Останься на ночь

      Вегги ненавидела этот кабинет.       Но еще больше она ненавидела этот стойкий запах перегара, который, казалось, уже пропитал собой каждый миллиметр стен. Окна здесь, как ей думалось, не открывались уже целую вечность. Если хоть когда-нибудь открывались. Потому дышать было особенно трудно. Старый говнюк даже не удосужился провести сюда адекватную вентиляционную систему, и плотный слой сигаретного дыма оседал на всякую тканевую поверхность, навечно впитываясь в нее. Этой мебели уже ничего не поможет. Даже самый опытный клинер не смоет этот едкий запах с кресла, на котором Вегги сидела, вдыхая как можно реже, чтобы не закашляться.       — Тогда как ты объяснишь мне это дерьмо?       Усталый взгляд Хаска то и дело сужался, уменьшая количество света, падающего на глаза. Не то чтобы тут было излишне светло. Противно-желтая лампа, стоящая на столе, едва отбрасывала блики от коричневатой обивки кожаного офисного кресла. Хаск сидел в нем, затягиваясь сигаретой, пока фильтр под его толстыми пальцами наконец не нагрелся. И тогда они рывком вдавили ее в уже изжившую себя пепельницу, отчего ошметки пепла полетели прямо на лакированный стол.       — Куда вдруг так резко пропал этот коньяк?       — Я еще раз повторяю, это была не моя смена. Откуда мне, блять, знать куда он пропал? Я не живу в этом баре!       Терпение Вегги было уже на исходе, и правое колено нервно подрагивало от напряжения. Хаску следовало бы посещать собственный бар чаще, чем раз в месяц, или хотя бы не нанимать черт пойми кого. Может быть, тогда бы его пойло не пропадало с полок магическим образом. Вообще из его бара часто подворовывали, только вот интереса Хаска уже едва ли хватало на людей, сотрудников, бар, доход и даже собственную жизнь. Но он бы не был так настойчив, если бы дело не касалось самого дорогого коньяка. Прибыли от бара и так было немного.       — Четыре бутылки. — Хаск тяжело выдохнул, подавляя сухой кашель. — Четыре ебаные бутылки дорогого коньяка пропали из твоего бара, и ты не знаешь, куда они делись!?       — Позавчера была не моя смена!       Вегги вскакивает.       Она больше не могла сидеть в этом мерзком пыльном кресле, терпя судорогу колена. Хаск неторопливо подлил в свой стакан, и руки Вегги буквально зазудели от желания выплеснуть виски ему прямо в лицо. Лампа в плафоне потускнела, прежде чем вновь загореться как следует. На мгновение комната погрузилась в чуть красноватый свет, как в каких-нибудь дешёвых борделях. Кулаки Ваггаты сжались до скрипа в суставах.       — Ладно. — Хаск сделал глоток, опустошая стакан, и трясущаяся рука снова потянулась к бутылке. — Я вычту это из вашей зарплаты. Поблагодари того ублюдка, который решил, что своровать мой коньяк будет просто охуенной идеей.       Саркастичный выдох Вегги отскочил от затхлых стен. Не то чтобы Хаск платил большие деньги, с учетом положения всех вещей. Вегги вообще удивлена, как этот бар на самом отшибе Гранд-Рапидс все еще держится на плаву. А те, кто все же заходят сюда, являются либо такими же пропитыми от мозга до костей алкоголиками под пятьдесят, либо растоптанными жизнью молодыми мужчинами. Как правило, ни те ни другие не покупают что-то дорогое, если можно так сказать. Отдают предпочтение чему-то более дешевому. Что сильно бьет по мозгам. Это место вообще любит притягивать к себе людей, у которых все идет по наклонной.       — Я могу идти работать?       — Вали уже. — Хаск оперся щекой о левую ладонь, разливая немного виски на стол. — Твою ж… И закрой дверь, меня сейчас стошнит от музыки.       «¡Может, стоит меньше пить, mamón*!» — пронеслось в голове, но она оставила эту фразу при себе, стремительно покидая кабинет. Наконец-то можно вдохнуть чуть глубже.       Возможно, она могла бы найти место куда лучше, где человеческий труд оплачивается должным образом. Возможно. Если бы нужда не дышала в затылок. И если бы у нее была такая роскошь, как время. А еще финансовая подушка. И еще много чего, чего у нее нет. И черт возьми Вегги уже предвкушала, насколько ужасной будет эта ночь. Это что-то вроде личной приметы: «Если Хаск появляется в дверях бара — смена будет максимально дерьмовой». Ей не осталось ничего, кроме как быстро выдохнуть и переварить этот диалог, прежде чем направиться за барную стойку через небольшой склад.       