Лис и цветок

1. Полтора года спустя. Весна Дворец Сянлэ утопал в цветах. Сакура, персик, слива — всё цвело одновременно, и воздух был таким густым от лепестков, что казалось, будто идёт розовый снег. Пчёлы гудели, бабочки порхали, и даже старые камни стен, казалось, радовались теплу. Хуа Чэн сидел на ветке старого дуба во внутреннем саду и болтал ногами. Ему было почти девять — он вытянулся, перестал быть похожим на щепку, щёки округлились, а глаза горели алым живым огнём. Два хвоста стали длиннее и пушистее, уши — острее. Одежды он носил теперь не те, что подарил Се Лянь на первый день рождения, а новые — сшитые по мерке, с вышитыми лисами на рукавах. На поясе висела нефритовая подвеска в виде лисы — подарок принца, который он никогда не снимал. На ладони у него плясал огненный шар — не маленькая искра, а настоящий сгусток пламени, размером с апельсин. Хуа Чэн перекидывал его с руки на руку, подбрасывал вверх, ловил за спиной, не глядя. — Не балуйся, — раздался голос снизу. Хуа Чэн посмотрел вниз. Се Лянь стоял под деревом, прикрывая глаза от солнца. За полтора года принц тоже изменился — стал выше, плечи расправились, лицо потеряло последнюю детскую округлость. Ему шёл двенадцатый год, и он уже выглядел как юноша — стройный, бледный, с длинными чёрными волосами, которые он теперь часто собирал в высокий хвост. — Я не балуюсь, — ответил Хуа Чэн, спрыгивая с ветки. Он приземлился легко, как кошка, огненный шар всё ещё плясал на его ладони. — Я тренируюсь. — Тренируйся на земле, — улыбнулся принц. — А то подожжёшь дерево. Садовники будут ругаться. Хуа Чэн дунул на шар — и тот погас, оставив в воздухе только запах озона и горячего металла. — Слушаюсь, Ваше Высочество. — Не ёрничай. — Я не ёрничаю, — лисёнок улыбнулся, обнажив маленькие, но острые клыки. — Я радуюсь жизни. Мы давно не видели солнца. — Зима была долгой, — согласился Се Лянь. Они пошли по аллее, усыпанной лепестками. Хуа Чэн шёл чуть сзади и чуть слева — место, которое он занял полтора года назад и не уступал никому. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметил лисёнок. — Что случилось? — Отец получил письмо из столицы, — ответил принц, не замедляя шага. — Приезжает племянник императора. С визитом. На несколько дней. — Племянник императора? — уши Хуа Чэна насторожились. — Зачем? — Не знаю. Может, путешествует. Может, ищет невесту. Может, просто хочет посмотреть на наши земли. — Се Лянь помолчал. — Он старше меня на два года. — Двенадцать? — Хуа Чэн нахмурился. — Ему уже почти взрослый. — Взрослым считается с шестнадцати. Но да, он уже не ребёнок. — И что ты будешь делать? — Принимать, как положено. Он гость. К тому же — родня императора. Нельзя обижать. Хуа Чэн засунул руки в рукава и насупился. Ему не нравилась эта новость. Не потому, что он был против гостей — просто он чувствовал: что-то здесь не так. Слишком неожиданно. Слишком вовремя. Но он промолчал. 2. Перемены в жизни принца За эти полтора года многое изменилось. После той ссоры, после письма, которое Се Лянь отправил отцу, князь не стал наказывать сына. Он просто… отступил. Не то чтобы помирился — они почти не разговаривали, — но перестал мешать. Самое главное: госпоже Цзинь разрешили видеться с сыном. Не каждый день, но раз в неделю они могли проводить время вместе — в её павильоне или в старом саду. Иногда ей даже позволяли выходить в другие павильоны дворца под присмотром служанки. — Мама сегодня ходила в библиотеку, — сказал Се Лянь, когда они сели на скамейку у пруда. — Она так