Американо без сахара

Ли Минхо не планировал менять маршрут. Он вообще ничего не планировал менять - ни в этом дне, ни в своей жизни, строго следуя своим отточенным годами правилам с почти ритуальной точностью, и не отклонялся от них, ибо любое отклонение наполняло всё его существо волной нервного напряжения. Хаос, по его убеждениям, был уделом других: тех, кто не умел держать себя в руках, кто позволял эмоциям диктовать решения, ну и ... для людей безалаберных. В его глазах они казались инфантильными и не правильными, нарушая саму суть его структурного мира своей несерьёзностью. Сам же он считал себя самым серьезным человеком на свете, строя свою вселенную на предсказуемости и четких алгоритмах, которые он установил для себя ещё много лет назад - и та держалась безупречно, как идеально отлаженный механизм.  Расписание на неделю, месяц, год - всё было продумано до мелочей.  Он знал, во сколько встанет завтра, какой маршрут выберет для пробежки, какие книги возьмёт с полки в следующую среду.  Даже мелочи - расположение вещей на столе, порядок в шкафу, последовательность утренних ритуалов - подчинялись незыблемым законам, которые Минхо неукоснительно соблюдал.  Душ всегда в 6:05, температура воды ровно 37 градусов - Минхо проверял её специальным термометром трижды: перед тем как встать под струи, спустя минуту и перед выключением.  Если показания хоть на мгновение отклонялись, процедура повторялась заново, с новым запуском воды и новой проверкой температуры. Вода должна была стекать по телу равномерными потоками, не образуя случайных завихрений или брызг на кафеле, иначе Минхо это раздражало. После душа обязательно три полотенца: первое - для головы, второе - для тела, третье - для ног. Каждое использовалось строго один раз, а затем отправлялось в корзину для белья отдельно от остальных, в специальный отсек для полотенец. В 6:25 - стакан апельсинового сока, всегда один и тот же, прозрачный, цилиндрической формы, объёмом ровно 250 мл. Минхо следил, чтобы струя была ровной, без возможности попадания капель на безупречно чистую стойку.  В противном случае Минхо начинал нервничать, потому что уборка капель выбивала его из его идеального графика. Завтрак в 6:40 с высоким содержанием белка, всегда два варёных яйца, кусочек тофу и горсть миндаля - ровно 15 орехов, ни больше ни меньше.  Минхо пересчитывал их дважды: сначала на ладони, затем на тарелке, которая имела квадратную форму.  Она всегда ставилась на стол под углом 45 градусов к краю, вилка и нож располагались параллельно друг другу, с зазором ровно в 2 сантиметра. В 7:15 - выход из дома.  Перед тем как переступить порог, Минхо трижды касался дверной ручки, проверял, что все выключатели находятся в положении «выключено», а все краны плотно закрыты. Затем делал шаг назад, разворачивался на 180 градусов, ещё раз проверял замок, и только после этого, с глубоким выдохом, наконец покидал квартиру. Время в пути у него занимало всегда 25 минут, который он преодолевал пешком, потому что до безумия боялся попасть в пробку и опоздать на работу. В 7:45 он заходил в офис строительной компании «Green Framework», расположенный на 42-м этаже небоскрёба в деловом квартале Сеула. Здание горделиво возвышалось над  городской суетой, панорамные стеклянные стены от пола до потолка ловили первые лучи утреннего солнца, преломляли их и рассыпали по пространству весёлыми бликами, но даже эта игра света не смягчала строгости пространства.  