На самом деле, работа не была сложной. Просто бесконечно протираешь стойку, изображая бурную рабочую деятельность. Выслушиваешь пьяные и, непременно, драматичные истории из жизни, разливаешь алкоголь, парируешь вульгарные комплименты от пьяных мужчин. Затем снова разливаешь алкоголь. Снова парируешь. Снова разливаешь. Иногда, конечно, приходится выставлять за дверь не самых спокойных посетителей, но в этом ей помогает Энтони.       Самое сложное, что ей нужно сделать, — убрать весь беспорядок, закрыть дверь и пересчитать кассу. И тогда можно смело вернуться домой в районе семи утра и выпасть из жизни до самого обеда. Не самое веселое занятие. Но это было куда лучше предыдущей работы. Вегги бы вообще не хотела о ней вспоминать.       — Эй, Вегс, где тебя носит?       Энтони с шумом вломился в кладовую, толкая дверь спиной, пока его хлипкие руки едва ли удерживали ящик со звенящими внутри бутылками пива. Его худощавое тело изгибалось, словно пластилин, когда он наконец обернулся в сторону Вегги, растягиваясь в самой широкой и самой язвительной улыбке, которую та когда-либо видела.       — Меня там сейчас на куски порвут.       — Я была у Хаска, ты же знаешь.       На вытянутом лице Энтони тут же растянулась язвительная ухмылка, но и без нее Вагата знала, что тот просто шутит. Она знала, что сейчас в баре нет никого, кроме них двоих и умирающего от похмелья Хаска.       — Кажется, кого-то нагнули раком? — Хитро протянул он, оставляя ящик на нижней полке под полкой с абсентом.       — Завидуешь?       — Ну, в отличие от некоторых, меня нагибают по собственному желанию.       Энтони жеманно выгнул спину, прежде чем поднять левое бедро и бодро шлепнуть себя по заднице. Глаза Вегги, казалось, закатились к самому затылку, и она с силой затянула черный фартук на пояснице, завязав тугой узел.       — Тогда иди и отсоси ему его сморщенный член, чтобы он успокоился и перестал доебывать меня с вещами, о которых я ничего не знаю.       — Что на этот раз? — Уже более серьезно спросил он, воздерживаясь от язвительных комментариев, которые так очевидно поблескивали во взгляде.       — Кто-то спер четыре бутылки коньяка.       — Дерьмо, это тот, про который я думаю?       Энтони на секунду задумался, запуская пальцы в осветленные волосы, розовый цвет с которых уже давно почти смылся. Его карие глаза внимательно следили за действиями Вегги, словно надеясь на то, что та сейчас рассмеется и скажет, что это просто глупая шутка.       — Именно он.       — Дело дрянь. — На полу-выдохе тот оперся поясницей о небольшой столик, на котором лежал всякий хлам, начиная от полупустой пачки сигарет и заканчивая упаковкой влажных салфеток. — Хаск за это пойло задницу порвет.       — Не хочу тебя огорчать, но из всех нас задницу рвешь только ты. — На ее смуглое лицо падала густая тень, но даже так ухмылка была слишком очевидна.       — Ах, ты… — Глаза Энтони моментально расширились, как только он понял шутку. — Ладно, сучка, один-один.       — Он вычтет их из нашей зарплаты. — Хитрая улыбка тут же исчезла с его лица.       — Серьезно?! — Вегги кивнула, ощупывая карманы. Не забыла ли она свой телефон в куртке. Бред. Она никогда ничего не забывает. — Но мы же тут не при чем!       Наступил момент тишины. Оба уставились друг на друга. Взгляд Энтони сузился до темных полос, а его густые выразительные брови нахмурились так, словно бы он сканировал Вегги с ног до головы. Уголки его челюсти заметно напряглись, как только тонкая полоска губ сомкнулась в подозрительную трубочку.       — Это же не ты украла их?       — Я похожа на воровку?       Энтони продолжал вглядываться в нее, подмечая каждое действие, ожидая каких-либо неловких движений, которые могли бы сигнализировать о наглой лжи. Ничего не было. Даже полунамека. Она по-прежнему стояла словно солдат с выпрямленными вдоль тела руками.        — Все, хватит. Нас сейчас точно на куски порвут, если мы не начнем работать.       — Ладно-ладно, но я слежу за тобой.       Вегги громко цокнула, пихая Энтони в сторону выхода из кладовой.                            

