Sin comentarios

💥 Минхо

Всё утро девушка хлопотала над Джисоном: то прикладывала холодное полотенце, то заставляла пить травяной чай. Тот не сопротивлялся и, по-моему, смутно понимал, кто вообще перед ним. Мы с Хисыном сидели на моей кровати, наблюдая за всем. Что он, что я — боролись с чудовищной усталостью с трудом удерживая глаза открытыми. Джисон всё не желал приходить в ясное сознание, а температура почти не сбивалась ниже 37. Свет так и не появился, так что солнечные лучи стали буквально спасением. Картинка передо мной плыла от недосыпа, но голос разума твердил, что глаза закрывать категорически нельзя. Очухался Джисон ближе к одиннадцати. Девушка тогда облегчённо выдохнула, в очередной раз измерив температуру и убедившись, что всё обошлось. — Дальше сам справишься? — обратилась она ко мне, протягивая несколько таблеток и объясняя их предназначение. — Да, спасибо, — Я кивнул, не зная, как ещё отблагодарить её. — Ничего не надо, — заметив моё выражение лица, усмехнулась она. — Пообещай, что не угробишь мои труды и парень поправится. — Обещаю. Впервые чувствовал такую ответственность за сказанные слова, и меня это пугало. — Можно, я вас хотя бы завтраком угощу? — предложил, ни на что не надеясь. — Валяй, — неожиданно согласился Хисын. Захотелось его треснуть, но сдержался, улыбнулся и провёл гостей на кухню. Заварил растворимый кофе, поджарил несколько французских тостов и сел на стул рядом. — Хотел бы ещё раз поблагодарить за помощь. — Не стоит, я рада, что смогла кому-то помочь. — Спасибо вам! Девушка в очередной раз улыбнулась, доела свою порцию и, схватив парня под руку, попрощалась: — Была рада познакомиться, жаль только, что в таких обстоятельствах. — Я тоже. Хисын недовольно зыркнул, но промолчал, торопясь домой. А на меня вдруг такая неимоверная усталость навалилась — хотелось присесть на пол и тут же отрубиться. Я уже подошёл к стеночке, намереваясь съехать и уснуть, но вовремя глянул на часы. Одиннадцать тридцать. Мама будет тут в обед. Значит, осталось не больше двух часов. Дела были однозначно плохи. Если вечером я пытался до неё дозвониться, то теперь вдруг понял, что влетит мне по полной программе, если все прознают о простуде. «Минхо, я разочарована в твоей безответственности», «Ты позор семьи, раз не справился даже с такой проблемой», и самое страшное: «Какая тебе учёба за границей, ты тут-то не выживешь один». Мысли о моём ближайшем будущем неплохо взбодрили, мозговые извилины со скрипом, но заработали, перебирая варианты. Вышел на веранду, присев на тёплую ступень. В носу защипало. Вот какого чёрта этот придурок заболел сейчас? Мне оставался год. Всего один — и свободная жизнь. Я даже убедил родителей отпустить меня, и они уже были готовы, но вот теперь... Теперь мне закрыты все дороги. Я навечно застряну в этом городе. Вытащил из помятых штанов пачку сигарет. Поджёг и втянул в себя дозу никотина. Чуток отпустило. Плечи обмякли, и я упёрся затылком об дверь. Гнев улегался, но я не сдержался и хорошенько приложился лбом об деревяшку. Тот тут же прошибла резкая боль, по щеке поскользили тёплые капли. Я коснулся их пальцами, разглядывая алые разводы.

