She is not an Avatar

Южный Храм Воздуха.

За 2 года ДГ .

Лу Пар — 10 лет, Аанг — 10 лет.

***

      Утро в Южном Храме Воздуха начиналось не с колоколов, как в храмах Царства Земли, и не с горнов, как на кораблях Народа Огня. Здесь, на вершине скалистого пика, пронзающего облака, день просыпался вместе с ветром.       Первый порыв, тёплый и влажный, прилетал с южного ущелья ещё до рассвета. Он пробегал по каменным галереям, заставляя деревянные ставни тихонько постукивать, словно невидимый гость вежливо просил позволения войти. Затем ветер крепчал, наполняясь запахом горных цветов и влажного мха, и тогда просыпались флюгеры — десятки маленьких деревянных птиц, расставленных вдоль карнизов. Их крылья начинали вращаться, издавая мелодичный свист, который монахи называли «Песней Пробуждения».       Лу Пар открыла глаза раньше, чем запели флюгеры. Она всегда просыпалась первой в своей комнате — маленькой келье с круглым окном, выходящим на запад. Старшая монахиня Церинг говорила, что смотреть на край земли из Южного Храма — плохая примета. «Запад — это край, куда уходит солнце умирать, дитя. Лучше смотри на восток, откуда приходит новый день». Но Лу Пар всё равно смотрела и туда, и туда. Ей нравилось, как утренний свет окрашивает далёкие горные пики в розовый и золотой. Ей казалось, что там, за этими пиками, начинается что-то очень важное. Что-то, чего она пока не знает.       Она села на циновке, скрестив ноги. Длинные чёрные волосы, спутанные после сна, упали на плечи. Лу Пар поморщилась — она терпеть не могла расчёсываться по утрам, но наставницы требовали, чтобы воспитанницы выглядели опрятно. «Внешний беспорядок рождает беспорядок в мыслях», — говорила старшая Церинг. Лу Пар вздохнула и потянулась за гребнем.       Она расчёсывала волосы медленно, тщательно, как её и учили. Чёрные пряди блестели в тусклом утреннем свете, падающем из окна. Расчесав, она привычным движением собрала их в высокий хвост, перевязав простой оранжевой лентой. Несколько коротких прядей у висков всё равно выбились и упали на лицо — она заправила их за уши, зная, что к полудню они снова вылезут. У неё были обычные черты лица — не слишком острые, не слишком мягкие, — но глаза выделялись. Большие, тёмно-карие, почти чёрные, они смотрели на мир с каким-то особым вниманием. Наставница Лхамо, одна из самых молодых монахов, однажды сказала: «У тебя глаза, как у горной лани, Лу Пар. Всё замечают, всё запоминают». Лу Пар тогда смутилась и не нашлась, что ответить.       Рядом, на таких же циновках, спали ещё три девочки — Пема, Долма и Янгчен. Их дыхание было тихим и размеренным, как учили наставницы. «Дыхание мага воздуха должно быть неслышным, как падение снежинки на воду». Лу Пар улыбнулась. Янгчен всё равно иногда храпела.       Девочка потянулась, разминая плечи. Сегодня был особенный день. Не потому что праздник, и не потому что ожидалось какое-то событие. Просто сегодня должна была состояться игра в аэробол между их группой и группой воспитанниц постарше. Лу Пар любила аэробол. В него редко позволяли играть девочкам, но если они хорошо себя показывали, то им разрешали сыграть. Она любила чувство полёта, когда отталкиваешься от земли потоком воздуха и зависаешь в невесомости на долю секунды. Любила свист деревянного мяча, рассекающего воздух. Любила смех подруг, когда кто-нибудь промахивался и мяч летел в кусты.       Но больше всего она любила то, что происходило после игры. Когда все, уставшие и раскрасневшиеся, садились на краю площадки, свесив ноги в пропасть, и смотрели, как облака плывут под ними. В такие моменты мир казался бесконечным и добрым, а люди, окружающие её — едины. — Лу Пар, ты опять медитируешь или просто глазеешь? — раздался шёпот справа.       Пема, лежавшая ближе всех, приоткрыла глаза. Её круглое лицо с мягкими щеками было по-детски припухшим после сна. Она приподнялась на локте, протирая глаза. Её короткие тёмные волосы, ещё не собранные в традиционный пучок, торчали в разные стороны, делая её похожей на взъерошенного лемурёнка.       Эта девочка из них четверых была радостной, переживающей и очень весёлой. Пема была лучшей подругой Лу Пар и они практически всегда ходили вместе. — Просто смотрю, — ответила Лу Пар. — Сегодня ветер дует с юга. Пахнет дождём. — Дождя не будет, — Пема зевнула. — Старшая Церинг вчера сказала, что облака пойдут в обход горы.       Лу Пар ничего не ответила. Она действительно чувствовала дождь. Не умом, а чем-то другим — кожей, волосами, самым кончиком языка, когда она вдыхала воздух. Может быть, она ошибалась. Может быть, старшая Церинг была права. Но это странное чувство — предчувствие ветра — появлялось у неё с тех пор, как ей исполнилось семь. Она никому не говорила об этом. Ей казалось, что это хвастовство. Так чувствовать ветер с ранних лет было редким явлением даже для воздушных кочевников. — Ты опять раньше всех, — прошептала Пема, зевая. — Скоро флюгеры запоют, а ты уже сидишь как статуя. — Я не статуя, — тихо ответила Лу Пар. — Я слушаю ветер. — Ветер можно слушать и лёжа, — резонно заметила Пема, но всё же села, потягиваясь. — Ладно, раз уж ты встала, помоги мне с волосами, пожалуйста. У меня опять узел на затылке.       Лу Пар пересела к подруге и принялась осторожно распутывать спутанные пряди. Волосы у Пемы были густые и жёсткие, вечно торчали в разные стороны. Лу Пар работала молча, аккуратно, стараясь не дёргать. — Ты всегда так нежно расчёсываешь, — пробормотала Пема. — Не то что Долма. Та дерёт, как будто сорняки пропалывает. — Я слышала, — раздался голос с соседней циновки. Долма приподнялась на локте, щуря сонные глаза. — И вообще, я не деру. Просто у Пемы волосы — как войлок.       Эта девочка из них четверых была обыкновенной, не любящей ввязываться в приключения, но она находила общий язык со всеми. Долма любила общаться с Лу Пар, узнавая что-то новое и просто обсуждая жизнь. — Это не войлок, это характер! — возразила Пема.       Янгчен, четвёртая девочка, только перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. — Ещё пять минут, — пробубнила она.       Лу Пар улыбнулась. Янгчен всегда вставала последней, и всегда просила «ещё пять минут». Это было частью утреннего ритуала, таким же неизменным, как Песня Пробуждения.       Эта девочка из них четверых была серьёзной и ответственной (не считая пробуждения по утрам). Она была такой же одарённой, как и Лу Пар, но недостаточно, чтобы оправдывать своё имя, которое ей даровали в честь Аватара Янгчен. Она недолюбливала Лу Пар из-за того, что у неё всегда всё получалось, но в то же время в глубине души уважала и признавала её мастерство.       С ней Лу Пар было тяжелее всего, но юная воспитанница не обращала внимание на зависть Янгчен. Она знала, что рано или поздно этот грех смоется из души её одногруппницы, потому что девочка прекрасно понимала, что подобные чувства совсем не красят монахов.       Закончив с волосами Пемы, Лу Пар помогла ей завязать аккуратный хвост — такой же, как у неё самой.       В женском монастыре существовали строгие правила относительно внешнего вида. Воспитанницы до двенадцати лет носили длинные волосы, собранные в простые хвосты или косы. Только после получения стрел — татуировок мастера — они могли обрить голову, как взрослые монахини. Старшая Церинг говорила, что волосы — это символ мирских привязанностей. «Чем длиннее волосы, тем больше иллюзий ты носишь с собой. Когда будешь готова отпустить их — отпустишь и иллюзии».       Лу Пар иногда думала о том дне, когда ей обреют голову. Будет ли ей грустно расставаться с волосами? Или, наоборот, легко? Она не знала. До этого было ещё далеко. Да и волосы всё равно отрастут.       К тому времени, как Янгчен наконец поднялась (ровно через пять минут, как всегда), остальные уже умылись и оделись. Умывание происходило в маленькой нише с каменной чашей, куда вода поступала по системе желобов от горного источника. Вода была ледяной, обжигающей, но девочек с детства приучали к холоду. «Холод закаляет дух, — говорили наставницы. — Если ты не можешь выдержать холодную воду, как ты выдержишь холод мира?»       Лу Пар плеснула воду в лицо, чувствуя, как кожа мгновенно стягивается. Она вытерлась грубым полотенцем и надела чистую тунику — оранжево-жёлтую, с серой каймой по подолу и рукавам. Ткань была мягкой, многократно стиранной, пахла горными травами. Поверх туники — серый пояс, завязанный простым узлом на боку. Никаких украшений, никаких излишеств. Красота мага воздуха — в его движениях, а не в одежде.

