Лис и цветок

1. Утро после бури День рождения принца остался позади, но праздничное настроение исчезло быстро — как дым фейерверков, развеянный ветром. Уже на следующее утро во дворце запахло грозой. Слуги шептались по углам, советники перешёптывались громче обычного, а жена князя — госпожа Янь — ходила с таким видом, будто проглотила живую осу. Хуа Чэн заметил это сразу. Его уши ловили каждое слово: — Говорят, она всю ночь плакала князю… что её опозорили… что принц неуважителен… — А что она хотела? На церемонию пригласили первую жену, а не её… — Тише! Услышат! Хуа Чэн нашёл Се Ляня в библиотеке — принц сидел над свитком, но не читал, а смотрел в стену. — Ты слышал? — спросил лисёнок. — Слышал, — ответил Се Лянь без обычной теплоты. — Отец вызвал меня на разговор. Сегодня после обеда. — Я пойду с тобой. — Нельзя. Это семейное дело. — Я буду ждать за дверью. — Как хочешь. Хуа Чэн никогда не видел принца таким — замкнутым, холодным, как лёд. Внутри у лисёнка всё сжалось. 1. Вызов Тронный зал встретил Се Ляня тишиной. Князь сидел на возвышении — уставший, с мешками под глазами, в простом халате, без украшений. Рядом с ним, на отдельном кресле, восседала госпожа Янь — в ярко-пурпурном платье с золотой вышивкой, с лицом, раскрасневшимся от злости и сладких слёз. По бокам стояли советники — те же, что и всегда: Чэнь, Ван, Ли и ещё двое. Все с каменными лицами. Советник Чэнь, тот самый, который вёл уроки управления, молчал и смотрел в пол. Ему было не по себе. Остальные — напротив, ловили каждое слово, как вороньё добычу. — Войди, — сказал князь. Се Лянь вошёл. Поклонился. Выпрямился. — Отец. — Не называй меня отцом, — резко сказал князь. — Сегодня я — твой господин. А ты — мой подданный, который нарушил этикет. — Каким образом? — спросил Се Лянь спокойно. — Каким? — госпожа Янь вскочила с места. — Вы пригласили на церемонию женщину, которая не имеет права появляться при дворе! Вы оскорбили меня — вашу мачеху — перед всеми послами! Вы… — Мачехой я вас не считаю, — перебил Се Лянь. — Моя мать жива. И она имеет право проводить церемонию для своего сына. — Как ты смеешь! — заверещала госпожа Янь. — Князь! Вы слышите? Он… — Дай ему сказать, — устало произнёс князь. Госпожа Янь замолчала, но её губы дрожали, глаза метали молнии. — Я пригласил свою мать, потому что она — моя мать, — продолжил Се Лянь. — И потому что традиция гласит: церемонию благословения проводит та, кто родила. Госпожа Янь не родила меня. И не имеет права её проводить. — Но она — твоя мачеха! — вставил советник Ван. — Она заняла место твоей матери. — Заняла место? — переспросил Се Лянь. — Разве мой отец развёлся? Нет. Он просто заточил мою мать и привёл другую. Это не развод, это — узурпация. — Се Лянь! — князь стукнул кулаком по подлокотнику. — Ты переходишь границы! — Я говорю правду, — ответил принц, не повышая голоса. — А правда — это не преступление. Госпожа Янь снова заговорила — быстро, жалобно, с приторной сладостью: — Князь, он оскорбляет меня при всех! Я всю ночь не спала, всё думала, чем я заслужила такую неблагодарность. Я же заботилась о нём, пыталась заменить мать! А он… — Вы не заменяли, — перебил Се Лянь. — Вы игнорировали. Вы никогда не приходили в мои покои. Ни разу не спросили, здоров ли я. Ни разу не пригласили на чай. Вы просто требовали, чтобы я называл вас «матушкой» перед чужими. И это не забота, это — фальшь. Госпожа Янь взвизгнула и начала плакать — громко, истерично, прикрывая лицо рукавом. — Князь! Князь! Он меня убивает словами! — Довольно! — рявкнул князь. — Се Лянь, прекрати! — Я не начал, — ответил принц. — Я только отвечаю на обвинения. 