давно не держала в руках новых книг. Она плакала от счастья. — Это хорошо, — ответил Хуа Чэн. — А кто ей теперь прислуживает? — Выделили одну старую служанку — тётю Мэй, ты её знаешь, она раньше работала на кухне, — и одного слугу-омегу. Молодой, лет двадцати, тихий. Его зовут Цзин. Мама говорит, он заботливый. — А твоя мачеха? — Мачеха злится, но пока молчит. Ей сказали, что если она будет мешать, Лорд Серебряный Хвост доложит императору. Она боится. — Лорд всё ещё здесь? — Он уехал полгода назад. Но оставил своего помощника — того волка с серебряными волосами. На всякий случай. Хуа Чэн кивнул. Лорд Серебряный Хвост пробыл в Сянлэ почти год. Он научил лисёнка многому — не только магии, но и терпению, мудрости, умению видеть дальше собственного носа. Перед отъездом он сказал Хуа Чэну: «Ты готов. Дальше — только практика. И помни: огонь не враг. Он друг. Но даже друга нельзя использовать во зло». Хуа Чэн помнил. И тренировался каждый день. 3. Новые навыки Лорд уехал, но уроки не прекратились. Хуа Чэн теперь мог: — Выпускать огонь из рук не только искрами, но и струями, как маленькие драконы. Он мог обжечь врага на расстоянии, но никогда не делал этого без нужды. — Поджигать дрова одним взглядом — достаточно сосредоточиться и направить энергию через глаза. Это было трудно и требовало много сил, но получалось. — Жонглировать огненными шарами — для забавы. Се Лянь говорил, что это похоже на танец. Хуа Чэн мог подбросить пять шаров одновременно и поймать их, не обжигаясь. — Создавать огненный щит — невидимую стену, которая отражала стрелы и камни. Пока щит был маленьким, закрывал только его самого, но Лорд обещал, что со временем он сможет защищать и других. Иногда Хуа Чэн тренировался с Фэн Синем и Му Цином. Альфы не боялись его огня — наоборот, просили показать новые трюки. — А ты можешь зажечь мой факел? — спросил однажды Фэн Синь, протягивая тряпку на палке. Хуа Чэн посмотрел — и факел вспыхнул. — Ух ты! — восхитился Му Цин. — А если я побегу, ты сможешь поджечь стрелу на лету? — Попробуй, — усмехнулся Хуа Чэн. Му Цин отбежал на двадцать шагов, натянул лук (деревянный, без наконечника) и выстрелил. Хуа Чэн поймал взглядом стрелу в полёте — и она вспыхнула, превратившись в уголь, который упал в снег (тогда ещё была зима), зашипев. — Это было красиво, — сказал Фэн Синь. — И страшно. — Я не сожгу вас, — заверил Хуа Чэн. — Вы мои друзья. — Друзей не жгут, — согласился Му Цин. — Но врагов — можно. 4. Улучшение отношений с матерью Особенным событием этих полутора лет стало то, что госпоже Цзинь разрешили не только видеться с сыном, но и выходить в другие павильоны. Иногда — в сопровождении тёти Мэй и слуги Цзина — она гуляла по главному саду, рассматривала цветы, сидела у пруда. Люди сначала шарахались, шептались: «Заточенная княгиня», «сошла с ума», — но потом привыкли. — Мама сегодня сказала, что впервые за десять лет почувствовала себя человеком, — поделился Се Лянь как-то вечером. — А раньше кем она себя чувствовала? — Зверем в клетке, — тихо ответил принц. — Как ты, когда я нашёл тебя. Хуа Чэн сжал его руку. — Теперь она не одна. У неё есть ты. И я. — И я, — улыбнулся принц. — Спасибо тебе. — За что? — Ты дал мне смелость. Я не знал, что так сильно могу любить мать. Я думал, она забыла меня. А она ждала. Всё это время. И если бы не ты, я бы так и не осмелился бороться за неё. — Ты бы осмелился, — возразил Хуа Чэн. — Просто позже. — Может быть, — согласился Се Лянь. — Но ты сделал это раньше. Спасибо. 