***

             Утренняя медитация проходила перед завтраком на Восточной Террасе — широкой каменной площадке, выступающей из скалы над облаками. Все двадцать воспитанниц второй группы Южного Храма выстроились в четыре ряда, сидя на плоских подушках, набитых сушёной травой. Обычно они сидели на холодном камне, но сегодня было холоднее, поэтому и вынесли подушки. Впереди, лицом к ним, сидела старшая Церинг. — Закройте глаза, — произнесла она своим тихим, но проникающим в разум голосом. — Почувствуйте воздух вокруг вас. Он не пустой. Он полон жизни, полон движения, полон дыхания всего живого, что было, есть и будет. Вдохните его. Примите его. Станьте им.       Лу Пар закрыла глаза. Она знала эту медитацию наизусть — «Дыхание Единства» — но каждый раз находила в ней что-то новое. Сегодня воздух действительно казался гуще, плотнее, словно был напоён невидимой влагой. Она представила, как вдыхает этот воздух, как он проходит через её тело, наполняя каждую клетку. Как она сама становится воздухом — лёгкой, прозрачной, вездесущей.       Она была едина с ветром, и поэтому упражнения на баланс и концентрацию давались ей легко. Хотя иногда ей было тяжело сдержать своё любопытство к окружающему миру. — Ветер не имеет формы, но он может принимать любую форму, — продолжала старшая Церинг. — Он не имеет цвета, но отражает все цвета. Он не имеет голоса, но поёт всеми голосами мира. Будьте как ветер. Не привязывайтесь к форме, к цвету, к голосу. Будьте свободны.       Лу Пар старалась. Она очень старалась. Но где-то на краю сознания всё равно крутилась мысль о предстоящей игре в аэробол. Она попыталась отогнать её, сосредоточиться на дыхании, но мысль возвращалась, как назойливая муха.       «Не привязывайся», — мысленно повторила она себе. «Будь свободна».       Мысль об игре не уходила. Лу Пар вздохнула и сдалась. Ну, не получается сегодня быть свободной. Может, завтра получится. Её расстраивало, что она могла иногда так легко отвлекаться на заземлённые вещи, такие как игра с мячом. По её мнению и мнению монахов, настоящий маг воздуха — тот, кто не зависит от радости и горя. И вообще ни от чего. И когда в голове Лу Пар промелькала мысль о том, что так, возможно, скучно жить, ей становилось стыдно.       Ей искренне нравилась жизнь монахов, но не всегда она была согласна с правилами храма.

***

      После медитации наступил завтрак       Трапезная Западного Храма была просторным залом с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми резными деревянными колоннами. На колоннах были вырезаны сцены из жизни древних магов воздуха — полёты на бизонах, медитации на горных пиках, сражения с духами. Краски потускнели от времени, но фигуры всё ещё были различимы.       Девочки входили в трапезную парами, молча, держа руки сложенными перед собой. У входа каждая брала деревянную чашу и палочки, затем занимала своё место за низким столом. Монахини сидели вместе с воспитанницами, не отделяясь от них, — в Храмах Воздуха не было иерархии в еде.       Завтрак был простым: рисовая каша на воде, приправленная щепоткой соли, сушёные горные ягоды, травяной отвар с мёдом. Всё местное, выращенное в маленьких садах на террасах храма или собранное в горах. Маги воздуха не ели мяса, следуя принципу ахимсы — ненасилия ко всему живому.       Лу Пар ела медленно, тщательно пережёвывая каждую ложку, как учили. «Еда — это не удовольствие, а поддержание жизни. Относись к ней с уважением, но не привязывайся ко вкусу». Она честно пыталась не привязываться, но ягоды сегодня были особенно сладкими.       Суммарно в женском храме было около 100 женщин. Их было мало, потому что в Южном Храме изначально жили только мужчины. Только около 200 лет назад отстроили храм поменьше на соседних горах, куда потихоньку стали заселяться монахини.              Старшая Церинг, худая женщина с острыми скулами и седыми нитями в волосах, поднялась, чтобы произнести утреннее наставление. Её голос был похож на шелест бамбука — тихий, но проникающий в каждую щель. В зале мгновенно стихли даже самые тихие шёпоты. — Ветер не выбирает, куда ему дуть. Он огибает гору не потому, что гора сильнее, а потому, что путь в обход — короче. Помните об этом, когда встретите препятствие. Иногда уступить — значит победить.       Лу Пар слушала, опустив глаза в чашку. Она любила наставления старшей Церинг, хотя не всегда понимала их до конца. Что значит «уступить — значит победить»? Если ты уступила, ты ведь проиграла. Но спросить вслух она стеснялась. Может быть, когда-нибудь она поймёт смысл этого выражения сама.       Пема, сидевшая рядом, легонько толкнула её локтем и одними губами произнесла: «Аэробол». Лу Пар едва заметно улыбнулась и кивнула.