Хромированные детали холодно поблескивали, белоснежные панели выглядели  нетронуто, серые стены словно хмурились также, как и их обладатель – всё здесь отражало философию Минхо. Даже воздух казался стерильным, пропитанный тонким запахом свежего дерева и едва уловимым ароматом дезинфицирующего средства, как дань маниакальной любви Минхо к чистоте.  Он воспринимал беспорядок, как личное оскорбление, любая неточность, любой намёк на небрежность вызывали в нём холодную, тихую ярость. Подчинённые это знали, и потому офис жил по законам, напоминавшим армейский устав. Это считывалось в документах, лежащих строго по линиям, идеально отполированных до зеркального блеска мониторах и кристальной тишине. Сотрудники двигались по коридорам с выверенной точностью, избегая лишних жестов и громких разговоров. Минхо вошел в холл уверенно следуя к своему кабинету, едва кивая на приветствия сотрудников. Он скользнул взглядом по пространству: всё на своих местах, всё безупречно. Лишь на мгновение его брови чуть сдвинулись, заметив крошечную каплю воды на хромированной стойке ресепшена. Взгляд задержался на ней на долю секунды, но этого хватило, чтобы администратор, заметивший его взгляд, побледнел и метнулся за салфеткой. Минхо двинулся дальше в свой кабинет, где самым любимым ритуалом, пожалуй, был утренний горький американо из его кофемашины - без сахара, без сливок, в стандартном сером стаканчике. — Господин Ли… — секретарша мгновенно вскочила при виде его, будто её подбросило пружиной. Он лишь кивнул, уже берясь за ручку двери. — Господин Ли… — повторила она дрожащим голосом, переминаясь с ноги на ногу. Пальцы нервно теребили край папки. «Что-то не так» – нервно вздохнул про себя Минхо и обернулся, буравя девушку взглядом. — Я слушаю. — Ваша кофемашина… Она снова выдала ошибку, и я… — секретарша нервно сглотнула, запнувшись. — Снова? — Минхо даже не повысил голоса, но девушка вздрогнула, будто он ударил кулаком по столу. Её пальцы непроизвольно сжали папку с документами с такой силой, что костяшки побелели, выдавая напряжение. Она слишком хорошо знала, что малейшая оплошность в присутствии директора могла стать фатальной. — Простите, господин Ли… — она сделала шаг назад — Техник уже вызван, просто… Система иногда даёт сбои, особенно после обновления… Уголок его рта дёрнулся – верный признак приближающейся катастрофы. — «Система даёт сбои», — повторил он, растягивая слова, — Как удобно. Напомните, сколько раз за эту неделю «система» решила «дать сбои» именно тогда, когда мне нужен кофе? Три? Четыре? — Э-э… три, — пролепетала секретарша, опуская глаза. — Три, — эхом повторил Минхо. — И каждый раз я слышу одно и то же: «техник вызван», «система даёт сбои», но вы так и не додумались заказать новую кофемашину. И кофе мне, видимо, теперь придётся пить мысленно? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он остановил её жестом не терпящим никаких возражений. — Очень хорошо, — бросил он, разворачиваясь к выходу, — Я схожу за кофе вниз. — Но офисная кофейня ещё не работает… — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. Взгляд Минхо недобро потемнел. Девушка инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая бури. — Значит, я сам схожу в другое место, раз Вы не позаботились о появлении кофе на моём столе. — отрезал он ледяным тоном. Он сделал шаг вперёд, и секретарша невольно отступила, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Проходя мимо, Минхо бросил через плечо, с той же ледяной иронией: — И да, проследите, чтобы к моему возвращению кофемашина работала. Или, может, нам стоит обновить не только технику, но и персонал? С этими словами он вышел, оставив секретаршу испуганно стоять в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и её робкими всхлипами.