5. Тётя Мэй и слуга Цзин Тётя Мэй оказалась маленькой кругленькой старушкой с добрыми морщинистыми глазами и вечно мокрыми от слёз руками. Она работала во дворце тридцать лет — начинала судомойкой, потом стала кухаркой, потом нянькой для детей знати. Когда князь приказал выделить служанку для госпожи Цзинь, никто не хотел идти — боялись гнева новой княгини. Тётя Мэй вызвалась сама. — Я старая, — сказала она. — Мне уже нечего терять. А госпожа Цзинь всегда была добра ко мне. Когда я упала на кухне и сломала руку, это она позвала лекаря и заплатила из своего кармана. Я не забыла. Тётя Мэй готовила, убирала, штопала одежду и рассказывала госпоже Цзинь новости — о дворце, о городе, о том, кто родился, кто умер, кто женился. Иногда они вместе пели старые песни — те, которые госпожа Цзинь помнила с детства. Слуга Цзин был молодым омегой лет двадцати, тихим, почти бесшумным. Он никогда не поднимал глаз на госпожу, но всё делал быстро и аккуратно. Говорил редко, только когда спрашивали. И никогда не жаловался. — Откуда он? — спросил как-то Хуа Чэн у тёти Мэй. — Его купили в рабство, когда он был маленьким, — прошептала старушка. — Альфа, у которого он служил, бил его. Избил до полусмерти. Госпожа Цзинь выпросила его у князя в услужение. Сказала, что ей нужен тихий помощник. Князь согласился, потому что не хотел лишних скандалов. — А сейчас он счастлив? — Он спокоен, — ответила тётя Мэй. — Для того, кто прошёл через такое, это уже счастье. Хуа Чэн понимал. Он сам прошёл через такое. 6. Лорд Серебряный Хвост и его помощник Лорд Серебряный Хвост уехал полгода назад, но оставил во дворце своего помощника — того самого волка с серебряными волосами, который встречал его при прибытии. Его звали Лан Цзюэ. Он был высоким, молчаливым, с жёлтыми глазами и длинными клыками, которые он не прятал, даже когда улыбался. Лан Цзюэ поселили в гостевом флигеле, но он редко там бывал — большую часть времени проводил с госпожой Цзинь, охраняя её. — Почему он здесь? — спросил Хуа Чэн у принца. — Лорд боится, что мачеха может навредить матери, — ответил Се Лянь. — Лан Цзюэ — воин. Он не даст её в обиду. — А советники? — Советники боятся Лан Цзюэ. Он не просто волк, он — член клана Белого Клыка. Если с ним что-то случится, Лорд Серебряный Хвост поднимет весь Совет великих государств. Никто не хочет такой войны. Хуа Чэн смотрел, как Лан Цзюэ молча стоит у входа в павильон матери — неподвижно, как статуя, только жёлтые глаза следят за каждым, кто проходит мимо. — Он хороший страж, — сказал лисёнок. — Лучший, — согласился принц. 7. Подготовка к визиту За три дня до прибытия императорского племянника дворец снова загудел. Но теперь не весельем, а суетой. Слуги драили уже чистые полы, садовники подрезали уже ровные кусты, повара спорили о меню. — Кто он? — спросил Хуа Чэн у Се Ляня, когда они ужинали в покоях. — Его зовут принц Цзин Жэнь, — ответил Се Лянь. — Он сын младшего брата императора. Его мать — принцесса из рода… — Не это, — перебил Хуа Чэн. — Какой он человек? — Я не знаю. Я никогда с ним не встречался. — А что говорят? Се Лянь задумался. — Говорят, он умён. Учился у лучших наставников в столице. Хорошо стреляет из лука, играет на гуцине, пишет стихи. — Он помолчал. — Говорят, он ищет невесту. — Невесту? — уши Хуа Чэна встали торчком. — Зачем ему в Сянлэ? — Не знаю. Может, его отправили с поручением. Может, он путешествует. Может, хочет посмотреть на меня. — Посмотреть на тебя? — Хуа Чэн нахмурился. — Как на невесту? — Возможно, — спокойно ответил принц. — Я