***

      После завтрака начались тренировки.       Их группа из двадцати человек девочек десяти-одиннадцати лет занималась на Малой Площадке, выступающей скале, которая нависала над облаками с восточной стороны храма. Куда не глянь, у них всё было «малым» по сравнению с гигантскими просторами и возвышенностями Южного Храма Воздуха мужской половины.       Наставница Лхамо, молодая монахиня с вечно улыбающимися глазами и ямочками на щеках, была не похожа на старшую Церинг. Если Церинг была как древняя скала — неподвижная, мудрая, немного пугающая, — то Лхамо была как горный ручей: быстрая, звонкая, всегда в движении. Она смеялась, когда кто-то ошибался, но не обидно, а тепло, и всегда показывала правильное движение сама, не жалея времени. Лу Пар её очень любила и в будущем хотела стать как она — не бояться быть собой и при этом иметь большую мудрость. — Сегодня работаем над «Колесом Ветров», — объявила она, поправляя оранжевый шарф на плече. — Двадцать повторений в медленном темпе, затем десять в быстром. Кто собьёт дыхание — начинает заново. Лу Пар, напомни всем, пожалуйста, как надо выполнять это упражнение. В прошлый раз у тебя получилось просто превосходно.       Лу Пар вышла вперёд. Она не любила, когда её ставили в пример. Это вызывало зависть у Янгчен и лёгкое раздражение у Долмы. Но отказаться было нельзя — таковы правила обучения. Старшие показывают младшим, умеющие — неумеющим. Успокаивала лишь мысль, что все девочки в группе уважают её, благодаря её вечной умиротворённости, пониманию и поддержке. Если бы не было у Лу Пар хоть одного из этого качеств — возможно, её бы все невзлюбили, несмотря на наставления монахинь не заглядываться на успехи других.       Она встала в исходную позицию: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, руки опущены вдоль тела. Вдох. Она подняла руки, описывая ими широкую дугу, и воздух вокруг неё начал двигаться. Сначала едва заметно — лёгкий ветерок шевельнул подол её туники. Затем, по мере того как руки поднимались выше, ветер крепчал, закручиваясь в спираль. Пыль и мелкие камешки на площадке задрожали.       Лу Пар сделала шаг вперёд, перенося вес с пятки на носок, и воздушный поток послушно сместился вместе с ней. Её длинный хвост взметнулся, хлестнув по плечам. Она не обращала внимания.       Ещё шаг. Ещё. Она двигалась плавно, словно танцуя, и ветер танцевал с ней. Дойдя до края площадки, она резко развернулась на одной ноге, хлопнула в ладоши — и воздушный вихрь распался, взметнув вверх облачко пыли.       Наставница Лхамо захлопала в ладоши: — Хорошо! — Кивнула наставница Лхамо в одобрении. — Очень чисто. Видите, как она дышит? Ровно, без задержек. Ветер не терпит суеты, хотя сам по себе он может быть суетливым. Теперь все вместе.       Девочки заняли позиции. Лу Пар встала в строй, чувствуя на себе взгляд Янгчен — колючий, как сухая трава. Она сделала вид, что не замечает.       Тренировка длилась около часа. «Колесо Ветров» сменилось «Парящим Журавлём» — упражнением на баланс, где нужно было стоять на одной ноге на самом краю скалы, удерживая вокруг себя стабильный воздушный поток. Затем была «Поступь Облаков» — серия лёгких, почти невесомых шагов, при которых ноги едва касались земли. У Лу Пар «Поступь» получалась лучше всех — наставница говорила, что у неё «природная лёгкость».       К концу всех гудели ноги, а лёгкие горели от глубоких вдохов разряженного горного воздуха. Но девочки было довольны. Это была приятная усталость — усталость правильно прожитого утра. Когда двигаешься в потоке ветра, кажется, что становишься его частью. Что ты не девочка из плоти и костей, а просто ещё один порыв, ещё одно дуновение ветра. — Хорошо поработали, — похвалила наставница Лхамо. — Теперь обед, потом свободный час. А после — игра.       При слове «игра» все четверо из комнаты Лу Пар оживились. Даже Янгчен перестала хмуриться.