💥 Джисон

Я лежал с закрытыми глазами, и что-то в этом было особенное, что бывает только, когда температура поднимается выше нормы. Когда звёздочки летают под закрытыми веками. Все чувства обострены до предела, любое движение в трёхкратном размере впечатывается в кожу. Тело непривычно тяжёлое. Приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам. Никого. Ничего. Но комната явно моя, что уже неплохо. Из приоткрытого окна пахло свежими пельменями и дымом. Живот протяжно заурчал, и я с сожалением поднялся. В сознании тут же потемнело, пришлось упереться руками о стол. Но голод не тётка, пирожка не даст. Надо тащиться. Я сосредоточенно бил по кухонному выключателю, пока мою светлую головушку не осенило: «Электричества нет». Прошёл к холодильнику. Замёрзший суп, замёрзшее мясо, замёрзший рис. Так себе выбор, честно говоря. Упал на кресло, задумавшись, что же в холодном виде будет наименее мерзким на вкус. Вывод был неутешительным — ничего. Эх, сейчас бы бульончика куриного. Можно даже из соседского петуха, мне не принципиально. Главное — тёплого и наваристого. Мечты. Мечты. Закинул ноги на соседний стул, уставившись в потолок. Вставать категорически не хотелось. Зажигать спичками газ — тем более. — Будда, смилостивись, дай мне чего-нибудь пожрать вкусненького! — взмолился я, складывая руки. И вуаля! За секунду до того, как я готов был подняться и сварганить что-нибудь сам, скрипнула дверь, пропуская вперёд Минхо. Он молча кинул на сковородку несколько кусков хлеба и, привалившись боком к столешнице, уставился в окно. — ¡Buenos días! — поздоровался я, намереваясь подбить соседушка приготовить завтрак и на меня. — Угу, — послышалось в ответ, и я вскинул брови. — Что значит «угу»? — То и значит, — неожиданно огрызнулся Минхо. — Пожрёшь и вали в кровать. Я напряг свои последние извилины, начиная припоминать вчерашний день. Колотило. Было чудовищно холодно. Соседушка спрашивал, где аптечка. Но её в доме не было. Потом я лежал в темноте, долго, провалившись в нервную дрёму. Чьи-то руки касались лба, рук, спины. Тут я непроизвольно нахмурился, стараясь вспомнить хоть что-то ещё... Прикосновения, странное пойло, прикосновения... — Эй! Это же не ты со мной ночью был! — Эврика, гений! Ты верно подметил. Минхо кинул на стол тарелку с гренками и собирался было уйти, но я поднял взгляд на него, что стало моей фатальной ошибкой. Побледневшая кожа, синяки под глазами, струйка крови около брови. В голове всё смешалось в кашу, в горле встал ком. Я постарался отвернуться, но тело было как каменное. Чёрт! Чёрт! Только не сейчас. Я чувствовал, как начинает потряхивать, как холодный пот прошибает, как мир потихоньку уплывает, а я безвольно разваливаюсь на кресле. Язык больше не повиновался.

💥 Минхо

Бляяяяя!!!! Да что с ним? Умер, что ли? Ну почему при мне, а? Это же в кошмарах до конца жизни сниться будет. Я тормошил парня, но тот всё не открывал глаза. Становилось не смешно. — Джисон! Джисон! Джисон! Поганец недоделанный, очнись! Хоть признаки жизни подай! Чувствую, что поседею за это лето. И конкретно — никакая краска не поможет. Сердце колотилось так, что казалось, проломит рёбра. Я бил парня по щекам, а его голова безвольно лежала на плечах. Было не по себе. По-моему, сейчас самое время звонить в больничку. — Джисон! Джисон! Даю тебе последний шанс открыть глаза!!! Я с такой надеждой смотрел на дрогнувшие веки, с какой не смотрел даже на розданный бланк по экзамену, от которого зависела моя жизнь. Джисон открыл глаза, расфокусированно глядя перед собой. — Что болит? Ты умираешь? — я пытал его, чтобы он не вздумал отключиться вновь, а тот всё не реагировал, мотая головой из стороны в сторону. — Джисон, скажи мне, что с тобой!?? — Кровь. Убери кровь, — он прошипел это чуть слышно, а я отступил на шаг, глядя, как чужое тело вновь безвольно растекается по креслу. Какая кровь? Где кровь? Я обошёл кухню несколько раз, оглядел соседа с ног до головы. Его ранили? Но кто? Когда? Какого чёрта я пропустил? Что с ним, вообще, происходит? Я склонился к его шее, осматривая её, голову. Ничего. Совсем ничего. Я вытер со лба набежавший пот и только сейчас заметил кровь. На своей ладони. Рванул к зеркалу — порез над бровью разошёлся сильнее, алые разводы остались на моём лице. Постарался оттереть их, заклеил пластырем порез, оглядел всю одежду и ринулся обратно в столовую. — Джисон! Джисон! Нет крови. Больше нет. Схватил его за подбородок, придерживая