Зелёный и красный

К концу первого месяца они стали неразлучны. Не в том смысле, что ходили везде вместе — у каждой были свои дела. Но на уроках они сидели рядом, на переменах болтали, иногда после школы шли куда-нибудь поесть или просто бродили по городу. Рубуска оказалась удивительно активной. Она постоянно предлагала куда-то пойти, что-то попробовать, куда-то заглянуть. Айма сначала сопротивлялась — слишком шумно, слишком много людей, слишком ярко. Но Рубуска обладала удивительной способностью превращать любую прогулку в маленькое приключение. — Смотри, какая забавная статуэтка, — говорила она, указывая на какого-то странного кота в витрине. — Это же манеки-нэко, — тихо смеялась Айма. — Их везде продают. — Но этот особенно милый! Они заходили в магазинчик, и Рубуска с серьёзным видом начинала торговаться с продавцом, хотя Айма знала, что она просто делает это ради смеха. И продавец, и Рубуска, и Айма — все в итоге смеялись. Однажды, в начале мая, Рубуска предложила пойти в парк аттракционов. — Там сейчас фестиваль аниме, — сказала она с горящими глазами. — Я слышала, что там будут продавать лимитированные фигурки. Айма с сомнением посмотрела на неё. — Там будет много людей… — Ну и что? — Рубуска взяла её за руку — просто, естественно, как будто всегда так делала. Айма замерла. — Мы будем вместе, и всё будет весело. Обещаю. Айма посмотрела на их соединённые руки. Сердце забилось быстрее. Она никогда не была особенно тактильной — или, вернее, она хотела прикосновений, но боялась их. Боялась показаться слабой, нуждающейся. Но сейчас, когда Рубуска держала её за руку, это было очень хорошо. — Ладно, — прошептала Айма. — Пойдём. Фестиваль оказался громким и безумно интересным. Рубуска таскала Айму от стенда к стенду, что-то рассказывала, показывала, смеялась. Айма почти забыла о своей стеснительности — она была слишком увлечена тем, как Рубуска реагировала на всё это. Когда они подошли к стенду с фигурками, Рубуска издала звук, похожий на писк. — Смотри! Это фигурка из последнего сезона! — она схватила коробку с такой бережностью, будто это был хрусталь. — Ты коллекционируешь? — спросила Айма. — Не то чтобы… — Рубуска покрутила коробку в руках. — Просто они красивые. И напоминают мне, что мир может быть таким же ярким. Она купила две фигурки — одну себе, одну Айме. Та пыталась отказаться, но Рубуска была непреклонна. — Это подарок за то, что ты согласилась пойти. Ты молодец, что вышла из зоны комфорта. Айма сжимала маленькую коробочку с фигуркой и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сдержала их, но на душе было тепло. Вечером они сидели на скамейке в парке, поедая мороженое. Фестиваль уже заканчивался, народ расходился. Небо было розовым от заката, и где-то вдалеке играла музыка. — Спасибо, — тихо сказала Айма. — Мне правда понравилось. — Я рада, — улыбнулась Рубуска. Она облизнула мороженое с палочки, и Айма отвела взгляд, чувствуя, что краснеет. — Ты классная, Айма. Я рада, что мы подружились. «Подружились», — повторила про себя Айма. Казалось бы, это простое слово. Но почему-то в груди кольнуло. Почему ей хотелось, чтобы это слово было другим? Другим, более… близким? Она отогнала эту мысль. Глупости. У неё просто кроме Рубуски больше нет друзей, вот и кажется, что эта дружба что-то большее. Не надо усложнять. Но когда они попрощались у перекрёстка, и Рубуска махнула ей рукой с другой стороны улицы, Айма поймала себя на том, что смотрит ей вслед дольше, чем следовало бы.