1. Попытка высказаться Се Лянь хотел продолжить, но советники загалдели: — Неуважение к старшим! — Нарушение субординации! — Омега не должен так разговаривать! Принц пытался вставить слово, но его перебивали снова и снова. Госпожа Янь не умолкала ни на секунду — лила слёзы, жаловалась, причитала. — Она украла мои драгоценности! — вдруг выкрикнула она. — Я заметила пропажу после праздника! Серебряные серьги с бирюзой, подарок князя! Он их взял! — Я не брал, — спокойно сказал Се Лянь. — А кто? Твой лисёнок? Этот демон! Он шныряет по дворцу, где попало… — Хуа Чэн не вор. — Откуда ты знаешь? Он же из леса! Он всю жизнь воровал, чтобы выжить! — Хватит, — тихо сказал Се Лянь, и в его голосе зазвенел металл. — Вы обвиняете без доказательств. Это клевета. — Доказательства? — госпожа Янь вскочила. — Посмотрите на него! Он одевается в шёлк, носит украшения, которых недостоин! Кто ему всё это дал? Вы, Ваше Высочество? А на какие средства? — На мои личные, — ответил принц. — Я имею право тратить свои деньги на кого хочу. — Свои? — усмехнулась она. — Все деньги княжества — это деньги князя. А князь — это мой муж. Значит, это мои деньги. — Вы ошибаетесь, — сказал Се Лянь. — У меня есть личный счёт, открытый моей матерью в день моего рождения. Он не принадлежит княжеству. И я могу тратить его без согласия князя. Госпожа Янь открыла рот, но не нашла, что ответить. — И ещё, — добавил Се Лянь, — мои драгоценности передаются по наследству от его матери. Они тоже не принадлежат казне. Князь сидел молча, сжав кулаки. Видно было, что ему не по себе, но он не вмешивался. 1. Уход с совета Когда госпожа Янь снова начала плести небылицы — о том, что Се Лянь якобы грубил послам, что он оскорбил её родственников, что он тайно тратит золото на своих фаворитов, — принц вдруг встал. — Прошу прощения, — сказал он и направился к выходу. — Ты куда? — рявкнул князь. — Я пришёл на разговор, а не на спектакль, — ответил Се Лянь. — Если вы хотите меня в чём-то обвинить — называйте факты, а не сплетни. Я готов отвечать. Но слушать эту бесконечную ложь… у меня нет времени. — Ты не смеешь меня покидать! — закричала госпожа Янь. — Я — Ваше Высочество, — холодно сказал Се Лянь. — И я покидаю зал тогда, когда считаю нужным. Он сделал ещё шаг. — Остановитесь! — взвизгнул советник Ван. — Это неуважение к князю! — К князю — уважение, — ответил Се Лянь, не оборачиваясь. — К вам — нет. Он уже взялся за ручку двери, когда советник Чэнь, молчавший до сих пор, сказал: — Ваше Высочество… может быть, вы сядете? Мы не закончили. — Мы и не начинали, — ответил принц. — Потому что меня не слушали. И не давали говорить. — Он обернулся. — Я могу говорить сейчас? В зале повисла тишина. Князь кивнул. Се Лянь вернулся на место, но не сел — остался стоять. — Если есть вопросы и претензии ко мне, — сказал он, глядя на советников, — вы можете их высказать письменно. И я отвечу. При свидетелях, с документами. А если вы не уверены в своих словах — то обращайтесь к советнику великих государств. Лорд Серебряный Хвост всё ещё гостит во дворце. Ему будет очень интересно выслушать, по какой причине князь Сянлэ женился второй раз без развода. Советники переглянулись. — И по какому праву девушка, которую привели в дом как наложницу, имеет статус первой жены при живой законной супруге? — продолжил Се Лянь. — Это прямое нарушение законов Великой Срединной равнины. Император не одобрит такой самоуправство. А Лорд Серебряный Хвост — его уши и глаза в провинциях. Госпожа Янь побледнела. — Вы… вы не посмеете! — Я принц, — спокойно ответил Се Лянь. — Я имею право обращаться в высшие инстанции. Он перевёл взгляд на отца. — И ещё. Моя мать — законная жена князя Сянлэ. Она родила наследника — меня. Пусть я омега, но я — принц. И она — княгиня. Почему её держат в заперти? Почему у неё нет слуг? Почему она не может выходить в сад без разрешения? Почему её личные драгоценности — приданое, подарки, которые ей дарили послы и правители соседних государств — были конфискованы? И почему, по словам госпожи Янь, их хотят забрать окончательно? Князь молчал. Его лицо было пепельным. — Более того, — голос Се Ляня стал тише, но от этого не менее твёрдым, — я знаю, что госпожа Янь требовала у отца сократить средства матери. И что она уже несколько раз пыталась отобрать у моей матери её украшения. Моя мать ничего плохого не сделала. Она не преступница. Рождение омеги — не преступление. И обращаться с ней как с преступницей — незаконно. — Хватит! — крикнул князь. — А то, что вы