Sin comentarios

💥Минхо

Сюрприз, ребята! Поаплодируем стоя. Обезьянки собрались в круг, стуча тарелками в унисон. Бах. Бах. Бах. Именно так я ощущал происходящее в голове, когда мама объявила мне новость дня: — Дорогой, так как у нас в квартире с завтрашнего дня будет невозможно жить из-за ремонта мы с отцом, — она выразительно посмотрела мне за спину, — решили, что будет лучше, если мы уедем. — И куда же? — поинтересовался я, заранее не предвкушая ничего хорошего. — На природу. Моя подруга, Ми Сук, если помнишь её. Всё лето собирается провести на даче и зовет нас с тобой. А отец останется следить за ремонтом. — Ясно, — Я кивнул. А что тут скажешь? Выбора то у меня и нет, остаться с отцом мне никто не предложил, да и желания у меня особого не возникло. Так что собрав вещи я без возражений сел в машину. На дачу так на дачу, хоть свежим воздухом подышу. Всё лучше, чем сидеть всё лето в закрытой квартире с «дорогой» семьёй. Привычно сел на заднее сиденье, застегнул ремень и нацепил наушники. В них тут же зазвучала очередная лекция по физике. Сосредоточился, помечая важные моменты в блокноте. Мама не трогала, а Я и не высвечивал. Ехали молча. Успел покончить с занятиями на сегодня, так что задумался, как будет выглядеть эта дача? Маленький, разваливающийся сарай? Огромный особняк? Хоть и сомнительный, но вариант. Если учесть, что мама тоже будет там обитатья, мы едем явно не в трущобы. И точно. Остановились мы у симпатичного домика. Не замок, конечно, но и не хлев. Ухоженный сад с фруктовыми деревьями. Всё, как в фильмах. Не хватает только соседки, подглядывающей из-за забора. Я стоял с кучей сумок, осматриваясь по сторонам и в целом, меня всё устраивало. Садовые качели, беседка, где-нибудь да спрячешься. Тётя Джи Ён, наконец окликнула меня и я нетерпеливо пошел следом. Хотелось уже сбросить впивающиеся в плечи сумки и пройтись осмотреться. Экскурсии мне услужливо предложили, но я отказался. Чего человека напрягать? Сам разберусь. Мне указали только на спальню, где я должен буду жить. Вошёл. В глаза сразу бросились разбросаные шмотки — жить Я буду явно не один. Значит у Джи Ён есть ребенок. Странно, что мама меня не предупредила, Я бы сказал это любопытный момент. Подошёл к письменному столу, зависнув на расскрытой шкатулке с кучей украшений: цепочки, кольца, серьги- всё массивное, золотое. Куча кепок на кровати. Но самое интересное! Огромный, просто огромный книжный шкаф. Я подошёл ближе, рассматривая корешки: детективы, триллеры, боевики и действительно много всевозможной фантастики начиная от рассказов про драконов, заканчивая попаданцами. Занятно. Вся нижняя полка была уставлена учебниками по испанскому, какие-то пометки на стикерах крипелись к обоям. Присел на корточки, вчитался, буквы как в английском, но не понятно. Ну и ладно, не очень то и хотелось. Послышался щелчок и шаги. Я вышел в коридор, оглядываясь. Никого. Но мокрые следы явно вели в нужном направлении. Пошёл по ним, задумавшись. А с парнем ли я живу? Почему-то даже не думал об этом, но вот теперь следуя по лужам мне пришла в голову мысль, что если это девушка, выйдет не ловко. Притормозил, вслушиваясь. Пение доносилось из ближайшей комнаты. Голос явно мужской. Y mañana también y el resto de mi vida Y mañana también y el resto de mi vida Porque hoy será, será, será, será mi primer día Y mañana también y el resto de mi vida Дверь была не закрыта и я заглянул. Кухня. Парень моего возраста, копался в холодильнике треся мокрыми волосами. Те были странные: блондинистые сверху и черные снизу. Ни разу таких не видел. Сделал шаг вперёд, вставая за дверцей, собирался протянуть руку для знакомства, но мне в скулу прилетело бутылкой воды. Больно. Та сразу потяжелела. Я отскачил, не понимая, что происходит. А парень мне со всей дури в живот заехал, пришлось согнуться. Я закашлялся, показалось, что сейчас лёгкие выплюну. Обошлось, Я выкинул руку, хватаясь за чужую шею, пережимая сонную артерию. Парень попытался вырваться, врезал мне ногой по голени, но скоро утихомирился, оседая на пол. Я опёрся руками о колени, жадно хватая воздух. Голова постепенно переставала кружится. Окинул нового соседа очередным взглядом. Странный какой-то. Схватил его за ноги, перетаскивая в какую-то комнату, с виду, гостиную.