***

      Обед прошёл быстро — овощной суп с лапшой и пресные лепёшки. Лу Пар ела, почти не чувствуя вкуса, — мысли были уже там, на площадке для аэробола.       И вот наконец настал час игры.       Площадка для аэробола располагалась на самом высоком плато Южного Храма. Это был идеально ровный каменный круг диаметром около тридцати шагов, окружённый деревянными столбами с подвешенными кольцами. В центре круга возвышался главный столб с верхним кольцом — самым ценным, за попадание в которое давали три очка. Боковые кольца стоили одно очко.       Правила были просты, но требовали покорения воздуха: две команды по четыре человека (можно играть от двух до восьми), один деревянный мяч размером с небольшую дыню. Цель — забросить мяч в кольцо соперника, используя только магию воздуха. Нельзя касаться мяча руками или ногами. Нельзя мешать сопернику физически — только потоками воздуха. Нельзя выходить за пределы поля.       Лу Пар играла в команде «Мягкие Ласточки» вместе с Пемой, Долмой и Янгчен. Их соперницами были «Зоркие Ястребы» — четыре девочки двенадцати-тринадцати лет из третьей группы, более высокие, сильные и, как им самим казалось, непобедимые. Особенно выделялась Чоден — высокая, с резкими чертами лица и надменным взглядом. Она была лучшей нападающей среди старших и не упускала случая напомнить младшим, «где их место».       Наставница Лхамо вышла в центр, держа мяч в руках. Около игрового пространства собрались несколько жриц, в том числе наставница третьей группы и наставница Церинг. — Играем до десяти очков, — объявила она своим звонким голосом. —И помните: аэробол — это не битва, это танец. Вы не сражаетесь друг с другом, вы танцуете с ветром. У кого танец красивее, тот и победил.       Она подбросила мяч в воздух, и игра началась.       Первые минуты прошли в хаосе. Восемь потоков воздуха столкнулись в центре площадки, подняв тучу пыли. Мяч метался из стороны в сторону, как испуганная птица. Лу Пар, пригнувшись, сместилась к левому краю. Её задачей было перехватывать мяч, если он отлетит в её зону, и передавать его Пеме — их главной нападающей. — Лу Пар, слева! — крикнула Долма.       Лу Пар крутанулась на месте, выбрасывая руку вперёд. Воздушный поток ударил точно в мяч, отбрасывая его к Пеме. Пема подпрыгнула, используя воздушную подушку, чтобы зависнуть на секунду выше соперниц, и направила мяч к верхнему кольцу. Удар! Мяч пролетел в сантиметре от цели и ушёл в сторону.       Чоден перехватила его и мощным потоком отправила к кольцу «Мягких Журавлей». Янгчен попыталась блокировать, но не успела. Мяч пролетел сквозь кольцо. — Один-ноль в пользу «Зорких Ястребов»! — объявила наставница Лхамо. — Ничего! — подбодрила Лу Пар подруг. — Это только начало. Всё в порядке.       Игра продолжалась. Лу Пар забыла обо всём — о тренировке, о взгляде Янгчен, о странном предчувствии дождя. Был только ветер, мяч и смех. Пот заливал глаза, чёрный хвост растрепался, выбившиеся пряди прилипли ко лбу, но она не замечала. Сердце колотилось где-то в горле, воздух свистел в ушах, а тело двигалось само, повинуясь не разуму, а инстинкту.       Она чувствовала себя абсолютно, совершенно счастливой.       «Ласточки» сравняли счёт — Пема забила в боковое кольцо. Потом «Ястребы» снова вышли вперёд. Лу Пар перехватила мяч у самой земли, послала его Янгчен, та — Долме, Долма — Пеме. Гол! Два-два.       Чоден злилась. Её движения становились резче, агрессивнее. Один раз она ударила потоком воздуха прямо в лицо Пеме, хотя правила запрещали направлять магию на соперника. — Чоден! — окликнула наставница. — Аккуратнее. — Это случайно, — буркнула Чоден, но взгляд её говорил об обратном.       Наставницы, что наблюдали за игрой, переглянулись, а монахиня Церинг как наблюдала за Лу Пар, так и продолжила.       Спустя время счёт сравнялся — 8:8. До конца игры оставалось немного. Мяч снова заметался в центре, подхваченный сразу тремя потоками. Одна из «Ястребов» ударила слишком сильно. Мяч взмыл высоко вверх, перелетел через столб с верхним кольцом и понёсся к краю площадки. — Ловите! — закричала Пема.       Но было поздно. Мяч, подхваченный порывом настоящего ветра (не магического, а горного, прилетевшего из ущелья), ушёл за край плато и исчез из виду. Он летел вниз, в облака, туда, где скала обрывалась и начинался бесконечный зелёный склон, уходящий к подножию гор.       Повисла тишина. — Вот духи... — выдохнула Янгчен. — Это был последний мяч, который у нас остался... Нас убьют. — Не убьют, — отозвалась Долма. — Просто заставят медитировать на краю пропасти до вечера. Переживём. — Я принесу его, — вдруг сказала Лу Пар.       Все посмотрели на неё. Пема нахмурилась, выражая беспокойство: — Он улетел далеко, — покачала головой девочка. — Может, скатился к самому подножию. Туда идти полдня. — Я быстро. Я знаю короткий путь, — Лу Пар уже шагнула к краю площадки, смотря на наставницу Лхамо. — Наставница, я могу сходить за мячом? Я быстро! Использую планер!       Она не стала ждать ответа. Притянув свой планер воздухом и оттолкнувшись от земли лёгким потоком воздуха, она спрыгнула с плато на узкую тропу, змеящуюся по склону.