принц-омега из богатого княжества. Многие хотят на мне жениться. — Но тебе всего двенадцать! — В двенадцать уже можно договариваться о помолвке. А пожениться — позже. Хуа Чэн сжал кулаки. На кончиках пальцев загорелись искры. — Не злись, — сказал Се Лянь. — Это только визит. Ничего не решено. — А если он тебе не понравится? Если он будет навязываться? — Тогда я откажусь. — А если отец заставит? — Тогда я убегу, как в прошлый раз, — улыбнулся принц. — Ты же обещал меня спасти. Хуа Чэн выдохнул, затушил искры. — Обещал, — сказал он. — И спасу. 8. Прибытие Племянник императора прибыл на закате. Его карета была чёрной, с золотыми драконами, и её сопровождали двадцать всадников в серебряных доспехах. Хуа Чэн стоял рядом с Се Лянем на главной лестнице. На принце был парадный ханьфу — белый с синей вышивкой, — волосы собраны в высокий хвост и перехвачены нефритовой заколкой. На Хуа Чэне — красный, с серебряными лисами. — Ты волнуешься? — спросил лисёнок. — Немного, — признался Се Лянь. — Он — родственник императора. Это высокий гость. — А я? Я должен кланяться? — Ты — мой друг. Кланяйся как равному. Карета остановилась. Из неё вышел молодой человек. Принц Цзин Жэнь был красивым — той правильной, скучной красотой, которая не трогает сердце. Высокий для своих двенадцати лет, с прямыми чёрными волосами, уложенными в пучок с золотой заколкой. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные. Одежды — тёмно-синие, с вышитыми драконами. На поясе — меч в ножнах из чернёного серебра. Он подошёл к князю, поклонился. — Ваше Высочество князь Сянлэ, — сказал он голосом, в котором чувствовалась столичная выучка. — Я приветствую вас от имени моего дяди, императора. Он желает вам здоровья и процветания. — Благодарю, — ответил князь. — Добро пожаловать в Сянлэ, принц Цзин Жэнь. Потом императорский племянник повернулся к Се Ляню. — А вы, должно быть, принц Се Лянь? — спросил он, и в его глазах мелькнул интерес. — Да, — ответил Се Лянь, кланяясь. — Рад приветствовать вас в нашем скромном княжестве. — Скромном? — усмехнулся гость. — Я слышал, Сянлэ — жемчужина востока. Ваши мастера славятся на всю империю. И ваш сад… говорят, он прекраснее императорского. — Вы льстите, — улыбнулся Се Лянь. — Я говорю правду, — ответил Цзин Жэнь. Его взгляд скользнул по Хуа Чэну и остановился. — А это? — спросил он. — Мой друг и гость, — сказал Се Лянь. — Хуа Чэн. — Лис, — заметил императорский племянник. — Редкий гость во дворцах. — Я счастлив, что нашёл приют здесь, — ответил Хуа Чэн, стараясь говорить спокойно. Цзин Жэнь кивнул и больше не смотрел на него. Только один раз — когда они шли в зал для приёмов, — Хуа Чэн поймал его взгляд, быстрый, оценивающий. И ему стало не по себе. 9. Первый вечер Вечером был ужин в честь гостя. Хуа Чэн сидел рядом с Се Лянем, но ниже — его место было чуть позади. Госпожа Янь сияла — она надела самое лучшее платье, жемчуг, золото. Князь был мрачен. Советники раскланивались. Цзин Жэнь вёл себя безупречно — говорил о погоде, о дороге, о том, как красивы горы Сянлэ. Один раз он спросил Се Ляня о его учёбе. — Вы изучаете управление? — спросил он. — Да, — ответил принц. — Считаю, что правитель должен знать всё, что касается его земель. — Даже омега? — усмехнулся гость. — Даже омега, — твёрдо сказал Се Лянь. — Особенно омега. Цзин Жэнь задумался на мгновение, потом улыбнулся. — Вы интересный человек, принц Се Лянь, — сказал он. — Я рад, что приехал. Хуа Чэн не проронил ни слова. Он чувствовал — что-то здесь не так. Но что — не мог понять. 