***

      Вегги не могла сдерживать ехидной и немного истеричной улыбки, то и дело проскальзывающей на ее губах. Она снова оказалась права. И Энтони снова неохотно вручил ей десять баксов за проигранный спор. Но даже такой любимый ею вкус хоть и небольшой, но победы не спасал от нарастающего жжения в груди. Как и не спасал от пьяного в хлам мужчины, сидящего за барной стойкой уже добрые часов шесть и совсем не желающего уходить. Он даже не подавал намека. А тем временем стрелки на часах медленно доползали до половины шестого утра.       — Понмаешь, я… — Мужчина звонко икнул, повесив голову между плеч, так словно бы та была тряпичной. — Я любю ее… я досих пор ее любю… а она…       Он сделал длительную паузу, осматриваясь по сторонам, прежде чем его рука вяло потянулась к бутылке коньяка. Разумеется, он пролил на стойку половину из того, что осталось в ней. Вегги показательно закатила глаза, агрессивно протирая коньяк тряпкой, как только мужчина поднял стакан и уткнулся в его края сухими губами. Он даже не поморщился, выпив все одним глотком.       — Спсиба… — Промямлил он, прикованный взглядом к тряпке, но как только Вегги убрала ее, тот поставил стакан на место. Казалось, со всей силой, что осталась в его теле. — Я гтов на все ради не!       Он вскочил со своего стула, слабо ударив кулаком по столешнице. Его ноги предательски пошатнули тело вправо, заставив поспешно опуститься обратно на стул. От бутылок, расставленных на стеллажах, вновь отскочил уже более слабый Ик. Плечи его подпрыгнули, выбив на лоб прядь блондинистых с легкими проблесками седины волос, покрытых тонной геля для фиксации.       — И ради мьей дочри…       Слабо добавил он, по-детски насупившись, пока его ухоженные пальцы правой руки безрезультатно пытались заправить прядь обратно. В конце концов они оставили эту затею. И мужчина лишь нелепо сложил губы трубочкой, направив слабый поток воздуха вверх. Это действие так же не принесло никакого результата. На секунду он смолк. Его плечи вновь опустились в протяжном выдохе, прежде чем тот почесал веснушчатую щеку. Вегги окинула бар недовольным взглядом.       Звеняще тихо и пусто. До конца смены оставалось двадцать пять минут.       Она вдавила тряпку в стакан, который уже звенел от трения. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не вытолкать этого прилизанного слюнтяя за дверь. Если он не уйдет сам, конечно. Прямо сейчас. Тряпка соскользнула со стекла, и на мгновение Вегги показалось, что мужчина уснул прямо за стойкой. Его голова вновь болталась подобно тряпке между плеч, все так же безвольно опущенных и нашедших опору в прижатых к барной стойке локтях.       Вегги с отвращением осмотрела его силуэт. Зачесанные кзади волосы уже давно растрепались и потеряли свою прежнюю форму. Ослабленный узел галстука неряшливо болтался на уровне трех пуговиц от воротника, левый край которого задрался кверху. Небрежно и, явно, второпях закатанные до самого локтя рукава белоснежной рубашки. Одним словом, он не был похож на типичных обывателей бара. Разве что трехдневная щетина роднила его с теми, кто обычно приходил сюда. Но его предательски выдавали посеребренные и дорогие часы, идеально сидевшие на левом запястье. Что-что, но Вегги приходилось встречаться с подобными экспонатами, от которых за милю веяло лоском и толстенным кошельком. Намного чаще, чем ей этого хотелось. И ей всегда хотелось забыть каждую из этих встреч.       — Эм, сэр?       Она неуверенно потянулась к его плечу, потому что тот впервые замолчал дольше, чем на пару секунд. Просто чтобы проверить, что он не отключился. Но едва ли она смогла дотянуться до него, как тот тут же вскочил на месте, резко поднимая голову. Его глаза засверкали так, словно бы он увидел перед собой не раздраженную барменшу, а Пресвятую Деву Марию, обрамленную райским светом.       — Моя дчка такая очрвателная! — Он засуетился в попытках вынуть телефон из кармана отглаженных брюк. Тот выпал из ослабших от алкоголя пальцев, и с грохотом упал у ножки барного стула. — Упс, оддну минтку…       Весело промямлил он, нагибаясь за телефоном, и едва ли не свалился под стойку, если бы не его рука, что так прочно вцепилась в ее край. Вегги с силой потерла переносицу.       До конца смены оставалось пятнадцать минут.       — Ох-хо-хо, а вотия! О чемя?.. А, да-а-а-а, мья дочь!       — Сэр, простите, но…       Вегги не успела договорить, как мужчина резко вытянул руку с телефоном, чуть ли не ткнув экраном ей в лицо. Той пришлось втянуть шею, чтобы сосредоточить свое не совсем острое на один глаз зрение. С экрана последней модели Apple на нее смотрела светловолосая девочка на вид лет десяти или двенадцати. Вегги не могла понять. Фотография была не лучшего качества. Но даже так можно было рассмотреть веснушки на округлых от широкой улыбки и румяных щеках.       — Мья любимая Чрли. Правда милшка? — Мужчина радостно потряс экраном, растянувшись в такой же широкой улыбке.       — Само очарование… — До скрежета натянутая улыбка разгладила все морщинки на губах Вегги, придав им почти пластиковый вид.       — О! А вот мья жена! — Мужчина не глядя провел пальцем другой руки по экрану телефона, и вот с экрана смотрела уже утка.       — Простите, сэр, но мне нужно принести еще коньяка. — Она указала в сторону уже пустой бутылки. — Если вы, конечно, будете еще?       — Ох, да-да, кнечно!       Вегги грубо кивнула, резко обернувшись в сторону склада. Мужчина улегся левой щекой в изгиб локтя, положив телефон экраном вниз на стойку.       До конца смены осталось десять минут.       Пройдя через широкую дверь, Вегги с силой швырнула тряпку на столик, отчего пачка с уже одной сигаретой упала на пол.       — Воу-воу, полегче, громила. — Энтони тут же отложил свой телефон в сторону, быстро подняв пачку и запихнув ее в карман потертых джинсов. — Что случилось?       — Либо мы сейчас же выставляем этого Maje** за дверь, либо я разбиваю его лицо о барную стойку!       — Ну что же ты, я же говорил тебе, что людей бить нельзя. — Энтони обошел Вегги, остановившись сзади нее, и тихо поцокал, согнувшись чуть ли не пополам.       — Это, блять, несмешно! — Она напрягла ноги, чтобы успокоить подергивание колена, и выпрямила сжатые в кулаки руки вдоль тела. — Мы уже должны были закрыться тридцать минут назад, а он все еще сидит там! Пьяный в задницу и показывает мне фотки своей дочери!       Заливистый смех зазвенел за спиной, и Вегги насупилась еще сильнее, вдавив ногти в ладони с такой силой, что, если бы в руках сейчас были стаканы, они бы разлетелись в дребезги.       — Он что? — Энтони, все еще хихикая, утер слезу с уголка глаза указательным пальцем.       — Я не шучу!       Он замолк в одну секунду, как только Вегги яростно обернулась. Она хотела домой, хоть и ненавидела его всем своим сердцем. Хотела поесть и лечь спать, забыв обо всем этом дерьме хотя бы на пять часов. Из ее ноздрей грозил пойти обжигающий пар, когда упрямый, строгий и не скрытый за пепельной челкой карий глаз уставился на Энтони снизу вверх.       — Эй, остынь, Вегс. — Тот чуть приподнял руки, словно бы защищаясь от назревающего удара в челюсть. — У меня есть идея получше.       Вегги скептически нахмурила брови. Какая к черту идея, когда она была готова взорваться словно атомная бомба, разрушив все, что находится в ближайшем радиусе. Энтони прекрасно знает, как быстро она нагревается так сильно, что под ногами плавятся шаги. Он знает, как быстро она приходит в ярость.       — Послушай. — Он сделал протяжный вдох. — Ты вообще видела его? Его обувь? Готов поспорить, что она стоит больше, чем наши зарплаты за год вместе взятые.       — Я не собираюсь спорить. — Фыркнула Вегги.       — Да нет же! Я просто хочу сказать, что у этого мужика много денег.       — И что предлагаешь?! Стащить его бумажник?!       Вегги вытянулась. Казалось, что еще секунда и ее тело сорвется от невыносимого напряжения в мышцах. И это дурацкое колено. Будь оно неладно.       — Ну, не настолько. — Энтони непринужденно хихикнул. — Я просто предлагаю напоить его еще чуть-чуть, чтобы у него к черту отшибло память, после чего ты вежливо напомнишь ему заплатить за четыре бутылки.       — Ты идиот?! — Не выдержав, вспылила Вегги.       — Тише-тише. — Энтони махнул ладонями вниз два раза, чтобы та понизила громкость. — Ты же не хочешь остаться без зарплаты в этом месяце? Сумму за одну бутылку вложим в кассу, остальное пополам. Все честно! Ну как?       — Ты просто…       Она не смогла найти подходящих слов, резко повернувшись спиной. Это была очень скользкая затея, учитывая то, что тот уже заплатил за одну бутылку. А если он напьется так, что не сможет ходить и вообще потеряет остатки здравого смысла? Что тогда ей делать с полумертвым телом, лежащим за барной стойкой? А что, если он все вспомнит и подаст на нее в суд за мошенничество? Это была КРАЙНЕ скользкая затея!       — Ну посуди сама, Вегс! — Энтони следовал за ней по пятам, пока та нервно нарезала круги по складу. — У него наверняка куча денег, думаешь, это сделает в его бюджете огромную финансовую дыру? Я в этом сомневаюсь. К тому же, ты говорила, что у тебя снова напряг с оплатой жилья в этом месяце, разве нет?       Вегги замирает.       Сукин сын решил резать по живому. Но он был чертовски прав. Она задерживала оплату уже на неделю, и ей крайне осточертело умолять арендодателя отсрочить ее еще на небольшой срок. Да и перспектива оказаться на улице с голой задницей никак не утешала. Конечно, сумма за три бутылки, поделенная пополам, даже если это был самый дорогой коньяк в баре, не окупит весь недостаток зарплаты за этот месяц. Но Вагата хотя бы сможет оплатить аренду. Ей нужно было только дождаться, когда Хаск перечислит на ее карту чертовы копейки через полторы недели. Сумма пяти бутылок явно не создаст дыры в бюджете этого мужчины. По крайней мере не такую огромную, как в бюджете Вегги. Потому она сделала еще пару кругов по складу, прежде чем резко обернуться так, что Энтони оказался в миллиметре от нее.       — ¡Puchica***! Ладно. — Безнадежно выдохнула Вегги. — НО! Но если через какое-то время к нам завалятся копы, я свалю всю вину на тебя!       — Ты пойдешь со мной как соучастница. — Энтони игриво подмигнул ей.       — Мне хотя бы будет не страшно нагибаться за мылом в душевой.       — Ладно-ладно, теперь иди и выключи вывеску. — Он сделал вид, что не расслышал, но во взгляде все равно промелькнула искорка озорства.       Вегги нехотя поплелась к выходу из кладовой, не забыв прихватить бутылку и тряпку. К ее разочарованию и счастью мужчина за стойкой не спал. Его зеленый взгляд лениво разглядывал блики от стеллажей барной стойки в стакане, который он крутил в руке.       — Простите за ожидание, сэр. — Пальцы ловко открутили крышку, разливая коньяк в стакан, который тот тут же поставил на место, заметно оживившись.       — Ничго страшнго…       Он вновь издал противный Ик. Вегги вышла из-за барной стойки и направилась к выходу, чтобы отключить вывеску. Ей пришлось покопошиться несколько секунд, потому что выключатель находился в не самом удобном для нее месте, до которого еще нужно было дотянуться с ее-то ростом. И как только пальцы наконец-то нащупали чертов переключатель и придали ему нужное положение, ухо четко распознало звук открывающейся в бар двери.       — О-о-о, нет-нет, извините, но мы закрываемся.       — Ох, нет-нет, я только…       Высокий женский голос тут же замолк, как только Вегги выпрямилась и наконец обернулась в сторону говорящей. Ей пришлось чуть задрать подбородок, чтобы достигнуть взглядом ее лица. Два широких зеленых глаза сконфуженно смотрели на нее, то и дело отскакивая в разные углы бара. Словно бы стесняясь длительного контакта. Губы растягивались в слабой улыбке, приподнимая плавный изгиб веснушчатых скул.       — Эм… Вон тот мужчина… эм… мой отец… — Девушка издала неловкое и кроткое хихиканье, и легким движением руки поправила светлые волосы, спадающие на левую бровь. — Я только заберу его и все.       