Разлученные

      1975 год       Зал утопал в волнах белых роз и пионов. Он был наполнен воздухом — только светлые тона с вкраплением серебра и изумрудов. Для гостей все было строго — утвержденные цвета, и атласные, шелковые ткани, никакой тяжести.       Роза вместе с Беллатрикс и Хильдой Ли выпрямились недалеко от арки. Все — в одинаковых изумрудных шелковых платьях и с высокими прическами, украшенными белыми гипсофилами.       Люциус Малфой стоял у арки в серебристой мантии. Длинные белокурые волосы рассыпаются по плечам. Лицо счастливое с толикой надменности. И вот этот самый момент. Под нежную музыку к нему идет Нарцисса в белых кружевах под руку с отцом.       Это было так прекрасно и трогательно, что Роза быстро смахнула слезу. Да чего говорить, даже Беллатрикс растрогалась, протерев влажные глаза.       Жених с невестой так друг другу подходили. Статные, светловолосые, красивые. Брак, заключенный на небесах. Первый танец, танец с родителями — всем можно было любоваться до бесконечности.       Гости расселись за свои столики. Роза улыбалась сияющей Нарциссе, махнувшей ей со своего места.       — Мы идеально сработали, — радовалась Хильда, беря бокал шампанского. — Но мне кажется, тетушки недовольны.       Она кивнула в сторону женского общества. Вальбурга Блэк с поджатыми губами осматривала композиции из ранункулюсов на столах. Рядом с ней сидел красивый темноволосый парень лет пятнадцати очень растрепанного внешнего вида. И это, похоже бесило ее больше цветов. Она то и дело пыталась одернуть на нем мантию, а он, посмеиваясь, уворачивался от нее.       — Хотя, похоже, Сириус занимает ее куда сильнее, — задорно заметила Хильда.       — Тупой любитель маглов с Гриффиндора, — презрительно отозвался Эван Розье, пригладив свои и без того гладкие волосы.       — Блэк на Гриффиндоре? — удивилась Хильда.       — Представь себе. Говорят, в день распределения крики Вальбурги Блэк были слышны по всему Лондону.       Окружающие рассмеялись.       — Он просто позор семьи. В этом мало смешного, — злобно осадил всех Весен Розье, приказав домовику принести третью порцию огневиски.       Все замолкли. Он сидел, уткнувшись взглядом в свою тарелку. Руки были сжаты в кулаки. Лицо бледное и изможденное.       Недавно пришла новость, что его отец был убит мракоборцами. Засада, о которой никто не знал. Жуан сражался одновременно против пятерых. Двоих успел убить прежде чем в него попали Убивающим проклятием.       Сразу же начался скандал. У Розье на левом предплечье обнаружили Черную метку. В Розовые холмы, фамильный замок, наведалась проверка, напугав до смерти и так безутешную вдову.       Весен стал главой семьи в двадцать один, понятия не имея, что теперь делать с бесконечно снующими репортерами под окнами, вызовами на допросы, осмотрами дома, еле живой от горя матерью, двумя младшими братьями и служением Темному Лорду.       Тот, насколько Роза слышала, коротко посочувствовал ему, выразив надежду, что он, Весен, так не облажается. А ведь на очереди в Пожиратели уже стоял его средний брат Эван, которому не терпелось попасть в их ряды.       Узнав о произошедшем Роза чувствовала, как совесть съедает ее по кусочку каждый день. Что-то подсказывало — ее вскрывшаяся переписка с мамой и смерть Жуана были связаны. Не хотелось верить, что отец так жестоко и изощренно наказал школьного друга. Это ведь всего лишь письма. Они не причинили никому вреда. С ней он уже после той истории снова начал разговаривать. Даже новые ноты принес, чтобы показать — больше не злится.       И не одна Роза считала, что дело нечисто. В день смерти Розье обеспокоенный Рэндальф засел у себя в кабинете с мистерам Эйвери, Ноттом, Мальсибером, Трэверсом и Малфоем. Они тревожно обсуждали произошедшее, много пили и разошлись почти под утро.       Даже обстановка в доме стала накаленней, хотя куда больше после участившихся проверок мракоборцев.       Сразу за первыми блюдами заиграла музыка. Весен внезапно встал со своего места, и чуть пошатнувшись подал Розе руку. Она без раздумий приняла приглашение.       Они вышли к остальным парам. Весен положил ей руку на талию, дохнув неплохим перегаром в плечо. Он был ниже на полголовы.       — Весен, мне так жаль, — прошептала Роза, когда они начали танцевать.       Двигался он уверенно, несмотря на алкоголь. Парень сжал губы.       — Да я сам дурак, — глухо ответил он. — Это же была и моя идея тогда. Помнишь в твое первое Рождество тут? Мы тогда долго обсуждали с отцом… Подумали, что это совсем жестоко, что Темный Лорд лишил тебя общения с матерью.       — Я все равно не понимаю, как он узнал. — шептала девушка, стиснув его плечо. — Это было в тот день, когда они с твоей матерью пришли в гости к нам. Отец тогда орал на первом этаже, звал его, а потом пришел устраивать мне разнос за переписку.       — С моей матерью? — удивился Розье. — Я думал, он тогда был один.       — Нет, твоя мать сидела со мной и возилась с Рейнардом. А потом они ушли вдвоем с мистером Розье, даже не попрощавшись.       Он недоуменно смотрел на нее, пытаясь сфокусироваться.       — Этого не может быть. Моя мать в ту неделю, когда стало известно о переписке уезжала в Париж к нашим родственникам.       Настала очередь Розы удивиться. Она даже сбила шаг, но Весен успел подхватить.       — Ты хочешь сказать, что твой отец был в тот день с другой женщиной в облике твоей матери?       — Похоже, что так.       Они растерянно смотрели друг на друга. Перед глазами лихорадочно мелькали картинки того дня. Она пыталась вспомнить детали, которым тогда не придала значения. Миссис Розье улыбалась шире, чем обычно. Спрашивала ее про скрипку, хотя прекрасно знала, что она, Роза, играет на ней на благотворительных вечерах. Захотела посидеть с Рейнардом, не отдернула руку, когда он схватился за нее, но до этого всегда держала дистанцию с другими детьми кроме своих.       Но если это была не Мариса Розье, то кто сидел с ними тогда в Лестрейндж-холле?       — Я понял, — сообразил быстрее Весен, горько усмехнувшись. — Отец провел к тебе твою мать. Он же дружил с Мюррей. Наверно, она убедила его. Отец бы точно не отказал. Он никогда не боялся милорда так, как другие. Себе на беду.       Рука, держащая ее за талию, дрогнула. Розу будто молнией поразило. Она двигалась словно во сне, ведомая им, окончательно не потерявшим самообладание. На второй день рождения Рейни Роза оставила всякую надежду, что мама приедет повидать его. Отец бы никогда не дал ей уйти после такого. И вот мама нашла способ.       Девушка закусила губу, пытаясь не разреветься. К стыду примешивалась горькая щемящая досада. Она не узнала маму ни в одном жесте, даже ничего не заподозрила. А если бы узнала?       — Теперь мне еще больше стыдно перед тобой, — в отчаянии пролепетала она, стараясь не смотреть в его темные миндалевидные глаза. — Я источник всех бед твоей семьи.       — Это был выбор отца. И я думаю, он бы все равно поступил так же, даже зная, что Темный Лорд его убьет, — жестко возразил Весен, поморщившись. — У него были свои принципы. Да не только у него… У нашей семьи есть принципы, через которые переступать никто не будет. С этой точки зрения я даже горжусь им. Он был тверд до конца.       — Если тебе понадобится какая-то помощь, то говори обязательно. Твой отец сделал для меня больше, чем вся моя семья за прошедший год.       — Хорошо, Роуз. Спасибо. Я правда не держу на тебя зла, но… — он осекся, так и не продолжив.       Музыка стихла. Пары распались. Весен немного неуклюже поклонился ей, и поманив за собой стоявшего еще менее уверенно Кассиана Мальсибера удалился курить.       Не успела Роза вернуться к столу, как начался следующий танец, и ее перехватил Рудольфус.       — Руди, я думала отдохнуть, — возразила девушка, смотря на отворот его изумрудной мантии.       — Рози, один танец. Тем более уже начали, — бархатным тоном парировал он.       Рука по-хозяйски опустилась на ее талию. Она на миг ощутила поглаживания большим пальцем по своей спине.       Танец был более стремительным, чем первый. Он вел уверенно, не допуская ни одной ошибки. Роза, переваривая свой разговор с Весеном, почти не отвлекалась на него. Только эти поглаживания. Не родственные. Странные.       — Может ты перестанешь меня гладить? — с тихим недовольством спросила она, взглянув на него.       