***

      Полёт действительно был коротким, но сложным. Ветер свистел в ушах, трепал одежду, выбивал пряди из и без того растрепавшегося хвоста, но ей было не холодно — движение согревало. Она чувствовала себя частью горы, частью воздуха, частью этого бесконечного движения вниз.       Она спускалась всё ниже и ниже. Облака, которые сверху казались плотным белым одеялом, теперь окружили её влажной дымкой. Видимость упала до нескольких шагов. Лу Пар замедлилась, приземлившись на землю и внимательно глядя под ноги. Тропа становилась всё более каменистой, и один неверный шаг мог обернуться падением. Она вспомнила слова старшей Церинг: «Смотри не под ноги, а на три шага вперёд. Ноги сами найдут путь, если глаза знают цель». Она подняла взгляд, вглядываясь в туман, и продолжила спуск — ещё медленнее, но увереннее.       Минут через десять она вышла из облаков. Здесь, на среднем уровне горы, было удивительно тихо. Ветер стих, словно устав бороться с каменными стенами ущелья. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, освещая зелёные склоны, поросшие низким кустарником и жёсткой травой. Вдалеке серебрилась нитка ручья       Лу Пар остановилась, переводя дыхание и оглядываясь. Куда мог укатиться мяч? Она попыталась представить траекторию. Если ветер дул с северо-востока, то мяч должно было отнести к старому каменному мосту. Это был даже не мост, а естественная каменная арка, перекинутая через высохшее русло горного ручья. Монахи использовали её как ориентир, когда спускались в долину за припасами. Лу Пар знала это место по рассказам старших, но сама никогда там не была, потому что детей редко отпускали куда-то вниз, за пределы территория монастыря. А ещё они могут случайно встретиться с противоположным полом, что было строго запрещено до определённого возраста, кроме исключений, конечно.       Она направилась туда, пробираясь сквозь кустарник и перепрыгивая через мелкие трещины в скале. Колючки цеплялись за подол туники, оставляя на ткани затяжки, но она не обращала внимания. Это всё было естественным процессом жизни, и она принимала каждый её момент.       Арка показалась из-за поворота — величественная, поросшая мхом и лишайником, похожая на спину гигантского окаменевшего зверя. Под ней, в тени, было темно и прохладно. Где-то капала вода, и звук этот разносился под сводом, как тихий перезвон. Лу Пар подошла ближе, вглядываясь в полумрак.       Мяч лежал у дальнего края арки, застряв между двух камней. Целый, даже не треснул с такой высоты. — Вот ты где, — прошептала Лу Пар, улыбаясь самой себе. — Кажется, братец-ветерок тебя спас, да?       Девочка иногда разговаривала с ветром. Она считала его живым, как и всё на этом свете. Всё наполнено энергией ци, жизнью и светом. А с ветром она чувствовала единение ещё с ранних лет.       Лу Пар уже сделала шаг вперёд, как вдруг услышала шум. Шелест. Шаги? Нет, что-то другое. Ветер? Но ветра не было. Звук доносился с другой стороны арки, оттуда, где русло ручья уходило вниз по склону.       Лу Пар замерла. В Храме учили не бояться, но учили и осторожности. В горах водились дикие звери — снежные барсы, горные козлы, иногда даже могли попасться медведи. Но этот звук был не звериным. Он был... воздушным. Словно кто-то приземлился после прыжка, смягчённого магией.       Она сделала ещё шаг, выглядывая из-за каменного выступа.       И застыла, не в силах пошевелиться.       По другую сторону арки, на небольшой ровной площадке, стоял мальчик.       Он был примерно её возраста, может только чуть ниже ростом. Одет в такие же оранжево-жёлтые одежды, как и она, только покрой был чуть иным — более свободным в плечах и локтях. У него была гладко выбритая голова и большие серые глаза, которые сейчас смотрели прямо на неё. Он стоял, чуть наклонив голову, и выражение его лица было... удивлённым. Даже ошарашенным.       Лу Пар смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она никогда в жизни не видела мальчиков. Ну, то есть видела — на старых фресках в храме, на рисунках в свитках, — но на фресках они были плоскими и не двигались. А этот был живой. Настоящий. У него были брови (у девочек в Храме тоже были брови, но почему-то ей казалось, что у него они другие — более тёмные и чёткие). У него были руки с чуть более широкими ладонями. И он смотрел на неё настоящими, любопытными глазами...       