Любовь вне времени.

***

В комнате горел только свет от подсвечивающей лампы. Его свет падал на голые плечи омеги, на открытую шею, на ключицы, которые он специально подчеркнул контуром. Кожа блестела от масла — кокосового, с запахом ванили. Губы были обильно смазаны блеском. Камера висела на уровне груди. Чуть выше, чтобы было видно всё тело, но под углом, чтобы скрыть лицо. Он, пусть и надевал ажурную маску и менял через программу фон, всё равно немного боялся, что его кто-то узнает. Интересно, как отнеслись бы к его маленькому хобби семья и друзья… или Юнги. Сейчас он сидел в широком геймерском кресле, бесстыдно развёл ноги и неспешно гладил свой небольшой член. Омега был совершенно голый, если не считать носков — белых, высоких, почти до колен. Юбка была давно сброшена на пол, как и школьная рубашка. Многие любили видеть его именно в этой форме. И он прекрасно понимал, что половина чата — это альфы-извращенцы, которые дрочат и представляют на его месте школьника. Он томно вздохнул, провёл рукой по члену, сжал головку и размазал каплю смазки, что выступила. Перевёл взгляд на монитор. Там летели комментарии — он их не читал, не сейчас. Только поглядывал на счётчик донатов и слушал звук уведомлений: «динь-динь» — кто-то заплатил за его дыхание. Рядом на тумбочке лежал дилдо. Чёрный, силиконовый, с выраженной головкой, имитирующий альфий член. Он взял его в руку, поднял к камере, показывая, облизнул губы — медленно и демонстративно. — Хочешь посмотреть? — спросил омега, обращаясь не к кому-то одному, а сразу ко всем, кто сейчас на него смотрел. Чат взорвался: «ДА, ДА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОКАЖИ, КАК ТЫ ЕГО БЕРЁШЬ…» Он усмехнулся, положил игрушку обратно на тумбочку и запустил руку вниз, между ног. Там уже было влажно — подготовка заняла меньше минуты, но он умел разгонять себя за тридцать секунд. Просто закрыть глаза, представить конкретные пальцы или язык. Первый стон вышел коротким, приглушённым. Омега закусил губу, глядя в камеру. Он видел себя в маленьком открытом окошке: миниатюрный омега с белыми вьющимися волосами, с блестящими глазами. Пальцами он себя подготавливал, медленно кружил, собирая смазку и ныряя вглубь, с сопутствующим звуком. Он двигал ими ритмично, но неглубоко, специально не задевая простату. Второй рукой гладил себя по соскам или снова возвращался к своему члену, но не двигая рукой, а лишь сжимая, чтобы не кончить раньше от переизбытка эмоций. Омега любил сначала разогреть себя до предела, а потом уже браться за игрушку. — Ты смотришь? — прошептал он. — Смотри. Он снова взял дилдо со стола и медленно провёл языком по головке, слизывая несуществующую смазку, затем облизал по кругу, как леденец. Губы обтянули силикон, щёки втянулись. Омега опустил игрушку глубже — на половину, чуть не поперхнулся, замер на секунду, давая камере снять крупный план: слеза на реснице, приоткрытый рот, пальцы, сжимающие основание. Из динамиков донеслось очередное «динь» — кто-то заплатил за то, чтобы он смотрел прямо в объектив. Омега послушался. Вынул дилдо изо рта — мокрый и блестящий, перевёл взгляд прямо в камеру. Без улыбки, не играя — просто голодный, открытое лицо снизу вверх. Потом снова вернул дилдо в рот, опустился до конца, представляя, что это не резиновый член, а один очень желанный, который он видел только раз — и то несколько лет назад. Представлял, как скользит губами от головки до основания, как альфа мог в это время схватить его за волосы и заставить пропустить член в горло. И гулко застонал с игрушкой во рту от собственной фантазии. Понимая, что так он скоро кончит, омега вытащил дилдо изо рта и переместился на кровать. Подложив под задницу подушку, он широко расставил ноги для лучшего ракурса. — Теперь сюда, — сказал он, коснувшись игрушкой входа. Он не спешил. Сначала просто водил головкой по промежности — туда-сюда, дразня себя, сжимая бёдра, чтобы чувствовать каждое прикосновение. Стонал тихо, почти на выдохе, закрыл глаза. Следующий донат был крупным. Омега увидел сумму и улыбнулся — по-настоящему, без фальши. — Для тебя, — шепнул он. И медленно, чувствуя, как растягиваются мышцы, как силикон нагревается от тела, толкнул игрушку внутрь. Остановился. Выдохнул. Вошёл ещё на пару сантиметров. Стон стал длиннее — омега выгнул спину, откинул голову на подушку. Когда дилдо вошло до конца, ноги разъехались ещё шире. Он начал двигаться медленно и глубоко, каждый толчок заканчивался коротким «ах». В комнате было слышно только влажные звуки, его дыхание и редкие уведомления. — Да… — выдохнул он, ускоряясь. — Да, так… Он не ждал. Вообще не ждал, что так накроет. Тело уже не слушалось — бёдра сами двигались, быстрее, чем он хотел, глубже, чем планировал. Омега сжал зубы, будто это могло хоть как-то остановить. Не могло. — Тише… — выдох сорвался, сломался на середине. Не тише — наоборот. Каждое движение отдавалось выше, сильнее, скручивало внутри, будто кто-то невидимый держал его за бёдра и задавал ритм. И хуже всего, он знал, кого представляет. Всегда одного и того же. — Чёрт… Пальцы сжались сильнее, чем нужно. Он попытался замедлиться, не получилось. Только короткий, злой выдох. Слишком близко. Слишком быстро. Омега прикусил губу, почти до боли, лишь бы не сорваться раньше, чем нужно. Лишь бы не сейчас. Но тело уже решило за него. И это было самое грязное во всём этом — не то, что он делал, а то, что не мог остановиться. Чат летел вверх, но он не видел букв — только цветные линии, означающие, что его смотрят. Сотни. Тысячи. И все хотят одного: чтобы он кончил перед камерой, раздвинув ноги ещё шире. Омега взял телефон, навёл на себя — вторая камера, снизу, чтобы было видно, как игрушка входит и выходит. Выложил в закрытый чат за отдельную плату. Через минуту его стоны стали чаще, выше — он уже не сдерживался: — Ох… охх… бля… да… Пальцы ног сжались. Живот напрягся. Омега насадился на дилдо до конца, замер на секунду, чувствуя, как пульсирует внутри, как сводит низ живота, и кончил с громким, раскатистым стоном, откинув голову и зажмурившись. Брызги попали на живот, на постель, на пальцы, сжимающие игрушку. Он лежал так несколько секунд, тяжело дыша, мокрый, с дилдо внутри, с камерой, которая всё ещё работала. Потом открыл глаза, провёл пальцами по животу, собирая свою же сперму, и, посмотрев в объектив, облизал их, мило улыбнулся. — В следующий раз, — сказал он хрипло, — принесу вибратор. И нажал на кнопку «Выключить эфир». Омега вытащил дилдо и посмотрел на дверь в свою комнату. Ведь, делая всё это, он представлял одного конкретного альфу — своего лучшего друга, который даже не подозревал, что каждый стон и каждый жест предназначались только ему. Он очень надеялся, что Юнги вернётся в их съёмную квартиру поздно и его возбуждённый аромат успеет выветриться. Но он не знал, что Юнги уже давно дома и уже полгода дрочил на его канал, узнавая в каждом движении омеги отчаянную попытку сказать: «Я хочу тебя, придурок». Но оба молчали, потому что боялись разрушить дружбу больше, чем мечтали друг о друге.