💥Джисон

Стоило мне прийти в себя, как я увидел рожу одного мудака. Брови сами сошлись к переносице, дыхание стало тяжёлым и медленным. Зубы скрипнули, и я попытался лягнуть его. Промахнулся. Скотина отскочила. А моя бедная коленная чашечка издала обречённый хруст. Я глядел снизу вверх, прикидывая свои шансы. Хотелось разорвать глотку, выбить все зубы нахрен. Но последствия никто не отменял, и я пошёл на хитрый шаг, заорав: — Вор! Вор! Мам, у нас дома вор!!! Дверь чуть не вышибли с петель, всё было быстро и резко. Мать стояла с кочергой и оглядывалась по сторонам, рядом маячила ещё одна. Если не ошибаюсь, подруга. — Где? — одновременно заорали они. — Где эта мразь, посмевшая к нам залезть! Они оглядывались по сторонам, стоя спинами друг к другу и рассыпая пепел по всей гостиной. Ослепли, что ли? Совсем вышел из себя я. Стоит же перед ними, буквально под носом. Там руку протянешь и за шкирку схватишь, а потом кочергой и по печени. Можно и по голове, но проблем не оберёмся. Я рассуждал об этом, и пыл как-то улегался, дышать становилось легче, пока из меня не выбили последний кислород: — Джисон, сынок, только не говори мне, что ты не признал Минхо. Тон матери не сулил ничего хорошего, я насторожился, принимая сидячее положение. Какого, чёрт побери, Минхо? Я прокручивал в голове кадр за кадром, пытаясь припомнить хоть одного человека с таким именем. Но ноль, полный и абсолютный. Я категорически не помнил никакого Минхо, а последние мои воспоминания, так вообще были о том, как я вышел из душа. Счастливый, с мокрыми волосами, я подпевал «Mi Primer Día» группы Los Aslándticos, танцевал, маша головой. И мне было впервые так хорошо за последний год. Дома никого, мои плечи будто сбросили тяжёлый груз. Я разглядывал полки холодильника, решая, в конце концов захватить бутылку воды. Пить. Как же мне хотелось пить после дьявольски горячего душа. Я уже собирался направиться к себе, когда передо мной нарисовался парень. Незнакомый парень. А что делают с незнакомыми людьми в доме? Правильно. Ликвидируют. Я мгновенно сделал выпад вперёд, выкинул руку с бутылкой, попадая точно по лицу. Раздался хлопок, шипение. Кулак пролетел уже в меня. Уворачиваться было неудобно, и я поднырнул под руку, хотел перекинуть урода, но тот вывернулся, схватил меня за шею — и всё. Больше ничего не помню. Мразота. Скорее всего пережал сонную артерию. — Это было для общего блага, — пробилось сквозь пелену воспоминаний. Я поднял затуманенный взгляд наверх. Кулаки зачесались, костяшки побелели. Захотелось вскочить и вышибить всю дурь из мозга. Чёртов придурок. Теперь ясно, кто ты. — Минхо, ты же понимаешь, что поступил неправильно. Конечно, Джисон испугается, если к нему подойдут незаметно. Надо было оповестить о своём присутствии, — разглагольствовала мать, а мне захотелось блевать. Что за пафос: «Ты же понимаешь, что виноват? Извинись и предложи мир», как в детском саду, честное слово — бред. — Да, — покорно кивал мудачина, — я осознаю, что вина полностью на мне. Постараюсь всё уладить. Ты уж действительно постарайся, Минхо. А то может ты только жопу лизать умеешь, да речи стелить. Мать будто мысли прочитала, взгляд на меня перевела и выдала: — Ли Минхо — это сын Ми Сук. Вот тут то меня осенило. Ли Минхо. Как я сразу не вспомнил. Это ж та самая мамина радость, папина гордость, умничка-разумничка. Я вгляделся в лицо женщины рядом. И точно, тетя Ми Сук. Давно же я не не видел и не видел бы ещё столько же. Неприятная особа. Как не приедет вечно: «Минхо то…», «Минхо сё…», «А Михно вчера в олимпиаде выйграл!», «А Минхо недавно кубок по математике получил!», «А Минхо недавно победил всех на конкурсе вышиванию крестиком!». Интересно, что же этот мудак делать не умеет? Хммм. Наверное, жить, раз ему мамаша всё указывает. — Мам, не отойдем на пару слов? Та кивнула, извинилась перед гостями и вышла со мной на кухню. Гнев всё бурлили в жилах, в я старался дышать ровно, считаю про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. — Мам, объяснишь? — Я же сказала, — вздохнула она, потирая глаза, — они поживут у нас, пока в их квартире ремонт. Потрясно! Когда я только успел профукать эту замечательную новость. Знал бы