В Южном Храме, по крайней мере там, где располагался женский монастырь, были только девочки и женщины. Мужской монастырь находился на нескольких горах дальше, и встречи между воспитанниками были запрещены до определённого возраста и определённых церемоний. Лу Пар знала об этом правиле. Знала, что сейчас, в эту самую секунду, она его нарушает.       Мальчик, кажется, удивился не меньше. Он открыл рот, закрыл, потом нахмурился в замешательстве, отчего его серые глаза стали ещё более выразительными: — Ты кто? — спросил он наконец. Голос у него был звонкий, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что много кричал или смеялся.       Лу Пар сглотнула. Вопрос был простой, но она вдруг растерялась. Назвать своё имя? А можно ли? А вдруг это какая-то проверка? Вдруг ей нельзя здесь быть? Вдруг её накажут? Мысли заметались в голове, как мяч во время аэробола. — Я... я ищу мяч, — выдавила она, показывая рукой в сторону камней и закрыв глаза, чтобы не видеть мальчика. — Он улетел с площадки, когда мы играли...       Мальчик проследил за её жестом, увидел мяч и понимающе кивнул. — А, аэробол! Я тоже играю. Только у нас площадка с восточной стороны. Там ветер сильнее, сложнее попасть в ворота.       Он говорил так просто, словно они были старыми знакомыми. Лу Пар почувствовала, как напряжение немного отпускает. Но тут же она поняла, как к ней стремительно подошли, и девочка зажмурилась сильнее, пока не услышала задорный голос мальчугана: — А ты чего глаза закрыла? Я тебя испугал? Думаешь, я дух, который пришёл по твою душу? — Н-нет, нет! Что ты! Просто, ну... Я не должна тебя видеть... Ты же мальчик. — А что такого в том, что я мальчик? Я такой же, как и ты, только лысый! — он засмеялся, тыкая в Лу Пар пальцем, пытаясь сдвинуть её с места.       Она не сопротивлялась. Наоборот, её тоже забавляла эта ситуация. А услышав смех, она сразу подумала про Пему и Лхаму. Таких же задорных и забавных людей в её жизни. Она стала медленно приоткрывать глаза. — Наверное... Прости, если я могла обидеть тебя своей реакцией. — Ты слишком серьёзная! Всё в порядке, я сам в шоке! Но, должен сказать, ты очень красивая!       Лу Пар еле заметно покраснела, отводя взгляд в сторону. Красивая... И это ей говорит мальчик, с которым она видится первый раз в жизни! Буквально! Но... Это приятно. — ... У нас игровое поле находится с западной стороны, — вдруг она продолжила недавний разговор про аэробол. — Там ветер приходит из ущелья. Иногда он меняет направление прямо во время игры. Это... весело. — Весело! — мальчик усмехнулся в торжествующей улыбке. — У нас наставники говорят, что ветер с востока — самый капризный. Он как дикий бизон, никогда не знаешь, куда дунет в следующую секунду. — А у нас наставницы говорят, что западный ветер — самый мудрый, — парировала Лу Пар. — Он не капризный, он... обучающий. — Обучающий? — мальчик приподнял бровь. — Чему же он учит? — Ну... — Лу Пар задумалась. — Тому, что нельзя всё контролировать. Что иногда нужно просто... плыть по нему. Доверять.       Мальчик хмыкнул, обдумывая её слова. — А мой наставник Гиацо говорит, что я слишком много думаю о голе и слишком мало о команде, — признался он вдруг. — Я нападающий. Люблю забивать. А команда... ну, она тоже важна, наверное.       Имя «Гиацо» ничего ей не сказало, но она кивнула, делая вид, что понимает. — Конечно, важна, — Лу Пар даже немного возмутилась. — Без команды ты бы просто бегал по полю с мячом, и всё. Кому бы ты передачи отдавал? — Ну... не знаю. Ветру?       Она фыркнула, сдерживая смех. А он улыбнулся. Улыбка у него была широкая, открытая, какая-то очень... добрая. Такая улыбка, от которой хочется улыбнуться в ответ. — А ты хорошо играешь? — Нормально. Сегодня я была на перехвате. А ты? — Я же сказал, обычно нападаю. — И много забиваешь? — Иногда, — он пожал плечами, но глаза его хитро блеснули. — Когда ветер не слишком обучающий.       Лу Пар кивнула в улыбке, самая не зная почему.       Повисла небольшая пауза. Они стояли друг напротив друга — девочка с растрепавшимся чёрным хвостом и карими глазами, мальчик с бритой головой и серыми глазами. Ветер, словно вспомнив о своих обязанностях, снова зашелестел в кронах редких деревьев. Солнце медленно клонилось к закату, и тени под аркой становились длиннее.       