***

Ли Минхо не планировал менять маршрут, но это утро старательно выбивало его из колеи, взращивая внутри него нарастающую нервозность. Он никогда не имел плана «Б», ибо все его механизмы всегда работали безупречно на протяжении многих лет. Он отрицал любые непредвиденные обстоятельства где-то на уровне плоской Земли, и уже начал убеждать себя в том, что он может предусмотреть абсолютно всё. Но, как это обычно бывает, мироздание решило наказать его за самоуверенность и провести с ним воспитательную беседу. Он вышел из здания на улицу, где шум города обрушился на него беспардонной какофонией всевозможных звуков, смешавшись в один раздражающий фон. Голова предательски заныла, сдавливая виски так, будто пыталась выдавить из него все тревожные мысли. Но мысль, по сути, была всего-лишь одна, бьющая где-то внутри молотом повторяющуюся фразу: «Сегодня. Всё. Неправильно». Минхо растерянно огляделся по сторонам, понятия не имея где находится ближайшая кофейня, и, на удачу, свернул налево. Он шёл быстро, местами ускоряясь и ловко обходя таких же спешивших по своим делам людей. Взгляд то и дело падал на часы, словно те могли внезапно сжалиться и добавить ему пару лишних минут чисто из гуманитарных соображений. По обе стороны проспекта тянулись дорогие магазины, роскошные рестораны, упакованные внутрь строгих зданий, с лаконичными названиями, которые не особо цепляли взгляд и абсолютно не запоминались, вызывая, примерно, столько же эмоций, сколько идеально оформленная таблица в Excel. Ли Минхо уже начал терять надежду, прикидывая, стоит ли заскочить в одно из этих безликих заведений, как вдруг среди серой архитектуры проспекта, словно насмешка над окружающей серостью, внезапно выросло ярко-розовое нечто с неоновой надписью «Pink Sunrise: Кофе и завтраки». Он в ужасе уставился на вывеску, медленно обводя взглядом фасад кофейни. Розовые панели, яркие, как сироп от кашля, обрамляли светло-зеленые ставни и дверь такого же оттенка, будто кто-то решил, что сочетание «клубника со шпинатом» идеально подходит для городской архитектуры. Минхо невольно поморщился. Его глаза, привыкшие к благородной палитре сдержанных тонов сейчас испытывали шок и смятение глядя на яркую витрину, словно рядом с ней взорвали единорога. «Отвратительный дизайн» Минхо остановился, снова глядя на часы. У него есть десять минут. Ровно десять минут до того, как ему надо появиться в кабинете для самого важного рабочего звонка, который ни в коем случае нельзя пропустить или перенести. От этого звонка зависел их крупный архитектурный проект, который Минхо ну никак не хотел терять. Руки предательски задрожали, дыхание начало сбиваться в нарастающую панику, которая медленно сдавливала горло. «Нужно срочно всё исправить. Возможно внутри не так уж плохо?» Он в надежде сделал пару шагов вперёд, убедившись, что это единственное ближайшее место, где он сейчас может заполучить желаемый напиток, и, тяжело вздохнув, открыл дверь кофейни. Колокольчик звенит слишком пронзительно, будто специально нацелен на то, чтобы добить и без того ноющую голову Минхо. Плохой знак. Он нерешительно оглядывается, и в ту же секунду понимает, что все его надежды разбились в хлам. Розовое. Всё вокруг было розовое. Стены, стулья, даже меню на доске, будто бы горе-дизайнер опрокинул гигантскую банку клубничного сиропа на стены и столы, обмазал всё вокруг и, вероятно, самого себя, и радостно похлопал в ладоши с криками: «Готово! С вас миллиард вон!» Минхо невольно сощурился, словно от вспышки фотоаппарата, когда его лицо лизнули блики диско-шара, висящего под потолком. Глаза моментально заслезились, а в носу засвербило. «Очень ярко» Громкая музыка заполняла всё пространство, словно назойливый сосед, который решил устроить дискотеку или посверлить стену в три часа ночи. Людей слишком много, и все они разговаривали, перебивая друг