макушку. — Джисон... Прошу тебя, очнись. Я сидел перед обмякшим телом и понятия не имел, что предпринять. Минута тянулась как час, а я всё смотрел на осунувшееся лицо, поглаживая большим пальцем чужую щёку. Джисон дёрнулся неожиданно резко. Отшатнулся. Упёр взгляд в пол, жадно хватая ртом кислород. — Отойди, — пробормотал он. Я сделал пару шагов назад, наблюдая за тем, как тяжело вздымается грудь под широкой футболкой. — Воды? Джисон кивнул, и я протянул ему полный стакан. — Дыши. Дыши. Скажи мне, какого цвета помидор? — Красный. — А флаг Китая? — Красный. — Ручка, которой исправляют ошибки в тетради? — Красная. — А дорогу надо переходить на какой цвет? — На красный. Эй, что за бред? — Джисон подскочил, негодующе уставившись на меня. — Ты меня обманул. — Не обманул, ты сам это сказал. — Но это не честно! — Всё честно, — я нажал ему на плечо, чтобы он сел. — Скажи, что только что произошло. — Я это... — замялся он, явно не желая ничего объяснять. — Вида крови боюсь. Любого. Совсем не выношу, как видишь. Ту-ту-ту. Приехали. Теперь ясно, чего он любую царапинку пластырем заклеивает, а острые предметы за милю обходит. Это ж надо до такой степени бояться чего-то. — А медкомиссию ты как проходишь? — Серьёзно? Почему вы все спрашиваете меня об одном и том же? Какая, блин, разница, как я прохожу медкомиссию? — Ну интересно же. — Интересно порнушку смотреть, когда дома никого. А всё остальное не интересно. — Серьёзно? — Серьёзней некуда. Я пододвинулся к парню, а он шуганулся в другую сторону, будто бить его собрались. — Не дёргайся, — нахмурился я, касаясь чужого лба. — Тебе, знаешь ли, стресс на пользу не идёт. — Почему это? — замахав конечностями, возмутился Джисон. Я перехватил его запястье, на секунду замерев, после чего выдав: — Пульс зашкаливает, а вот температура явно упала на пару градусов. — Зашибись выводы. — А я за эту ночь профессию врача освоил, так что не спорь с профи. — Ща втащу! — Ты сначала на ноги уверенно встань. Парень подскочил с кресла, тут же получив удар по лодыжке. — Сидеть. — Я тебе псина, что ли? — Да хоть волнистый попугайчик, я сказал сидеть. Значит сидеть. Соседушка закатил глаза, но, устроившись поудобнее, заявил: — Чай хочу. — Ты за ночь пять кружек выхлебал, не хватит ли? — Не хватит. Я вздохнув подошёл к газовой плите. Поставил чайник. Кинул пакетик ромашки в последнюю чистую кружку. Вернулся к столу. — Что делать будешь? — А что надо? — Родители скоро вернутся. Джисон недовольно поморщился, видно только сейчас вспоминая этот каверзный момент. — У меня к тебе просьба одна, — начал он, перебирая пряди волос. — Валяй. — Когда мама приедет, не говори ей ничего. Я до завтра очухаюсь уже, а по врачам тягаться не охота, знаешь ли. Как хорошо. Прям все звёзды сошлись. Я для приличия качнул головой, попричитав, что так нельзя, но в конце концов согласился, якобы сам полчаса назад не мечтал об этом. Ну а что? Хочешь жить — умей вертеться. Мы сидели молча. Я грыз кислое яблоко, отсчитывая минуты до приезда мамы. Какова вероятность, что мы проколемся? Какова, что Джисон не выздоровеет сам? Так много вопросов, но так мало ответов. Зачем-то перевёл взгляд на соседа, на его цветные волосы, на красные глаза. Выглядит он паршиво, но что-то мне в этом всём нравилось. Он был какой-то... Даже не знаю. Живой? Естественный? Настоящий? В этом мире столько искусственных людей, что, находясь с Джисоном, будто глотаешь воздух, причём не просто свежий, а вымораживающе горный, что горло опаляет и мозг выжигает. — Чего уставился? — возмутился он, вырывая меня из размышлений. — Я мимо тебя смотрю, а что? Надо было наоборот? — Нет, — Джисон фыркнул, отпивая уже прохладный чай. Что-то щёлкнуло, и вдруг весь дом загудел. — Электричество дали! Мы вскочили одновременно, бросаясь к крану. Вода брызнула ржавой струёй, но она была! — Цивилизация вернулась! — заорал Джисон, скача по кухне. — Я могу сгонять в душ! Он рванул за полотенцем быстрее, чем я успел что-либо осознать. — Температура! Джисон! Пришлось метнуться следом, встав у косяка ванной. — Ты пару часов назад на локтях подняться не мог, куда собрался? — Зануда. Я сейчас коньки отброшу, если ещё хоть немного прохожу вот так. — Ты коньки отбросишь, если сейчас под кипяток встанешь. — Какой кипяток? Еле тёпленькая водичка. — Хорошо, — пожав плечами, согласился я. — Иди. Прошёл, сел на пол около раковины и добавил: — Шторку, так уж и быть, можешь закрыть. Глаза