раньше, повторил бы историю Муму. Но теперь поздно. Хотя и не очень. — Сколько это займёт? — Всего одно лето. «Всего одно лето» — надо мной сейчас издеваются или как? Что-то я не вдупляю. Пальцы сами сжимались в кулаки, дыхание становилось тяжелее. Я заранее чувствовал, что ответ мне не понравиться, но не мог не узнать. Как говорится, лучше горькая правда, чем сладкая лож. Хотя иногда второй вариант привлекательнее. Пусть страдает кто-то другой, а не ты. «Нервы надо беречь» — твердила мама. И я верил. Но бросить охоту за эмоциями так и не смог. Как вообще можно отказаться от чего-то подобного, это же, как наркота. Мне нужны постоянные дозы эмоций и не важно каких: счастья, радости, грусти, гнева, разочарования или боли. Всё равно. Главное побольше, главное, чтобы голова шла кругом, главное интенсивность. Но сейчас я жалел, жалел о многом и в первую очередь о том, что не принял слова мамы к сведению чуть раньше, что не попытался хотя бы остановить переезд. А теперь было поздно. Мне оставалось либо смирится, либо… Смириться? Выбор огонь! Лопатки сводило, желание выплеснуть эмоции давило на голову. Я прикрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и, улыбнувшись, заявил, что пойду в комнату отдохнуть. Возражать мне никто не стал, и я спокойно вышел в коридор. Прошёл вдоль маминых цветов, подавляя желание их вышвырнуть в окно с наслаждением наблюдая, как глиняные горшки разлетаются на крупные осколки. А следом за ними словно птица и я. Схватившись за ручку, дёрнул дверь на себя и в прямом смысле этого слова сполз по стеночке. Напротив моей кровати стоит ещё одна — чужая, а рядом два чемодана. Конечная. La muerte llegó donde no se esperaba. — О Великий Будда! — Я в сердцах ударил стену, процарапав полосы ногтями. Как же я сейчас хочу к тебе. Хочу нахрен не беспокоиться о насущных проблемах, хочу отдохнуть от всей этой суеты, хочу одиночества и умиротворения. А не этого дерьма. Но когда мне полагалось то, что я хочу? Правильно, то, что ты хочешь, надо выгрызать зубами, а не ждать, что это принесут в тарелочке с голубой каёмочкой. Поэтому я заорал: — Мааааааам!!! — Ну что ещё? — отозвались мне. — Что это за вещи??? Сердце замерло, ожидая приговоа. Надежд, по правде говоря, не было изначально. Всё и так предельно ясно — это лето можно хоронить смертью недостойных. — Это вещи Минхо, — прозвучало, точно пронзивая самое сердце. — Зимой крышу в гостевой повредило, и теперь там протекает. Sin comentarios. Почему столько лет эта чертова дача стояла, никого не трогала, хоть на выставку. А тут бац! Зима её подкосила. Крыша, видите ли, повредилась! Как вовремя. Я ударил по стене ещё раз, здраво полагая, что вряд ли она развалится. А если развалится — то и чёрт с ней. Этот придурок будет жить в комнате со мной! Ещё немного, и я в гневе сотру зубы в порошок, и никакой стоматолог уже не поможет. Выскочил на улицу, радуясь, что в жизни не идёт пар из ушей, как в мультфильмах. Было бы комично наблюдать за этим из окна. Я прошествовал к сараю, куда уже не заглядывал пару лет. Пылища встретила сразу на входе и, как любимая девушка, обняла меня, укутала в себя. ¡Maravilloso! Я выхватил взглядом ящик инструментов и пару досок, полагая, что их хватит. Собрал всё, отряхнулся, надел рабочие перчатки, уже представляя, что будет с моим свеженьким чёрным лаком на ногтях. Работа в комнате казалась не сильно-то масштабной, но и явно не из лёгких. То, что я сейчас приколочу доски изнутри, не даёт мне возможности делать это снаружи. Если латать крышу, то уже от души. Я балансировал на стремянке, стараясь не убиться в начале лета. Хотя звучало это не так уж и плохо. Гвозди забивались просто отвратительно: кривились, ломались, изгибались. Делали всё, чтобы я их не забил. В глаза сыпалась крошка, опилки и другая хрень. Шея затекла от неестественного изгиба. Я спустился вниз, не выдержав столько стоять корчуном. Обернулся. Как чувствовал, к косяку прислонился Минхо собственной персоной. — Чё, макака, помочь решил? — поинтересовался я, покачивая из стороны в сторону молоток. — А сам не справляешься? — Может и не справляюсь. Ну так что? — Без проблем, — неожиданно для меня отозвался он. Думал, будет