друга и заливисто смеясь. Кто-то спорил с бариста о вкусе сиропов, кто-то бурно обсуждал вчерашнюю вечеринку с подробностями, которые Минхо предпочёл бы никогда не слышать. Кто вообще обсуждает такие вещи в общественном месте?! Воздух был густым от смеси запахов: кофе, карамель, ваниль, корица, что-то цитрусовое и, кажется, вафли?.. Минхо невольно поморщился. Его обоняние, привыкшее к стерильной чистоте, взвыло в немом протесте. Столы были хаотично разбросаны, как фишки в игре, правила которой никто не удосужился объяснить. Никаких прямых линий. Никаких чётких границ. Никакого порядка. Ничего того, к чему привык Ли Минхо и его это дико бесило. «Слишком много всего» Он не любил такие места. Здесь не было дистанции, не было тишины, не было чувства контроля и безопасности. Здесь всё было хаотичным и неправильным до такой степени, что Минхо, минуту назад мечтавший о кофе, решил сейчас же уйти, твёрдо считая, что сегодня он обойдётся без него, ибо его нервная система планирует подать заявление об отставке. Да и в целом - вдруг этот день решит сжалиться над ним, и техник уже побывал в офисе и исправил ситуацию?.. Приободрив себя таким образом, он уверенно разворачивается и почти сталкивается с человеком за спиной. Пока он разглядывал обстановку, размышляя о возможности выкупить это место и закрасить всё в его любимый серый цвет, сзади него образовалась очередь. Длинная, нетерпеливая, явно не собирающаяся расступаться перед его стратегическим отступлением. «Ну конечно», — мысленно вздыхает он, чувствуя, как последняя надежда тает, испаряясь в пространстве. — Эй, брат, ты будешь заказывать или медитировать? — доносится сзади насмешливый мужской голос с нотками раздражения. Минхо медленно выпрямляется, выравнивает спину, будто пытаясь вернуть себе хоть каплю утраченного самообладания, и бросает короткий взгляд на кассу. Он здесь чужой, и это видно всем. Люди вокруг двигаются, смеются, касаются друг друга локтями, плечами, целенаправленно избегая Минхо, и он стоит так, будто между ним и остальным миром толстое бронированное стекло. Он снова бросает взгляд на запястье. Девять минут. Уже девять минут, а это единственное заведение на пути. «Нужно срочно всё исправить» Он снова нерешительно кидает взгляд на меню, пытаясь отыскать глазами американо без сахара, волнуясь, что в этом розовом безумии его не делают. Тогда он точно сойдёт с ума. – Привет! – громкий весёлый голос вырывает его из панических объятий, – Что будешь заказывать? Минхо поднимает взгляд и видит перед собой самого нелепого человека, которого только может представить его рациональный мозг. Живые круглые глаза прикрыты очками в золотой оправе, круглые щёки, будто у бурундука( или... белки?) растянуты в улыбке, а волнистые волосы уложены так, будто он только что снимал свитер с высоким горлом, а после еще встряхнул головой для эффектности. Рукава красной клетчатой рубашки, накинутой поверх белой майки, были закатаны до локтя, позволяя рассмотреть россыпь татуировок, которые струились вверх по шее причудливыми узорами, перекидываясь линиями на грудь и… у него что, проколоты соски?! Минхо невольно задержал взгляд на пирсинге, слегка приоткрыв рот. Мозг автоматически начинает подсчитывать, сколько микробов может скапливаться в таком украшении, и сколько раз в день его нужно дезинфицировать, чтобы избежать заражения. Он завис в своих мыслях, продолжая изучать фигуру перед собой. Парень отлично сложен, скорее всего спортсмен, судя по подкачанным рукам и ровной осанке. Вероятно, он ходит в зал? Или просто бегает каждое утро... Крепкие ноги обтягивают узкие джинсы, отточенные плавные движения напоминают движения танцора, а очень узкая талия забирает всё внимание на себя. Он выглядит интересно, но этот стиль... Всё такое пёстрое... Вот бы его одеть в строгий костюм и подстричь короче эти кудри? Тем временем