Карие глаза смотрели на нее так, как никогда не смотрели на Беллатрикс, мигом заставив покраснеть.       — Я поправил складку на платье, — невинным тоном возразил Рудольфус. — Вечно тебе что-то кажется, Роуз.       Недобрая усмешка.       — Вообще это все видят. Ты как будешь перед Рабастаном объясняться?       Он бросил быстрый взгляд на стол, за которым брат с друзьями что-то увлеченно обсуждал, не отвлекаясь ни на что.       — Не переживай. Он не смотрит.       — А Белла?       — Вот уж чье мнение меня совершенно не волнует. Тем более она увлечена твоим отцом. Того и гляди станет тебе мачехой, — мерзко заметил Рудольфус.       — Никогда эта женщина не станет мне мачехой, — отчеканила Роза, стиснув руку в кулак на его плече.       — А я бы не возражал, если бы она куда-нибудь делась… Вместе с братцем.       — Рудольфус…       — Ты никогда не задумывалась, что милорд принял неверное решение?       — Во-первых, ты уже был женат к этому времени, а во-вторых, нет, отец принял отличное решение.       Она чувствовала его пальцы на своей спине и хотела оттолкнуть его, но знала, что будет скандал. Терпела, хотя внутри нее все кипело. Почему этот наглец решил, что может так себя вести? Успехи в пожирательских делах настолько кружили голову?       — Посмотрим, что будет дальше, — спокойно рассудил Рудольфус. — Атмосфера накаляется. Я рискую жизнью, исполняя волю твоего отца, я близок к нему. А твой муж в основном отсиживается в кабинетах. Вряд ли Темный Лорд сочтет это полезным… Ай!       Роза наступила ему на ногу острым каблуком.       — Случайно, Руди, — сквозь стиснутые зубы процедила она. — Так вот смею предположить, что Рабастан исполняет волю отца. Если она такова, то какие претензии?       — Никаких, Рози, но в какой-то момент может статься так, что те, кто убивают ради твоего отца окажутся полезнее тех, кто бегает по Министерству ради него.       Он улыбался отвратительной улыбкой человека, который уже приценивался к будущим перспективам, не считаясь ни с чем. Как будто ни у кого в его семье нет своего мнения и воли.       Она не могла дождаться момента, когда музыка стихнет. Наконец последний аккорд, пары распались. Рудольфус галантно поцеловал ей руку и ушел к своему столику.       Пылая негодованием, Роза направилась к себе, схватившись за бокал шампанского.       — Мне кажется, Рудольфус перепутал жен, — прошептала ей на ухо Хильда.       — Я того же мнения, — гневно ответила Роза, не зная, что делать.       — Ну по счастью это заметил мистер Лестрейндж, так что Рудольфус скоро вспомнит, где его место.       — И хорошо. Сил моих нет.       Банкет продолжался. Акробаты в белых костюмах показывали великолепное шоу. За ними — световое представление. Гости пили, ели изысканные блюда, аплодировали.       После второй смены блюд, когда мужчины отошли покурить, к ним с Хильдой за опустевший столик подсела довольная Нарцисса во втором белом платье для танцев. Она сияла от любви. Невозможно было не любоваться ею.       — Спасибо, девочки, — взяв их руки, радостно сказала она. — Все прошло как по маслу! Ждем торт.       — Главное, чтобы голубям не навредили, — заметила Хильда.       — Все расчитано, это будет восхитительно. — отмахнулась успокоившаяся Роза.       — Я только знаете… Немного переживаю. Вроде такой день, но…       Нарцисса погладила свою ручку в изящной атласной перчатке. На милом личике скользнула тень.       — Хотела спросить вас… У вас ведь похожая ситуация, — робко сказала она. — Вы не боитесь за своих мужей?       — Каждый день, — мигом отозвалась Хильда с ноткой гордости. — Но мы исполняем волю Темного Лорда, приближая наше светлое будущее. Это стоит того. Всех жертв.       В темных глазах на миг мелькнул страх, но она так уверенно улыбалась, что он быстро погас.       Роза взяла Нарциссу за руку и утешительно сказала:       — Я тоже боюсь, но верю, что до Рабастана не доберутся… Хотя мы, например, отложили вопрос со вторым ребенком. Мне бы не хотелось, чтобы дети остались сиротами. Особенно после истории с мистером Розье.       Трио замолкло. На фоне раздавалась веселая музыка, дико не соответствующая воцарившемуся между ними мрачному молчанию.