вторую беременность не можете зачать? — закончил Се Лянь, глядя прямо на мачеху. — Это ваши проблемы со здоровьем, а не повод мстить матери. Подло — отыгрываться на беззащитной женщине за то, что у вас самой не получается. Госпожу Янь трясло. Её лицо покрылось красными пятнами, она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Как… как ты смеешь… — прошептала она и вдруг закричала: — Князь! Князь! Он оскорбляет меня! Прикажи его наказать! Князь поднял руку. — Все вон, — сказал он. — Кроме Се Ляня. Советники поспешно покинули зал. Госпожа Янь медлила, но князь бросил на неё такой взгляд, что она вылетела пулей. Дверь закрылась. Они остались вдвоём — отец и сын. 1. Ссора — Садись, — сказал князь устало. — Я постою, — ответил Се Лянь. — Садись, я сказал! Се Лянь сел — на краешек стула, выпрямив спину. — Ты знаешь, что ты наделал? — начал князь. — Ты публично оскорбил свою мачеху. Ты пригрозил советникам Советом великих государств. Ты опозорил меня перед всеми! — Я защищал свою мать, — ответил Се Лянь. — А вы, отец, почему её не защищаете? — Твоя мать… это сложная история. — Не сложная, а позорная, — жёстко сказал принц. — Не смей так говорить! — Князь вскочил. — Ты не знаешь всего! — А вы расскажите! — Се Лянь тоже встал. — Расскажите, почему вы заточили женщину, которая вас любила? Почему вы позволили этой… этой Янь шакалить её добро? Почему вы смотрите, как моя мать живёт в нищете, пока эта выскочка купается в золоте? — Твоя мать — была моей женой! — закричал князь. — И я имею право делать с ней что хочу! — Не имеете! — голос Се Ляня дрогнул впервые. — Она — не ваша вещь! Она — человек! Она — мать вашего сына! — Ты… ты… — князь задыхался от гнева. — Ты забываешься! Я — твой отец и твой господин! Я могу отдать тебя замуж за кого угодно! Я могу заточить тебя, как твою мать! Я могу… — Можете, — тихо сказал Се Лянь. — Но тогда вам придётся объясняться с Лордом Серебряным Хвостом. И с императором. И со всеми, кто знает, что я — законный принц этой земли. Князь замолчал. Его кулаки дрожали. — Ты угрожаешь мне? — Я предупреждаю, — ответил сын. — Я не хочу войны. Я хочу справедливости. — Справедливости? — усмехнулся князь, но в его усмешке не было веселья. — В этом мире нет справедливости, мальчик. Есть сила. И есть выгода. — Тогда я создам свою справедливость, — сказал Се Лянь. — Даже если весь мир будет против. — Ты наивен. — Мне десять лет. Я имею право на наивность. А вам, отец, не десять. Они стояли друг напротив друга — два родных человека, которые стали чужими. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном поют птицы. — Уходи, — сказал наконец князь. — Уходи, пока я не сказал чего-то, о чём пожалею. — Я уйду, — ответил Се Лянь. — Но запомните: я не прощу вам того, что вы сделали с мамой. И когда я вырасту — я исправлю всё, что вы сломали. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Князь упал в кресло и закрыл лицо руками. 1. Побег В коридоре Се Ляня ждали Хуа Чэн, Фэн Синь и Му Цин. Лисёнок бросился к принцу, обхватил его за талию. — Ты как? — спросил он. — Ты бледный. — Я в порядке, — ответил Се Лянь, но его голос дрожал. — Мне нужно… мне нужно уйти. — Уйти? Куда? — Подальше отсюда. Он посмотрел на Фэн Синя. — Приготовь лошадей. Тихо. Чтобы никто не видел. — Ваше Высочество, — Фэн Синь колебался. — Это… — Это приказ. — Слушаюсь. Через полчаса они выехали через задние ворота — Се Лянь, Хуа Чэн на одной лошади (лисёнок сидел впереди), Фэн Синь и Му Цин на двух других. Вёз принц был в простой одежде — тёмно-синей, без вышивки, — и накинул поверх плащ с капюшоном, чтобы не узнали. — Куда мы едем? — спросил Хуа Чэн, когда ворота остались позади. — К лесу, — ответил Се Лянь. — К Чёрному ручью. К тому месту, где я нашёл тебя. — Зачем? — Потому что там меня никто не найдёт. И потому что мне нужно подумать. Лес встретил их тишиной. Снег почти растаял, только в низинах белели островки прошлогоднего льда. Дорога была грязной, лошади скользили, но двигались уверенно. — Фэн Синь, Му Цин, — сказал Се Лянь, когда они углубились в чащу. — Ждите