Юная воспитанница женского монастыря переминалась с ноги на ногу. Она должна была уже взять мяч и уйти, но что-то её держало. Любопытство? Может быть. Ей хотелось ещё посмотреть на него. На то, как он двигается, как жестикулирует, как ветер играет с его одеждой. Он был... другой. Не как девочки в Храме. Более... Резкий? Нет, не резкий. Просто другой. — А ты откуда? — спросил мальчик с невероятным любопытством. — Из женского монастыря, да? — Да, я из Южного Храма, — ответила Лу Пар, удивляясь его активности. В хорошем смысле.       Она неосознанно прикусила язык. Зачем она сказала, откуда она? Он же теперь точно поймёт, что им не положено разговаривать. Хотя, будто бы он сам не понял, что к чему. На юге не так уж и много магов воздуха живёт.       Но мальчик не выглядел смущённым или испуганным. — О, так вот почему я тебя раньше не видел, — сказал он, ничуть не удивившись. — Нам говорили, что на той стороне горы живут девочки. Я думал, это шутка. — Почему шутка? — нахмурилась Лу Пар. Ей вдруг стало немного обидно. Что в ней и её девочках может быть шуточного? — Ну... — он замялся, почесал затылок — точь-в-точь как Пема, когда не знала, что сказать. — Не знаю. Просто мы, мальчишки, иногда дурачимся и придумываем всякое. Я думал, что девочки-маги воздуха — это легенда. Как летающие бизоны или духи ветра.       Лу Пар фыркнула, на этот раз громче. — Летающие бизоны существуют. И духи ветра, наверное, тоже. А девочки-маги воздуха — вот они. Я, например. Стою перед тобой. Живая! — Вижу, — он снова улыбнулся, на этот раз чуть смущённо и извинительно. — Ну, приятно познакомиться, Девочка-маг Воздуха. А как тебя зовут?       Лу Пар открыла рот, чтобы ответить... — ААНГ!       Голос раздался откуда-то сверху, со стороны тропы, ведущей к Южному Храму. Голос был мужской, спокойный, но с ноткой беспокойства.       Мальчик вздрогнул и обернулся. Его серые глаза расширились, и в них мелькнуло что-то похожее на панику. Но затем это сменилось очередным энтузиазмом: — Ох, это Гиацо! — прошептал он еле слышно. — Я сказал ему, что пойду медитировать к ручью, а сам... ну, в общем, я не медитировал.       Лу Пар услышала шаги — тяжёлые, размеренные, приближающиеся по каменистой тропе. Кто-то спускался к арке.       Мальчик — Аанг? — посмотрел на неё, потом на тропу, потом снова на неё. Лу Пар тем временем медленно отходила назад. — Мне надо идти, — быстро сказала она. — Было здорово познакомиться с тобой, мальчик! Может, ещё увидимся!       Аанг слегка озадачено глянул на неё, заметно погрустнев. — Ты уже уходишь? Эх... — он тут же опомнился, смотря в сторону исходящих шагов и замечая, как Лу Пар собирается сбежать. — Я, эээ, пойду навстречу Гиацо! До новых встреч, девочка-маг воздуха! В следующий раз обязательно узнаю твоё имя!       И он исчез за поворотом тропы, только мелкие камешки покатились вниз по склону, подпрыгивая на уступах. Ветер донёс обрывок его голоса — он что-то кричал тому, кого назвал Гиацо, что-то про «уже иду, наставник, я просто заблудился немного».       Лу Пар осталась стоять под аркой, сжимая в руках найденный мяч. Сердце колотилось быстрее обычного — она чувствовала его удары где-то в горле.       Аанг. Его зовут Аанг.       Она не знала, кто он. Не знала, что он Аватар. Не знала, что через два года он станет последней надеждой мира. Она просто стояла там, десятилетняя девочка, и чувствовала странное тепло в груди. Она впервые в жизни поговорила с мальчиком. И он улыбался ей. И сказал «до новых встреч». И даже не узнал её имени — но сказал, что спросит в следующий раз. Значит, он тоже хотел, чтобы этот следующий раз был.       Шаги Гиацо стихли вдалеке. Лу Пар поняла, что ей тоже пора уходить. Если её застанут здесь, будут вопросы. Много вопросов. Старшая Церинг обязательно узнает, что она разговаривала с воспитанником из мужского монастыря. И наказание будет суровым — возможно, её не выпустят на игры целый месяц. Или заставят переписывать сутры.       Она развернулась и побежала в противоположную сторону, туда, где тропа поднималась обратно к Западному Храму. Мяч она прижимала к груди как сокровище.       Ветер снова засвистел в ушах, но теперь он казался не просто ветром. Он казался... обещанием.       Она не знала, что больше никогда не увидит Южный Храм таким, каким оставила его в этот день. Не знала, что пройдёт два года, прежде чем она снова встретит мальчика по имени Аанг. И не знала, что эта встреча станет началом конца всего, что она любила.       Но пока — пока был только ветер, мяч в руках и странное, новое чувство, похожее на трепет крыльев бумажного журавлика.