Вегги молча кивнула, пропуская ту в бар. И ей хватило ровно две секунды, чтобы узнать в этой девушке ту самую девочку с фотографии на экране телефона.       — Пап?       Девушка села на соседний барный стул, прежде чем аккуратно дотронуться до предплечья отца. Тот снова повесил голову между плеч. Вегги проследовала за ней, почти беззвучно заходя за барную стойку. Она всеми силами старалась не обращать внимания на разворачивающуюся перед ней семейную драму. Выходило очень плохо. Было тихо. И они были тут одни. Потому она агрессивно натирала первый попавшийся фужер, казалось, до дыр.       — Да-да… — Мужчина медленно поднял голову, словно бы та весила больше тонны. Его веки поочередно прикрыли глупый взгляд, прежде чем с медлительным восторгом распахнуться. — Ох, Утенк, как тытут окзалас?       — Я прилетела почти в два ночи, но тебя не было в отеле. Мне сказали, что ты уже давно ушел. — Она на секунду смолкла, наконец облокотившись о барную стойку. — Я объездила кучу баров, хорошо, что город не такой большой, как Сан-Франциско.       — Ты на масшине? — Мужчина резко встрепенулся, казалось, что его взгляд на мгновение стал на толику трезвее.       — Ну, я взяла твою… ты же не против? — Тот отрицательно качнул головой, вновь потягиваясь пальцами к наполовину пустому стакану, на что девушка зацокала так, как обычно цокают непослушным детям. — Думаю, с тебя хватит.       — Эт она послала тебя за мнй? — Девушка молчала, на этот раз как-то виновато растягивая губы. — Ну кнечно же она! Ктоже есще…       — Пап, тебе нужно поспать. — Она аккуратно подцепила его под локоть, чуть приподняв, но тот резко тряхнул рукой, почти свалившись со стула. — Пап.       — Чарли!       Он дернулся, но вес непослушного тела прижал его к барной стойке. Его ноги напрочь отказывались держать равновесие. Обмякшие руки пытались приподнять вес, отталкиваясь от столешницы, но вместо этого они заскользили в разные стороны. Вегги вздрогнула, как только стакан звонко покачнулся, прижавшись ребром к начищенной до блеска поверхности. Пару капель моментально впитались в бордовый джемпер, отчего Чарли отскочила, взметнув ладони.       — Твою ж! Дерьмо. Простите. Пожалуйста, извините.       Своей длинной рукой она тут же схватила целую гору бумажных полотенец, лежащих на краю бара, и принялась суматошно утирать разлитый коньяк. Руки упрямо двигали мокрую бумагу, в попытках устранить беспорядок, пока плечи Чарли дергались от неловкого смеха.       — Ничего страшного… — Буквально стиснув зубы, прошипела Вегги. Она знала, что это звучало больше угрожающе, чем доброжелательно. Она даже не старалась.       — Мне жаль…       Чарли дерганными движениями отодвинула кучу мокрой бумаги от себя вправо, виновато поднимая взгляд и на секунду замирая. Вегги сжимала тряпку в своих ладонях с каждой секундой все сильнее, поймав этот ускользающий зеленый. Она не знала, какая сила помогала ей держать себя в руках. Не давала ей взорваться, а лишь кипеть, как на медленном огне, пронзая взгляд напротив своим. Тот, в свою очередь, метнулся вниз, докуда позволяла барная стойка, прежде чем вернуться и тут же отскочить в сторону.       — Так все, пора возвращаться в отель.       Голос Чарли по-прежнему оставался высоким, но тон ее вдруг стал решительным, почти приказным. Она попыталась подцепить отца под руки, буквально стягивая со стула. Сил не хватало. Хотя мужчина, явно, был ниже своей дочери на целую голову. Если не на полторы. Он что-то неразборчиво мычал себе под нос, превратившись в бессвязный кусок мяса. Видимо, от резкого подъёма. Оно и не удивительно, ведь за все это время он вставал раза три. Последние два часа и вовсе практически прирос к стулу.       — Я помогу.       — Ох, нет-нет, не стоит. — Затараторила Чарли, едва ли удерживая вес своего отца. Ее длинные ноги предательски подкашивались.       — Чем быстрее мы его вынесем, тем быстрее я пойду домой. — Проворчала Вегги, скидывая тряпку рядом с кучей, которая когда-то была бумажными полотенцами.       — Ха, справедливо.       Она быстро обежала Чарли, чтобы занять более удобное положение слева, обхватив мужчину за пояс и помогая вытянуть его ноги из небольшого расстояния между стулом и стойкой. От усилий лицо Чарли покраснело так сильно, что на нем уже невозможно было разглядеть веснушек. Она со всей силы потянула отца на себя, наконец стащив со стула, после чего весь вес его тела тут же обрушился на нее. Ее ноги чуть пошатнуло вправо. Вегги быстро приняла часть веса на себя. Чарли благодарно кивнула.       Они практически волоком протащили его поперек всего бара к выходу, под несуразное мычание, волоча ногами по полу, и наконец достигли двери. Чарли вслепую толкнула ее ногой. Затем, поддев плечом, они наконец-то оказались на улице.       Уже светало.       — Куда?       — Вон та машина.       Чарли кивнула в сторону темно-красной легковой BMW, стоящей чуть левее от входа в бар. Силы были уже на исходе. Она закопошилась в кармане своих джинсов, чтобы достать ключи. Вегги была готова либо упасть пластом на тротуар, благо тот не был слишком грязным из-за недавнего дождя, либо выкинуть на него эту полумертвую тушу. Ей больше нравился второй вариант. И вот наконец-то раздался желанный сигнал автомобиля. Чарли открыла заднюю дверь.       Она неуклюже влезла в салон. Затылок ее ударился о корпус, и губы прошипели тихое «Блять» под нос. Спустя секунду она протащила торс отца за собой. Вегги оставалось лишь запихнуть в салон его ноги, после чего достаточно сильно захлопнуть дверь.       — Уф, спасибо. Одна бы я его не дотащила. — Закрывая дверь с другой стороны, Чарли стряхнула невидимую пыль со своего джемпера и дотошно нахмурила брови, как только взгляд нашел едва заметные пятна от коньяка. — Правда, большое спасибо.       Вегги лишь пожала плечами, пытаясь выдавить улыбку. Ничего не вышло. Ее дыхание было сбито, хоть она и была сложена довольно крепко. Наверное, потому что ее ноги слишком ослабли от ночной смены. Или потому что мужчина и правда был тяжелым. Не важно. Вегги резко сдула челку с кончика носа. Энтони будет расстроен, когда узнает, что их план провалился.       — Эм, ну, не буду мешать закрытию. — Широкий зеленый взгляд не спеша перевел свое внимание с тротуара на Вагату. На лице растянулась неловкая улыбка.       — Стой! — Вегги дернулась вперед, как только Чарли на три четверти обернулась в сторону машины. Язык вдруг стал тяжелее, чем обычно, но, покатав его во рту две секунды, кулаки решительно сжались. — Он забыл заплатить за две бутылки.       — Две! — Зеленый взгляд стал еще шире, как только брови подлетели вверх. — Он что, пил тут весь день?!       Вегги на секунду замялась.       Колено ее дрогнуло.       — Прошу прощения, одну! — Выпалила она. — Одну бутылку.       — Ох, да, сейчас, конечно! — Чарли закопошилась по карманам, но явно не нашла того, что искала. — Бумажник в машине. Одну секунду.       Вегги с силой закусила нижнюю губу в ожидании, стоя как вкопанная. Сжатые в кулаки ладони сильно вспотели. Ее дыхание снова сбилось, не успев даже толком восстановиться, запустив звонкое сердцебиение.       — Вот! — Чарли не глядя вручила пару купюр, вновь улыбаясь. — Сдачи не нужно. Это чаевые за помощь.       Вегги незамедлительно приняла деньги. Они тут же закусали за пальцы, но она все равно прижала их к груди. Похоже, Энтони прав. Видимо, у Чарли и ее отца, действительно, много денег. Иначе как объяснить то, с какой легкостью та вытащила из своего бумажника все наличные, что у нее были, прежде чем наконец сесть за руль.       И Вагата осталась стоять на улице до тех пор, пока мотор приятно не зарычал, прокручивая колеса и отдаляя машину вдоль по улице. Лишь когда задние фары достаточно обмельчали, чтобы стать просто двумя размытыми точками вдалеке, Вегги пересчитала купюры.       Сумма в ее руках практически покрывала стоимость четырех бутылок.