Слушай, Сэма...

За кулисами «Готического зала» суета постепенно затихала. В полумраке коридора Семен выглядел почти бесплотным: синяя туника висела на нем слишком свободно, подчеркивая болезненную худобу. Он прислонился затылком к холодной стене, прикрыв глаза, чтобы унять мельтешение синеватых искр перед взором. Тяжелые шаги Анзора он узнал бы из тысячи. Тот подошел молча, и через секунду Семен почувствовал на своих плечах знакомую тяжесть черного пальто, пахнущего ладаном и дорогим табаком. — Опять тэбя знобыт, — не то спросил, не то констатировал Анзор. Его мягкий голос с бархатистым акцентом в этой тишине звучал почти интимно. — Зачэм ты в это пекло бэз защыты лэзешь, Сэма? Сгорит твой «экран» когда-нибудь, и что я с тобой дэлать буду? Семен не открывал глаз, наслаждаясь теплом, исходящим от ткани. — Там была слишком запутанная история, Анзор... Нужно было распутать хотя бы один узел, иначе она бы не ушла из зала живой. — Жывой, мэртвой... — Анзор подошел вплотную, перекрывая собой остатки сквозняка. Он бесцеремонно взял ледяные ладони Семена в свои, широкие и горячие. — Ты о сэбэ подумай хоть раз. Глянь на свои руки — как у покойныка. Слушай, дорогой, ты жэ ясновыдящый, неужэлы ты нэ выдышь, как я злюсь, когда ты так сэбя губышь? Семен наконец поднял взгляд. В карих глазах Анзора, обычно искрящихся иронией, сейчас читалось неприкрытое, почти осязаемое беспокойство. — Вижу, — тихо ответил Семен, и в уголке его губ промелькнула тень настоящей, не «экранной» улыбки. — Твоя аура сейчас фонит так сильно, что у меня зубы сводит. Слишком много огня. — Это нэ огонь, это злость, — проворчал Анзор, но пальцы Семена не отпустил, продолжая согревать их своим теплом. — Послушай, мы сэйчас едэм ко мнэ. Никакых фантомов, никакой работы. Приготовим лобио, выпьем крэпкого чая... и чтобы до утра я от тэбя ни одного слова про «тот мыр» нэ слышал. Понял мэня? Семен вздохнул, чувствуя, как напряжение в плечах окончательно исчезает. Рядом с этим шумным, живым человеком холодные глифы и тени отступали на задний план. — Лобио — это хорошо, — согласился он, чуть крепче сжав пальцы Анзора. — Только без кинзы. Ты же знаешь, я ее не выношу. — Вах, святой чэловэк, а такой вкус нэ понымает! — Анзор картинно всплеснул руками, но тут же по-хозяйски обнял Семена за плечи, увлекая к выходу. — Ладно, сдэлаем бэз кинзы. Только ради твоих красывых, но слишком умных глаз. Пойдем, «высокое напряжэние», пока я тэбя тут ковром нэ обмотал для сугрэва. Они вышли в прохладный вечерний город, и под тяжелым черным пальто Семен впервые за день почувствовал себя по-настоящему в безопасности. Анзор что-то ворчал про «худых эмпатов», но руку с плеча так и не убрал.