молодой человек продолжает широко улыбаться, глядя на Минхо и ожидая ответа. Улыбка такая широкая, что, кажется, ещё чуть-чуть, и его щёки лопнут от давления. — Эй! — наконец щёлкает он пальцами перед лицом Минхо. — Ты что, уснул? Или, может, впал в транс от моей неотразимости? Минхо пару раз моргает, осознавая, что тот обращается к нему. Ты? Почему так фамильярно? Хотя, от этой забегаловки он ничего другого и не ожидал. «Отвратительное обслуживание» Минхо глубоко вздыхает, бросает взгляд на часы. «Восемь минут». — Американо. Без сахара. — Размер? — Стандартный. — У нас нет «стандарта», — невозмутимо отвечает бариста, — Мы тут все нестандартные. Маленький, средний или большой? Минхо молчит, медленно закипая, злобно уставившись на этого наглеца. Что он вообще о себе возомнил? Никто не смеет так общаться с ним, а этот парень будто бы специально пытается его вывести из себя! Никогда в жизни он больше не будет ходить в такие заведения! – У тебя проблемы с общением? – не унимается молодой человек, хмыкая. Минхо стискивает зубы, обещая себе по возможности придушить его, но сначала накатает длинный отзыв о некомпетентности сотрудников этой кофейни. — Средний. — Уже лучше, — кивает парень, вбивая его заказ, — Разговоры - первый шаг к социализации, красавчик. Бариста улыбается ещё шире, задерживаясь взглядом на лице Минхо, внимательно его разглядывая. — Новенький? — вдруг говорит он, опираясь ладонями о стойку. — Люблю новеньких! Будем знакомы, хён! Я Хан Джисон. «Что?..», — Минхо мысленно закатывает глаза. «Хён»? Как давно они стали так близки? — А как тебя зовут? — продолжает парень, стреляя глазами так, будто продаёт не кофе, а себя. Минхо смотрит на него с ледяным спокойствием, которое обычно заставляет людей отступать от него на пару шагов, а особо чувствительных ещё и извиняться за своё существование. — Зачем Вам моё имя? — произносит он ровным, почти механическим голосом. — Чтобы сделать приворот, очевидно же, — без паузы выдаёт Хан, широко раскрыв глаза. Минхо непонимающе уставился на парня, хмуря брови. — Что?.. — Господи, да я шучу! — расхохотался Хан, глядя на его абсолютно растерянное лицо. — Ты что, марсианин? Мне нужно твоё имя для чека. Хотя, если хочешь, можем всё-таки сделать приворот, у меня есть секретный ингредиент, но я тебе его не покажу. Гарантирую, что после него ты будешь забегать к нам каждый день! Минхо молча смотрит на него, пытаясь понять, серьёзно ли говорит этот парень или просто страдает от переизбытка кофеина. — Минхо, — коротко отвечает он. — Ли Минхо. — Отлично, Ли Минхо! — радостно восклицает Хан, беря маркер. — Средний американо без сахара, будет через минуту. А если передумаешь насчёт приворота, просто свистни! Я не упущу возможность приворожить тебя! Джисон подмигивает ему, отворачиваясь, а Минхо лишь молча смотрит на него, оплачивая свой кофе. «Семь минут» Джисон работает быстро, но не так, как привык Минхо. В его движениях плавные, чуть небрежные жесты и лёгкая импровизация, будто он не готовит кофе, а исполняет джазовую композицию на глазах у публики. Судя по всему этому парнишке нравилось внимание и восхищенные взгляды гостей, и он очень старался произвести фурор. Каждое его действие сопровождалось улыбкой, подмигиваниями и короткими шутками, словно весь мир для него был одной большой сценой, на которой он неприменно должен блистать. И в целом, у него это хорошо получалось, судя по реакции гостей. Для точного Минхо такое было в диковинку. Джисон обернулся к коллеге, ловко перехватывая стаканчик одной рукой, а другой указывая на контейнер с сиропами: — Если я ещё раз забуду сироп, просто уволь меня. Второй бариста, не отрываясь от взбивания молока, хмыкнул и бросил через плечо: – Я не могу тебя уволить, потому что не я хозяин этого заведения. – Ну и что? – Ну если ты настаиваешь.... Пожалуй, я тебя уволю, если ты