Джисона стали как пять монет. — Ты собрался сидеть тут? — Да, чтобы, если ты потеряешь сознание, не помер на моей совести. — Скажи честно, ты извращенец под прикрытием? — Да, моя тайная страсть — смотреть на голые жопы. — Я так и знал, — с удивительно серьёзным лицом пробормотал Хан и, скинув верхнюю одежду, вдруг рявкнул: — Отвернись хоть! Отвернулся. Мне-то что, если он грохнется — я и с закрытыми глазами услышу. Упёрся лбом в раковину, бровь противно заныла. За моей спиной дёрнули шторку и полилась вода. Прошло пять минут. Потом ещё пять. На следующие пять Джисон стал что-то напевать себе под нос. Через десять я чуть дышал в душной комнате. Не кипяток. Нет! Ни в коем случае! Через сорок сосед наконец-то вышел, не переставая петь что-то вполголоса. Я, вымотанный бессонной ночью, безбожно валялся на плитке, мечтая о скорейшем отдыхе. И честно говоря, был уже одной ногой в царстве Морфея, когда крик вырвал меня из этого состояния: — Сукаааааа! Я забыл про тебя. Джисон стоял надо мной полностью обнажённый и орал так надрывно, что я поморщился, зажав уши. — Сейчас оглохну. Парень схватил полотенце, обмотал вокруг бёдер и вылетел вон. Чего это он? Я тел без одежды видел больше, чем он мог себе представить. Особенно мужских. Так что вряд ли он меня чем-то удивил. Хотя надо признать, фигура зачётная. Но я не рассмотрел, да и не собирался. Хотя если представится мне ещё раз такая возможность — не отказался бы. Но не суть. Поднялся, размял шею и сам встал под горячие струи. Стало легко, в сон поклонило с новой силой. Намылил голову, медленно перебирая пряди, решив для себя, что мне срочно нужно в город. Вышел я, когда вместо горячей воды на мою спину обрушилась ледяная. О да. Вот это огромный минус частных домов. Долго в душе не понежишься. — Температуру мерил? — поинтересовался я, напяливая футболку. Джисон валялся на кровати, листая ленту тиктока, смеясь над каким-то видео. — Агаааа! 36,9. — Ох, нифига, живучий! Помирать и не думаешь. — А я прям по глазам вижу, что ты только этого и ждёшь. Я усмехнулся, отыскивая в шкафу какие-то шорты. Не гардероб, а какая-то помойка. Самые лошарские вещи всей моей жизни были собраны сейчас в нём. Прям мечта. Кто-то постучал в дверь, и моё сердце пропустило удар. Надеюсь, сегодня оно не остановится. Я махнул соседу, поднявшему голову, и сам поторопился к выходу. На пороге, вопреки ожиданиям, стояли не родители. — Ха На? Джэ Бом? — я вскинул одну бровь, пожимая всем руки. — Сюрпрайз! Вы не ждали, а мы припёрлись, — разулыбалась девушка, протискиваясь внутрь. — Тётя Джи Ён звонила, сказала, вы трубку не берёте, и доверила мне, как новоиспечённой второй половинке, проверить свою любовь. — Бэээ, — прокомментировал Джэ Бом, проходя следом. — А где моя любовь? — Тут я, — вышел в коридор парень, заметно посвежевший после горячего душа. — Перезвонил маме, она задержится, так что до вечера мы точно одни. — Ну и отлично, — кивнула Ха На. — Мы с собой, как раз кое-что привезли. — Та-та-та-дам! Джэ Бом скинул с плеч рюкзак, демонстрируя всем множество бутылок пива. — Наконец! — обрадовался Джисон. — Я думал, уже здоровым и помру. Месяц я был трезв, как стёклышко. В следующий раз везите чё-нибудь покрепче. Вот тут я согласился с неугомонным соседом. Трезвым как стёклышко быть грустно. Я принял бутылку и, сделав несколько глотков, поморщился. — Оно же тёплое... — А ты чё хотел? Мы же на автобусе к вам перлись. Мало того, что там жарища, так ещё и от остановки полчаса пилить. — Да уж. Тогда я кину в холодильник и можем в приставку зарубиться, — предложил Джисон, собирая бутылки. — Погнали! Мы сидели так до самого вечера. Опустошая бутылку за бутылкой в прикуску со свежими огурцами и какими-то крекерами. Музыка орала на весь дом, и никто даже не заметил, когда автомобиль припарковался во дворе и в дом вошли родители. — Твою ж налево, — пробормотал Джэ Бом, запихивая пойло под диван. — Добрый вечер, тётушки, хорошо добрались? — поинтересовался он, когда к нам заглянули. — Солнце слепило, а так ничего. А вы тут чем занимались? — Да вот играли, смотрим на время — а уже десять. Пора, думаем, баиньки. А тут вы. Вот прям вовремя! — Точно-точно, — кивнула моя мать, придирчиво обводя всех взглядом и принюхиваясь. — Ну мы с сестрицей сегодня на диване ляжем, надеюсь, вы не против? — Нет, конечно! — оживилась Джи Ён. — Хоть на несколько дней оставайтесь. Мы всегда рады гостям. — Ну тогда спасибо за гостеприимство.