ломаться, кривляться, в конце концов свалит в туман. Но он согласился. В пансионе для умничек-разумничек и этому обучают? Я кинул ему молоток, надеясь, что тот его не словит. Словил, падла. Захотелось отправить следом ещё и пилу, так, для профилактики. Но это были уже фантазии. Парень залез на шатающуюся стремянку и стал кропотливо что-то делать. Я не вглядывался, просто упал на диван, скрестив ноги, и затих. Минхо долго стоял там, крутил в руках то один, то другой обломок доски. Пристраивал гвозди, при этом выкручивая руки так, что я поражался гибкости. Наконец, слез. Ещё раз взглянул на свою работу, после чего его зрачки расширились, он заорал, а я толком не успел среагировать. Упало сразу две доски. Одна пролетела в сантиметре от головы, вторая вонзилась обломком точно в ногу. Тётя Ми Сук примчалась на оры, а я всё сидел не до конца осознав, что только что произошло. Как могла отвалиться новая доска? Что это, чёрт возьми, было? В этой комнате скоро можно будет спать под открытым небом. Как можно было прибить одну доску и сломать другую? Уму непостижимо. — Мам! — позвал я, собрав мысли в кучку. — Мама! Никто не отозвался. Пришлось подняться, пройти на кухню, открыть окно и уже туда орать: — Скорую вызови, Минхо, похоже, ногу сломал! Маман примчалась, как на реактивном самолёте, я за ней не успевал. Вошёл в комнату следом, а там картина маслом: сидит бедный-несчастный, пилу к перевязанной ноге прижимает. — Отпилить, что ли, собираешься? — поинтересовался я, изо всех сил сдерживая рвущийся со всех дыр смех. Минхо недовольно на меня покосился, но промолчал. Гляньте, воспитанный какой. Скорая тащилась больше трёх часов. Я успел поесть, поспать, почитать, поиграть в ноутбук, попеть песенки. Ещё немного, и успел бы жениться, наделать спиногрызов и взять ипотеку. Но мою семью спасли от этой участи. Врач всё-таки появилась на пороге. Прошлёпала в комнату, а я следом. Интересно же. — Женщина, — пробасила она не хуже нашего соседа, — вы зачем меня по таким мелочам вызывали? Царапинка у вашего сыночка, ща забинтуем и будет как новенький. — Но у него же нога в два раза увеличилась! — Ну, может, растяжение или ушиб. Мне почём знать. — Сделайте рентген! — Ещё чего, гипс наложим и хватит. Я и так вижу: перелома нет. Сколько тётя Ми Сук ни приводила доводов, всё действительно закончилось на гипсе. Врач вразвалочку удалилась, а в комнате повисла гнетущая атмосфера. Самый момент, чтобы скрыться с глаз долой. Как я и поступил. Весь оставшийся день ходил по пятам за Минхо. Мне приносило невьебенное удовольствие наблюдать за тем, как он ковыляет в своём валенке по коридорам. Прям бальзам на душу. И всё было хорошо до тех пор, пока мы все не сели ужинать. Какого хера ему мать испекла вишнёвый пирог? Когда я просил, мне показали кукиш с маслом, сообщили, что продукты в холодильнике. Флаг в руки и вперёд. М-да… Они так и остались там лежать. Мои навыки в кулинарии оставляли желать лучшего. В последний раз, когда жарил яичницу, нос маслом обжёг, так две недели в школу с пластырем гонял, сделав это последним пиком моды. Всё подкладывали еду бедному-несчастному, а он и рад. Я выждал момент, когда все отвернутся, выхватил кусок пирога из чужих рук, одним махом засунул в рот, поблагодарил мать за ужин и смылся на улицу, провожаемый невдупляющим взглядом. Тишина и спокойствие. Хоть где-то. Я брёл по каменистой дороге, то и дело пугая соседских куриц и лая на собак. Те завывали, рвались с цепей, но ничего не могли сделать. На берегу реки, как обычно, паслись козы. Классные животные с условием, что поблизости есть деревья, на которых они тебя не достанут. А вот пастух — гад последний. Кидается в меня всякой дрянью и кричит: «Засранец мелкий, не пугай коз, они мне молока меньше из-за тебя дают». Ну серьёзно? Я ж не молоко у них отбираю. Что за жизнь? Никакого развлечения. Я сел на качели, в очередной раз задумавшись. Кто додумался поставить их около мусорных баков? Лучший вид. Но делать было нечего, и я, оттолкнувшись, стал раскачиваться. Верёвки противно заскрипели, и хорошо, что не порвались. Хотя не сомневаюсь, это рано или поздно произойдёт, и я даже догадываюсь, кто в этот момент будет тут качаться.