10. Неоконченная глава После ужина Хуа Чэн и Се Лянь вернулись в покои. Лисёнок сразу залез на кровать, поджал хвосты. — Он мне не нравится, — сказал он. — Он гость, — ответил принц. — Он смотрит на тебя как на вещь. — Он просто осторожен. — Нет, — покачал головой Хуа Чэн. — Я видел таких в лесу. Хищников, которые прикидываются травоядными. — Ты преувеличиваешь, — улыбнулся Се Лянь, но в его глазах была тревога. — Он — племянник императора. Убивать меня он не будет. — Не будет, — согласился Хуа Чэн. — Но он может попытаться тебя украсть. — Украсть? — Жениться. Увести в столицу. Сделать своей женой. — Хуа Чэн сжал кулаки. — И тогда я не смогу тебя защитить. Потому что я буду далеко. Се Лянь подошёл, сел рядом. — Пока я в Сянлэ, я в безопасности, — сказал он. — А если он захочет на мне жениться, ему придётся договариваться с отцом. А отец… отец не отдаст меня просто так. — А если он предложит что-то, от чего отец не сможет отказаться? Се Лянь замолчал. — Не знаю, — признал он. — Но сейчас это только разговоры. Они сидели в тишине. За окном пели сверчки. — Хуа Чэн, — сказал принц. — Да? — Обещай мне кое-что. — Всё что угодно. — Если однажды меня увезут… ты не бросайся в огонь. Живи. Жди. Возвращайся сильным. И тогда спасай. — Ты просишь невозможного, — прошептал лисёнок. — Прошу, — ответил Се Лянь. — Потому что я не хочу, чтобы ты погиб. Хуа Чэн посмотрел на него — в тёмные, спокойные глаза, которые видели то, что он сам ещё не понимал. — Обещаю, — сказал он. И они замолчали. А за дверью ходили слуги, и ветер нёс лепестки сакуры в тёмное небо. Но это была ещё не вся глава. Впереди было утро, и визит только начинался. Глава 12 (продолжение). Друзья из леса и званый ужин в саду 1. Друзья из леса Весенний лес манил Хуа Чэна как никогда. Теперь, когда заповедник Се Ляня охранялся лесной стражей, а браконьеров либо переловили, либо прогнали, зверолюди начинали понемногу возвращаться в свои старые земли. Не все — многие боялись, что опасность вернётся, — но самые смелые уже строили новые дома на пепелищах. Хуа Чэн часто просил у Се Ляня разрешения съездить в лес. Не один — с сопровождением, — но принц доверял ему. К тому же Хуа Чэн теперь мог защитить себя: огненные шары, струи пламени, щит — всё это было при нём. И однажды, во время такой прогулки, он встретил их. Это случилось у старого дуба — того самого, под корнями которого когда-то прятался сам Хуа Чэн. Сначала он услышал смех — звонкий, детский, лёгкий. Потом — возню. А потом из кустов вывалились трое. Два маленьких лиса — брат и сестра, рыжие, с одним хвостом у каждого, — катались по земле, пытаясь укусить друг друга за уши. Чуть поодаль стоял волчонок — серый, с пронзительными жёлтыми глазами, и смотрел на возню с надменным спокойствием. А на ветке старого дуба, свесив хвосты, висели два хорька — один тёмно-коричневый, другой почти белый, с чёрной маской на мордочке. Все они были детьми — лет пяти-семи, не старше. — Эй! — крикнул белый хорёк, первым заметив Хуа Чэна. — Ты кто? Лисы перестали драться. Волчонок насторожился. Хуа Чэн стоял на тропинке, в своей красной куртке, с нефритовой подвеской на поясе, и два его хвоста слегка покачивались. — Я Хуа Чэн, — сказал он. — Я живу во дворце. А вы? — Во дворце? — переспросил рыжий лис-мальчик, вытирая морду лапой. — Ты тот самый? Которого принц спас? — Тот самый, — кивнул Хуа Чэн. — А он правда огонь пускает? — спросила лиса-девочка, подходя ближе. — Правда. — Покажи! — хорьки заверещали в унисон. Хуа Чэн