмотрел на замерших Марию с Милдред, сидевших все это время вне поля зрения Дамблдора.       - Давать сведения, разумеется, нужно дозировано, - продолжил он деловито, - мы же не хотим, чтобы он завтра убил Волдеморта?       Милдред хмыкнула. Она не знала, какой участи желала отцу. Ей хотелось, чтобы он расплатился за свои поступки. Но она не хотела его смерти. Это было странно.       Мария понимающе кивнула.       - Нет, мы изначально планировали, что они должны изводить друг друга. Пусть так и будет. Надеюсь, Дамблдор достаточно отвлечет на себя внимание Тома, чтобы мы успели поправить тут все свои дела, - цинично сказала она, доставая из кармана мантии портсигар.       Следующее утро выдалось тяжелым. Милдред почти не спала, до поздней ночи обсуждая с Гретой произошедшее. Та знала все от дедушки и была в ужасе.       - Твой отец - страшный человек, - тихо сказала она, наблюдая, как Гриша засыпает на жердочке.       - Самое тупое, что я видела, как он убивал, но будто, когда ты маленький, это как часть… не знаю. Мне не казалось это чем-то страшным. Зато теперь я стала понимать. Жалко и дядю Майлза и дядю Жуана, - говорила Милдред, и сглотнув печально добавила: они были хорошие. Дядя Майлз не реагировал на мои подколы. А дядя Жуан раньше все время что-то такое мог сказануть, что даже у отца лицо менялось…       - Как теперь вытащить твою сестру?       - Ну, кажется, в этом году придется заниматься еще усиленней. Ты мне поможешь?       - Конечно, и Колетт привлечем.       Первым уроком в это году были Заклинания. Да еще и вместе с Пакваджи-1. Милдред уселась за длинный стол между Гретой и робко улыбнувшейся ей Чицей, став слушать.       Профессор Клейтон нарисовал на доске непонятные ей знаки, мигом вызвав легкую панику и заговорил:       - В этом году мы начинаем изучать магию местных народов.       По классу прошел тихий шепот. Милдред вскинула брови. Чица наоборот светилась от счастья.       - И первое, что вам нужно будет сделать - отказаться от своих палочек.       Девушка в ужасе уставилась на свою из вишни, будто он предлагал отрезать ей руку и выбросить.       - Понимаю, что это будет непросто. Но местная магия завязана на ритуалах общения с природой, а не на правильных формулах заклинаний, - невозмутимо объяснял профессор, - а к концу семестра, если повезет, вы научитесь призывать своего духа-защитника. Не путайте с Патронусом. Этот дух - своего рода тотем и помогает в очень разных ситуациях. Он станет вашей тенью, верным помощником. Но скажу сразу - получится не у всех. Это задание я не буду оценивать. Вам достаточно будет понимания концепции.       - Почему не все смогут призвать духа, профессор? - уточнила Милдред, подняв руку.       - Потому что для этого требуется много ментальной практики и соединения со своими предками. Поверь, Траини, не все желают соединяться с духами своих предков.       Милдред закусила губу. На секунду она представила, как разговаривает с бабушкой Бьянкой, которая по словам мамы была достаточно истеричной, тревожной и манипулятивной женщиной, или с бабушкой Меропой, которая по мнению отца вообще не заслуживала памяти о себе.       Чица тихонько передала ей записку, улыбнувшись.       “У тебя все получится, дорогая родственница”.       Милдред хмыкнула и с благодарностью посмотрела на нее.       Следующим уроком стояла сдвоенная Защита от темных искусств. Студенты Вампуса потянулись на стадион. Моросил мелкий дождь. Милдред выставила над собой волшебную палочку, наколдовав подобие зонта.       - Как думаешь, он в этом году снова поставит нас в пару? - уточнил Билли, поравнявшись с ней.       - Даже если и так, то я не возражаю, - честно ответила Милдред, - после твоего последнего выступления в Тета-три-Вата с докладом о схемах продажи этой… нефти я даже стала тебя уважать. Ничего не понятно, но интересно.       Билли самодовольно усмехнулся.       Хиндерстон уже ждал их на стадионе. К новой полосе препятствий в этом году добавились странные ящики, вертящиеся вокруг своей оси.       - Надеюсь, за лето вы успели соскучиться по нашим несложным физическим упражнениям, - с легкой издевкой сказал он, - начнем с легкой разминки на два занятия. Но я добавил для вас сюрприз в ящиках.       Студенты посмотрели, как ближайший к ним несколько раз с грохотом ударился о землю.       - Что там, профессор? - спросила Грета, оценивая взглядом обстановку.       - Боггарт, Моррис. Существо, принимающее облик того, что человек боится больше всего. Вам нужно будет по пути превратить его во что-нибудь смешное с помощью заклинания “Риддикулус”.       Пока они разучивали движения палочкой, Милдред с опаской смотрела на ящики. А чем может обернуться ее боггарт? Трупами с того званого обеда? Трупом мамы? Трупом Розы? Одно другого хуже. Как превратить это во что-то смешное?       Хиндерстон разбил всех на пары, поставив Милдред с Хейлом. Тот коварно улыбнулся, не забыв обозвать ее шпалой, за что получил пинок по лодыжке.       - Траини, на пару слов, - поманил ее профессор, когда первая пара стартовала кросс.       Ожидая очередного наказания, девушка подошла к нему. Он был непривычно взволнованным.       - Когда побежите с Хейлом - я не буду открывать ящики с боггартами. Мы с тобой потом в индивидуальном порядке пройдем твоего. Хорошо?       - Да, профессор, - обрадовалась Милдред, - спасибо… За понимание.       Тот потрепал ее по плечу и сказал возвращаться.       Она наблюдала, как Билли превращает в толстую мохнатую гусеницу Вандерхейма, на весь стадион говорящего, что он завалил все предметы и отчислен из школы. Было забавно смотреть, как Экстон в одночасье становится лохматым.       После финиша первой пары, Милдред встала на старт вместе с Хейлом.       - Готовься проиграть, шпала, - прошипел он.       - Готовься жрать грязь, Хейл, - ответила та с угрожающей улыбкой.       Свисток. Девушка бросилась бежать. Она была выше него, мигом вырвавшись вперед. Быстро пройдя пни, и вертикальную стену, Милдред проползла под канатами, двигаясь к первому ящику. Тот дрожал посреди дорожки, но не открывался.       Выдохнув, она пронеслась дальше. Впереди был канат, на котором нужно было перепрыгнуть яму, а затем - второй ящик. Яму девушка с легкостью миновала.       А вот и второй ящик. Он дрожит сильнее первого. Крышка едва держится на замке.       - Алохомора! - послышался крик Хейла на заднем плане.       Замок со звоном отлетает в сторону. Крышка распахивается. Из нее начинает валить густой пар. Милдред мгновенно останавливается перед ним, сжимая в руках палочку.       Почти в секунду пар рассеивается.       Бам!       Перед ней распласталось мертвое тело Розы. На бледном лице застыло выражение печали, одинокая слеза катится из распахнутых серых глаз. Только не это!       Бам!       Рядом появляется труп матери. Черные локоны рассыпались по земле. Рука лежит на груди. Рот приоткрыт.       Бам!       Труп Греты.       Бам!       Труп Колетт.       Бам!       Трупы Алекс с Вандерхеймом.       Их все больше и больше после каждого хлопка.       - Это что за бред, Траини?! - закричал Хейл, остановившись рядом с ней.       Милдред не слышала его. Трупов стало так много, что больше не было сил смотреть в знакомые лица. Среди них она не нашла только одного.       Бам!       Посреди горы тел появился высокий мужчина в черном костюме и черной мантии. Белая рука, сжимает палочку.       Девушка мигом попятилась, напрочь забыв о заклинании. Она видела только его.       Он снял капюшон, закрывавший бледное восковое лицо. Красные глаза весело смотрели на нее.       - Милдред! - задорно сказал отец, перекрывая голосом вскрик Хейла, - не надо боятся своего будущего. Ты такая же как я. А эти, - он обвел палочкой трупы, - лишние.       Слеза скатилась по лицу. Она упрямо уставилась на него и закричала:       - Я ненавижу тебя! Ненавижу за все, что ты делаешь с нами!       Отец рассмеялся своим холодным жутким смехом.       - Ты забрал Рози! Ты мучил меня! Ты мучаешь маму!       В ответ смех.       - Как была слабым ничтожеством, так и осталась!       - Я не ничтожество! - возопила Милдред, не обращая внимания на слезы.       Горло обожгло, и она что есть сил выдохнула на него поток пламени.       - Траини! Стой! - послышался встревоженный голос Хиндерстона на заднем фоне.       Отец в окружении трупов с громким бумом растаял в воздухе. Ящик быстро захлопнулся, закрывшись на замок.       Милдред рухнула на колени, рыдая без остановки. Это было еще хуже. Появились вообще все. И он, единственный живой. Конечно, куда отец денется? Он недосягаем ни для кого, зато легко расправится со всеми, кто рядом с ней.       - Хейл! - орал Хиндерстон, - двойка и целый месяц ты чистишь стойла в загонах у всех магических существ! Тебя, идиот, кто просил шутки шутить?       - Простите, профессор… Я не знал, правда, я не думал… - пытался оправдаться Хейл.       - Что не все страхи стоит показывать публике?! Марш отсюда!       Ощутив, как ей на плечо опустилась тяжелая ладонь, Милдред оторвала руки от зареванного лица и посмотрела на Хиндерстона.       - Простите, профессор, я не справилась, - горько сказала она, снова расплакавшись.       - Пойдем в больничный блок, Траини, - неожиданно мягко сказал он, - тут никто бы не справился.       Под испуганными взглядами одноклассников, они пошли прочь со стадиона. Милдред ни на кого не смотрела, быстро глотая Умиротворяющий бальзам, который ей вручил Хиндерстон. Ее будто выстирали в реке, отжали и избили. Даже дышать нормально не получалось.       Целитель порекомендовал провести ночь в больничном блоке.       Девушка лежала и смотрела в потолок. Перед глазами по-прежнему плыли трупы близких и гадкая отцовская улыбка. А что если она действительно такая же, как он? Если в их семье у нее нет другого выбора?       Ширма, которой ее отгородили от остальных, тихо открылась. Милдред с удивлением посмотрела на Колетт, Грету, Билли, Тревора, Шона и Джеймса. Все смущенно смотрели на нее. Она опустила глаза на клетчатое одеяло, которым была укрыта.       - Ты как, Милли? - участливо спросила Колетт.       - Бывало лучше, - признала девушка, покраснев от стыда.       - Мы тебе принесли сладости, - тепло сказал Билли, поставив на тумбочку большую пеструю коробку, - ты не расстраивайся. Любой бы испугался такого.       Ребята закивали, но от этого не становилось лучше.       - Это неважно. Я должна была победить его, - возразила Милдред, прокручивая колечко сестры на пальце.       - Нет, это кошмар наяву, - твердо заявила Грета, - все знают, что у тебя непростая мама. Ничего удивительного, что ты боишься за всех. Постоянные покушения!       Остальные еще усиленнее закивали.       - Мама… да, - хмыкнула Милдред, - отец еще хуже.       Она обвела всех взглядом. Сердце с новой силой забилось о ребра.       - Вы все в разное время спрашивали меня, кто он. Мой отец. Легендарный, скрытый завесой тайны муж Марии Траини, - начала девушка, вспоминая, что абсолютно каждый из присутствующих кроме и так все знавшей Греты подходил к ней с этим вопросом, - так вот он стоял сегодня передо мной.       Их лица мигом изменились. В глазах появился ужас.       - Мой отец - не ученый. Он - бандит, которого боятся целые страны. И наша семья - тоже. Он никуда не девается, даже если не рядом. Никто не может от него избавиться…       Ребята переглянулись. Она понимала, что возможно кто-то уйдет после такого откровения, но ей показалось важным поделиться. Попытаться немного облегчить свое состояние.       - Отцов не выбирают, - в итоге сказал Билли, - если ты его боишься, значит уже как минимум ты не такая, как он. Ты колючая, вредная, местами напрашивающаяся на кирпич в лицо…       При этих словах ребята тихо усмехнулись. Даже Милдред не смогла сдержать улыбку.       - Зря скрывала, Милли, - присоединилась к нему Колетт, - тут правда нечего стыдиться. Виноват только твой отец, не ты.       Глаза наполнились слезами благодарности. От того, что они сказали это. Они не отвернулись, не обозвали прокаженной, не ушли. Ком в горле постепенно ослабевал.