***

      Когда она добралась до площадки, солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в розовый и золотой. Девочки ждали её — Пема, Долма и даже Янгчен, которая, кажется, волновалась больше всех, хотя и делала вид, что ей всё равно. — Нашла! — выдохнула Лу Пар, поднимая мяч над головой.       Пема, как только услышала голос подруги, бросилась к ней и крепко обняла. — Мы уже думали, что ты упала в пропасть! Где ты была так долго?! — она стала осматривать прибывшую с ног до головы, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. — Далеко улетел, — ответила Лу Пар, улыбаясь. Пема переживала за неё. От этого девочке было одновременно и тепло, и совестно. — Очень далеко.       Она не рассказала им о мальчике. Это была её тайна. Её первая настоящая тайна.       Наставница Лхамо, что медитировала и только что вышла из состояния покоя, встала, подошла, покачала головой, но в глазах её была привычная для всех теплота. — В следующий раз, Лу Пар, не убегай одна. Позови кого-нибудь. Ты ведь обычно всех слушаешься, а в этот раз даже моего ответа не успела услышать. Терпение даёт благодать, юная леди. Запомни это. А теперь — все на ужин. Игра переносится на завтра. Посмотрим, кто из вас доберёт решающие два очка.       Девочки, переговариваясь и смеясь, направились к трапезной. Лу Пар шла последней. Перед тем как войти внутрь, она обернулась и посмотрела на запад — туда, где за горами садилось солнце. Туда, где по словам монахинь было несчастье.       Где-то там, на нескольких горах дальше, мальчик по имени Аанг, наверное, тоже смотрел на закат.       Она улыбнулась и вошла в храм.