улыбнулся, поднял руку — и на ладони заплясал маленький золотой огонёк. Зверята ахнули. — А большой можешь? — спросил волчонок, всё ещё держась на расстоянии. Хуа Чэн щёлкнул пальцами — и над его головой взметнулся огненный шар размером с арбуз, переливающийся радугой. — Ух ты! — закричали лисы. — Не боитесь? — спросил Хуа Чэн. — А ты не обожжёшь? — осторожно спросил волчонок. — Друзей не обжигаю, — ответил лисёнок. — А вы будете моими друзьями? Зверята переглянулись. Потом белый хорёк спрыгнул с ветки, подбежал к Хуа Чэну и ткнулся носом в его сапог. — Буду, — сказал он. — Меня зовут Бай Сюэ. А это мой брат, Хэй Фэн. — Он кивнул на тёмного хорька, который тоже спрыгнул вниз. — Они нас дразнят «Белый снег» и «Чёрный ветер», потому что мы всегда вместе. — А мы Ли Цзи и Ли Хуа, — сказали лисы. — Мы двойняшки. Ей восемь, мне семь. Но я старше на десять минут. — Я Ао Лан, — представился волчонок, наконец подходя ближе. — Я будущий вожак стаи. — Уже вожак? — улыбнулся Хуа Чэн. — Пока нет. Но буду. Они играли до самого вечера. Хуа Чэн показывал им фокусы — зажигал искры, заставлял огонь танцевать, лепил из расплавленного стекла маленькие фигурки. Зверята визжали от восторга, пробовали сами — у лисов получились жалкие дымки, у хорьков — ничего, у волчонка — вообще никакой магии, зато он лучше всех бегал и прыгал. Когда солнце село, и лес начал темнеть, Хуа Чэн сказал: — Мне пора. Но я приду ещё. Можно? — Приходи! — закричали хорьки. — Только фокусы приноси! — И сладости! — добавила лиса-девочка. — Сладости тоже, — пообещал Хуа Чэн. Он вернулся во дворец счастливый, с горящими глазами и лёгким сердцем. — У тебя сегодня хороший день, — заметил Се Лянь, когда Хуа Чэн вбежал в покои. — Я нашёл друзей! — выпалил лисёнок. — Настоящих! Лисы, волк, хорьки. Они живут в лесу, недалеко от того места, где ты меня нашёл. Мы играли, я показывал огонь, они не боялись. — Конечно, не боялись, — улыбнулся принц. — Ты умеешь быть добрым. — Се Лянь, — Хуа Чэн вдруг замялся. — А можно… можно пригласить их во дворец? Хотя бы на один вечер? Они никогда не видели, как живут люди. Принц задумался. — Нарушать традиции? Приглашать зверолюдей во дворец, да ещё и на ужин? Советники будут ворчать. — Он помолчал. — Но я принц. И я могу приглашать кого хочу. Хорошо. Устроим ужин в саду. В честь твоих друзей. — Ура! — Хуа Чэн подпрыгнул, чуть не поджег занавеску и тут же затушил искру. — Только без пожаров, — строго сказал Се Лянь. — А то садовники меня убьют. 1. Званый ужин в цветущем саду Ужин назначили на вечер, когда сакура цвела в полную силу — лепестки падали с деревьев, кружились в воздухе, ложились на землю розовым ковром. Для гостей накрыли столы в беседке у пруда — не на парадных, высоких, а на низких, чтобы сидеть на циновках, по обычаю кочевников и зверолюдей. Се Лянь знал, что его новые знакомые будут чувствовать себя неловко за высокими столами с резными ножками. Посуду выбрали простую — глиняную, без золота, — но еда была вкусной: жареные перепела с мёдом, паровые лепёшки с мясом, овощное рагу, фрукты — яблоки, груши, айва. Для сладкого — пирог с брусникой и мёд в сотах. — А вино? — спросил Фэн Синь, помогая с приготовлениями. — Вино для взрослых, — ответил Се Лянь. — А для детей — яблочный сок и чай с жасмином. — Я не ребёнок, — буркнул Фэн Синь. — Тебе двенадцать. Ты ребёнок. — А вы? — Я принц. Мне можно иногда. Но сегодня я не буду. Чтобы гости не стеснялись. Солнце уже клонилось к закату, когда Хуа Чэн привёл своих друзей. Бай Сюэ и Хэй Фэн — хорьки — вертели головами, разглядывая дворец. Ли Цзи и Ли Хуа — лисы — прижались друг к другу, но любопытство пересиливало страх. Ао Лан — волчонок — шёл с гордо поднятой головой, хотя Хуа Чэн заметил, как дрожат его лапы. — Здесь красиво, — прошептала Ли Хуа, лиса-девочка. — Очень, — согласился брат. Се Лянь встретил их в саду. Он был в простом белом ханьфу, без украшений, с волосами, собранными в низкий хвост. — Добро пожаловать, — сказал он, кланяясь по-человечески легко, без излишней торжественности. — Я рад, что вы пришли. — Ваше Высочество, — зверята, смущаясь, поклонились в ответ — кто как умел: лисы изящно, хорьки неловко, волчонок — по-военному, как его учил отец. — Без церемоний, — улыбнулся принц. — Сегодня вы мои гости. Зовите меня Се Лянь. Они сели за стол. Сначала было неловко — никто не знал, с чего начать. Но Хуа Чэн взял лепёшку, макнул её в мёд и отправил в рот. — Я начинаю! — объявил он. — Еда вкусная, не отравленная. — Мы не ядовитые, — обиделся Фэн Синь, подавая блюдо с перепелами. — Я про еду, а не про вас, — парировал лисёнок. Зверята засмеялись, и лёд растаял. Они ели, болтали, перебивали друг друга. Се Лянь спрашивал о жизни в лесу, о семьях, о том, не нужно ли им чего. Лисы рассказали, что их родители погибли при набеге браконьеров, и они живут у старой бабушки-лисы, которая знает много сказок. Хорьки жили в норе под корнями старого дуба — той самой, где когда-то прятался Хуа Чэн. Их мать работала швеёй в новой деревне зверолюдей, отец был охотником. Ао Лан был сыном вожака волчьей стаи, которая недавно вернулась в заповедник. Его отец патрулировал границы вместе с лесной стражей. — А вы не боитесь с нами дружить? — спросил вдруг волчонок, глядя на Се Ляня. — Мы же демоны. Или полукровки. Люди нас не любят. — Я люблю, — просто ответил принц. — И Хуа Чэн — мой друг. Значит, и вы — мои друзья. Зверята переглянулись. Ли Хуа вытерла глаза рукавом — кажется, заплакала, но сделала вид, что просто чесалось. 1. Игры и подарки После ужина Се Лянь предложил сыграть в игру — запускать бумажные фонарики на воду пруда. Каждый писал на фонарике своё желание (или просто рисовал — для тех, кто не умел писать), ставил свечу и отпускал. Желания были разными. Ао Лан написал: «Хочу стать самым сильным вожаком». Ли Цзи и Ли Хуа — «Хотим, чтобы бабушка не болела». Хорьки нарисовали гору мёда и яблок. Хуа Чэн написал: «Пусть Се Лянь всегда будет счастлив». Се Лянь прочитал над его плечом и покраснел. — Ты слишком добр ко мне, — сказал он. — Ты заслужил, — ответил лисёнок. Фонарики поплыли по пруду, кружась в медленном танце. Их огоньки отражались в чёрной воде, и казалось, что в пруду зажглись звёзды. Потом Хуа Чэн достал из-за пазухи подарки — маленькие нефритовые фигурки, заказанные у городского мастера: лиса, волк, два хорька. — Это вам от меня, — сказал он. — На память. — Спасибо! — зверяты заверещали, разбирая фигурки. Се Лянь тоже приготовил подарки — каждому по поясу из мягкой кожи с вышитыми оберегами, и по гребню для шерсти из полированного дерева. — Чтобы вас не кусали блохи, — улыбнулся он. — Блохи нас не кусают, мы же не собаки, — обиделся Ао Лан. — А кто в лесу самый чистый? — спросила Ли Хуа. — Хорьки, — хорьки задрали носы. — Кошки, — возразил волчонок. — Но кошек среди нас нет. Посмеялись. Потом играли в салочки — Хуа Чэн бегал быстрее всех, потому что два хвоста помогали балансировать. Потом слушали, как Се Лянь играет на флейте — тихую мелодию, похожую на шелест листвы. Когда стемнело, и звёзды