будешь добавлять сироп куда не надо! Джисон прижал руку к груди с видом оскорблённого гения, но глаза его искрились смехом. — Это называется эксперимент! — провозгласил он, взмахнув ложкой, словно дирижёрской палочкой. — Я творческая натура, Чимин. Перестань вгонять меня в рамки, ты душишь моё художественное видение! Чимин фыркнул, не скрывая улыбки: — Твоё «художественное видение» в прошлый раз превратило латте в нечто, что больше напоминало болотную тину. Клиенты до сих пор спрашивают, когда у нас снова будет в продаже кофе «Шрек». Джисон громко рассмеялся, запрокинув голову, и тут же, не теряя энтузиазма, принялся за заказ Минхо. Он наблюдал за этой сценой с отстранённым недоумением. Его внутренний порядок, выстроенный годами, отрицал эту хаотичную лёгкость, не понимая как так вообще можно работать: где дисциплина? Где чёткие алгоритмы? Где святая уверенность, что каждый шаг просчитан и выверен до миллиметра? Он внимательно смотрел за каждым движением Джисона, а тот, будто почувствовав его взгляд, обернулся, снова подмигнул и улыбнулся: — Не волнуйся, хён, твой американо будет без сюрпризов. Только скучный чёрный кофе и никакой импровизации. Ну, почти никакой. Минхо лишь слегка приподнял бровь - единственный признак того, что он вообще отреагировал. «Шесть минут» — Держи, — стакан оказывается перед Минхо. — Американо без сахара. Самый вкусный, который ты когда-либо пробовал. – Не думаю. Минхо аккуратно берёт цветастый стаканчик и морщится: — Очень горячий. — О, — Джисон поднимает брови. — Я могу охладить его кусочком твоего ледяного сердца, Снежная Королева. Ну или ты можешь взять рубашечку для стаканчика, которая защитит твои пальцы, вот там, на столике. Минхо кривится, отступая от стойки, снова глядя на часы. – Хорошего дня, хён, приходи ещё! «Пять минут» Минхо быстро выходит из заведения, не прощаясь, сходу окунаясь в шум проспекта, который сейчас кажется ему колыбельной. Как хорошо... Он вдыхает воздух, слегка улыбаясь и ощущая, как сладость кофейни выветривается из носа. Все-таки всё познаётся в сравнении. Он бросает напоследок взгляд на вывеску, обещая себе больше никогда в жизни сюда не заходить, и быстрым шагом направляется в свой офис.

***

Минхо подходит к кабинету ровно за минуту до звонка, радуясь внутри, что догнал свой график, и что больше ничего не придётся менять. Внутренняя тревожность, которая весь путь тихонько скреблась где-то под рёбрами, наконец-то успокаивается, сворачиваясь калачиком, словно пугливый зверёк, и впадает в спячку.  Всё хорошо. Всё снова идеально. Он долго разговаривает по телефону с партнёрами, вертя ярко-розовый стаканчик в руках, изучая его со всех сторон, в процессе вспоминая весёлого баристу и недовольно морщась, воспроизведя в памяти его не этичное поведение. Слишком много панибратства и фамильярности. За такое Минхо мог бы уволить молча в два счёта. Но не смотря на это, кофе действительно оказался одним из лучших, который он когда-либо пил. Терпкий вкус с лёгкой горчинкой приятно окутывал язык, оставаясь на нём нежным жареным послевкусием. Отличный кофе. Определённо лучше, чем в его кофемашине. Минхо невольно вспомнил фразу про приворотное зелье и секретный ингредиент, размышляя, что Джисон вполне вероятно мог бы зваться магом в мире кофеен, потому что его кофе действительно был особенным. Очень вкусным. Даже идеальным. Невероятно подходящим вселенной Минхо. Допив кофе и покрутив стакан в руке еще немного, он вдруг замечает забавный рисунок кота на стакане с маленькой подписью: «Почаще социализируйся в нашей кофейне. J.» Брови Минхо невольно хмурятся.  Он замирает на мгновение, будто взвешивая что-то в уме, а затем резко, почти раздражённо, сминает стакан в ладони, отправляя его в урну. Нет. Он больше никогда туда не пойдёт. Эта кофейня ему не по пути, а он не планирует менять свой маршрут. Не планирует.