нас здесь. — Ваше Высочество, это опасно, — начал Фэн Синь. — Я приказал. Телохранители переглянулись, но спорить не стали. Они остались у старого дуба, а Се Лянь и Хуа Чэн пошли дальше — к ручью. Вода была мутной после таяния снега, но всё ещё чистой. Над ручьём вился пар. — Здесь, — сказал принц, останавливаясь. — Здесь ты лежал в кустах. Маленький, грязный, больной. У тебя был заплывший глаз и спутанная шерсть. Ты смотрел на меня и не верил, что я не ударю. — А я боялся, — тихо сказал Хуа Чэн. — Очень боялся. — Я знаю. Они сели на упавшее дерево. Солнце пробивалось сквозь ещё голые ветви, отбрасывая на землю длинные тени. — Се Лянь, — спросил Хуа Чэн. — Что случилось? Принц молчал долго. Потом заговорил — тихо, отрывисто, как будто выплёвывал камни. — Я сказал отцу правду. О маме. О мачехе. О том, что они творят. Он… он не захотел слушать. Он сказал, что я наивный. Что в мире нет справедливости. — А я думаю, что есть, — сказал Хуа Чэн. — Ты — справедливый. — Этого мало. — А что нужно? — Сила, — ответил Се Лянь, глядя на ручей. — Сила, чтобы заставить других слушать. Или… или уметь уходить, когда тебя не слышат. — Ты поэтому ушёл? — Поэтому. Они замолчали. Вдалеке крикнула птица. — Се Лянь, — сказал Хуа Чэн. — Я не знаю, что такое родители. У меня их не было. Но я знаю, что такое друг. И я буду с тобой. Даже если ты уйдёшь на край света. — А если меня поймают и вернут? — Я выпущу огонь. Весь. — И сожжёшь дворец? — Если нужно будет — сожгу. Се Лянь улыбнулся — впервые за весь день. — Хорошо, — сказал он. — Тогда у нас есть план. — Какой? — Пока никакого. Но я знаю, что я не один. 1. Возвращение Они вернулись в замок под вечер. Никто не заметил отсутствия принца — или сделал вид, что не заметил. Фэн Синь и Му Цин проводили их до покоев и остались у дверей на страже. — Вы как, Ваше Высочество? — спросил Му Цин. — Жив, — ответил Се Лянь. — Спасибо. — Мы всегда с вами, — сказал Фэн Синь. — Даже если весь мир будет против. — Знаю. В покоях горел камин. Хуа Чэн помог Се Ляню снять плащ и сапоги. Принц опустился на кровать, закрыл глаза. — Хуа Чэн, — сказал он. — Да? — Посиди со мной. Пожалуйста. Лисёнок сел рядом, прижался к плечу принца. Огонь в камине тихо потрескивал. — Знаешь, — сказал Се Лянь. — Я не хочу быть князем. Я хочу быть просто… человеком. Который помогает другим. Который не врёт. Который не предаёт. — Ты и есть такой, — ответил Хуа Чэн. — Но замок меняет людей. Отец тоже был другим. Я помню. Он смеялся, когда я был маленьким. Он играл со мной. А потом… — Потом появилась она? — Не только она. Власть. Деньги. Советники. Они сказали ему, что омега — не наследник. Что он должен жениться снова, чтобы родить альфу. Что мать — обуза. Он поверил. И сломался. — Ты не сломаешься, — твёрдо сказал Хуа Чэн. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты меня спас. А сломанные люди не спасают. Се Лянь посмотрел на него — на маленького лиса с алыми глазами, с двумя хвостами, с сердцем, которое горело ярче любого огня. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты есть. — Не за что, — ответил Хуа Чэн. Они сидели в тишине, пока не стемнело. И когда луна взошла над замком, Се Лянь наконец заснул — без снов, без кошмаров, уткнувшись носом в рыжую макушку лисёнка. А за окном пели птицы. И весна была уже совсем рядом. 1. Письмо отцу Утром Се Лянь проснулся раньше обычного. Он сел за стол, взял кисточку, бумагу — и написал письмо. Всего несколько строк: «Отец. Я не прошу у вас прощения. Я не прошу вас меня понять. Я прошу только одного: не трогайте мою мать. Если я узнаю, что ей причинили вред — я уйду. Навсегда. И вы меня больше не увидите. Обещаю. Се Лянь». Он запечатал письмо сургучом с личной печатью — маленькой, с иероглифом «доверие» — и отдал Фэн Синю. — Передашь отцу, когда он проснётся. — Ваше Высочество… вы уверены? — Уверен. Фэн Синь ушёл. Се Лянь вернулся к кровати, посмотрел на Хуа Чэна, который ещё спал — свернувшись калачиком, хвосты обвивают ноги, уши чуть подрагивают во сне. — Мы справимся, — сказал принц одними губами. — Я обещаю.