зажглись на небе, зверята начали прощаться. — Нам пора, — сказал Ао Лан. — Отец будет ругаться, если я задержусь. — Мы проводим, — предложил Се Лянь. — Фэн Синь, Му Цин, факелы. У ворот зверята обернулись. — Хуа Чэн, — крикнул Бай Сюэ. — Приходи к нам в деревню! Мы построили новую деревню — там уже больше сотни! И огороды, и колодец, и дом для собраний! — И школа есть! — добавил Хэй Фэн. — Нас учат читать и писать! — Приходите оба! — позвала Ли Хуа. — Мы устроим праздник! — Обязательно, — пообещал Се Лянь. — Через несколько дней. Зверята убежали в темноту, их голоса затихли в лесу. — Они хорошие, — сказал Хуа Чэн. — Как ты, — ответил принц. 1. Деревня зверолюдей Через три дня Хуа Чэн и Се Лянь, взяв с собой Фэн Синя, Му Цина и небольшой отряд стражи, отправились в гости. Дорога заняла не больше часа — деревня находилась в глубине заповедника, на берегу реки, где когда-то стояло старое поселение. Она была совсем новой — дома из сосновых брёвен и бамбука, крытые дранкой, стояли ровными рядами. В центре — площадь с колодцем и большим навесом, под которым собирались на общие трапезы. Чуть поодаль — длинное строение с окнами: школа. Ещё дальше — лазарет, где пахло травами. — Мы построили всё сами, — с гордостью сказал староста деревни, старый барс по имени Ши Вэй. — Кто-то умел рубить лес, кто-то — тесать доски, кто-то — ткать циновки. А Его Высочество прислал нам инструменты и семена. Без них мы бы не справились. — Вы сами справились, — возразил Се Лянь. — Инструменты — это только помощь. А строили вы сами. На площади уже собрались жители — лисы, волки, барсуки, куницы, даже несколько оленей превращённой формы. Дети бегали между взрослыми, старики сидели на лавках. Все смотрели на принца с надеждой и любопытством. — Здравствуйте, — сказал Се Лянь, обращаясь ко всем. — Я рад, что у вас теперь есть дом. Если вам что-то нужно — говорите. Если кто-то обидит — тоже говорите. Я защищу вас. Потому что вы — подданные Сянлэ. — Да здравствует принц! — крикнул кто-то. — Да здравствует Ваше Высочество! Принцу преподнесли дары — по обычаю зверолюдей: коврик из шкур, мёд в глиняном горшке, резную деревянную фигурку (покровительница дома). Хуа Чэну — маленькую лису из соломы. — Это тебе, — сказала Ли Хуа, вручая подарок. — Чтобы ты помнил, что у тебя есть семья в лесу. — Спасибо, — прошептал Хуа Чэн, и в его глазах блеснули слёзы. Они осмотрели огороды — уже вскопанные, готовые к посеву. Потом мастерскую — где делали глиняную посуду. Потом школу — за партами сидели детёныши разных зверей и выводили палочками на дощечках иероглифы. — Учитель у нас человек, — сказал Ши Вэй. — Его принц прислал. Он добрый, не бьёт. — Это хороший учитель, — кивнул Се Лянь. Вечером был общий ужин — на всю деревню. Жарили мясо на вертелах, варили кашу в больших котлах, пекли лепёшки на камнях. Хуа Чэн помогал с огнём — одним взглядом разжигал угли, чем вызвал восторг у малышей. — А ты сильный, — сказал староста. — Береги эту силу. — Я берегу, — ответил Хуа Чэн. Они вернулись в замок поздно ночью, уставшие, но счастливые. — Се Лянь, — сказал Хуа Чэн, когда они сидели в покоях. — Да? — Спасибо тебе. За то, что дал мне таких друзей. За то, что спас меня. За то, что благодаря тебе я узнал, что такое дом. — Твой дом здесь, — ответил принц, касаясь его ладони. — И в лесу тоже, — улыбнулся лисёнок. — Теперь у меня два дома. За окном пели сверчки. Весна вступала в свои права. А впереди была ещё одна встреча — с императорским племянником, но об этом они подумают завтра.