Sin comentarios

💥 Минхо

Меня всё ещё трясёт. Третья сигарета скуривается за считанные минуты. Юджин сидит напротив и, подперев голову руками, вглядывается в моё лицо. — Тебе налить, может? — интересуется он, и я киваю. Залпом опрокидываю в себя напиток и наконец выдыхаю: — Мама узнала, что я гей. — Ох ты ё! — брови парня ползут вверх. Он берёт себе второй бокал, наполняет почти до середины, поднимает вверх, произнося тост: — За твои поминки! — Не смешно, — морщусь я, жуя любезно предоставленный мне кусок лепёшки. — А я и не смеюсь. Расскажи лучше, что произошло. — Что-что? Соседа моего помнишь? — Джисона? Его трудно забыть. Ты с ним так самозабвенно сосал... — Эй!!! Завались. Он моей матери и рассказал всё. И это после того, как сам меня поцеловал. — Вы целовались? — А тебя только это смущает? — Нет, ну это тоже любопытный момент. А как всё произошло? — Молча. Но потом меня выгнали из дома. — Прям выгнали? — Не совсем, я сам ушёл. — То есть ты целовался с соседом, он всё рассказал твоей припыленной мамаше, и ты молча свалил в туман. — Не совсем молча. — А вот тут поподробнее. Я сжал губы, припоминая всё, что произошло. — Ну короче, сначала всё было гуд. Джисон учил меня играть на гитаре, а потом поцеловал. — Да он романтик, я посмотрю. — Юджин! — Ну-ну, я слушаю. — Потом припёрлись гости и не дали мне с ним поговорить. — Какие гости? — Ребята одни, мы с ними пару раз зависали. — Это те брат с сестрой, про которых ты рассказывал? — Да, это они. — О! Подружка Джисона, из-за которой бедный Минхо локти себе кусает. Я посмотрел исподлобья на друга, и тот, расплывшись в своей самой неискренней улыбке, подлил мне ещё коньяка. — Я слушаю. — Они нас заболтали, я не успел поговорить с Джисоном, а потом скандал. Мать вывалила всё на меня, истерила, орала и далее по тексту. Я не выдержал, врезал Джисону — а то хули он без последствий такую инфу слил. — То есть ты врезал ему, даже не убедившись, что это он во всём виноват? — А кто ещё? Об этом знал только ты и он. Очень сомневаюсь, что предателем был ты. — Послушай, ты не можешь быть уверен в этом на сто процентов. — В чём? В тебе? — Не, во мне можешь быть уверен, — фыркнул Юджин. — Ты не можешь быть уверен, что кроме нас двоих про твою ориентацию никто не знал. Ты ведь не затворник, по клубам шляешься как надо быть. Мало ли кто мог тебя там увидеть. — И доложить моей матери сразу после поцелуя. — Ну... совпадение? Совпадение? Я задумался на секунду. Нет. Не может быть. Слишком точно, слишком вовремя. — Не думаю. Это какой-то бред. — А не бред, что ты сваливаешь всё на Джисона без весомых доказательств? — А ты за него заступаешься? — Здраво оцениваю ситуацию. Я залпом допил содержимое бокала, морщась и поправляя растрепавшиеся волосы. Стало как-то неловко говорить, что я сделал дальше, но что уже терять. — Мы подрались. Точнее, дрался только я, а он смотрел и ничего не делал — придурок. — И тебя это не насторожило? — Юджин нахмурился, отрывая себе новый кусок лепёшки. — Чем? Тем, что он тормоз? — Тем, что возможно он не понимал, за что его бьют. — Да даже если не понимал — совсем инстинкты самосохранения отсутствуют? — А если он не хотел тебя бить? — Значит, он знал, за что я его бью, и испытывал вину. Юджин на секунду задумался, удивлённо глядя на меня: — Бля, я вот думаю, как бы скучно я жил, если б не было тебя. Я закатил глаза, поднялся со стула, шагая взад-вперёд. — Ты ещё самое интересное не слышал. — То есть это была фигня? — Не совсем. После всего произошедшего Джисон потерял сознание. — Ты его избил до полусмерти??? — Нет! Я показал ему окровавленную руку, и он отключился. А потом я сам выблевал желудок. — А дальше? — А дальше тётя Джи Ён нашла нас, перетащила Джисона в комнату, отвела меня в ванную. Встала у стены и долго смотрела в спину, после чего пообещала поговорить с моей мамашей и ушла. — Она серьёзно не убила тебя за сына? — подскочил Юджин. — А у неё муж есть? Может, ей нравятся помладше? Я готов отдаться. — Я тебе сейчас врежу. — Ты это... завязывай. Если будешь лупасить всех без разбору, проблем не оберёшься. Я хотел огрызнуться, но не нашёл слов. Может, потому что он был прав? — Пора спать, — наконец буркнул я, ставя тарелки в посудомойку. — Думал, ты сегодня не ляжешь, будешь сокрушаться ещё пару дней, а потом тебя увезут в больничку с переутомлением. Я показал на прощание средний палец и, завалившись в гостиной на диван, моментально отключился. Тот мне стал уже как родной — со своей темно-серой обивкой и бархатным покрывалом. И роднился я бы с ним ещё долго, если бы через неделю у Юджина не сдали нервы. — Ты скоро на этом диване сдохнешь, если вставать не будешь. — А я, может, этого и добиваюсь. — С родителями общаться вообще не планируешь? Ты телефон когда последний раз включал? — Какая разница? Если я вернусь, то уже в детдом. — Не возьмут, тебе уже восемнадцать исполнилось. — Ну вот видишь? Даже в детдом меня не возьмут. Никому я не нужен. — Бедный ты несчастный, раз собрался тут оставаться. Тогда пылесос в лапы и начинай делать хоть что-то. Потом вымоешь полы, протрёшь пыль, приготовишь обед, а я на работу. Чао, браток. Я проводил парня печальным взглядом и действительно потащился за шайтан-машиной, шумящей на весь дом. Уборка — не худшее времяпрепровождение, убеждал я себя, вытирая листья очередного цветка. Юджин был как бабушка: его квартира была заставлена какими-то папоротниками, щучьими хвостами, кустовыми розами и прочей зелёной ересью. Он поливал их каждый день, покупал удобрения как по расписанию и выливал остатки алкоголя по праздникам. Не знаю, поэтому ли, но росли они у него отлично. Я ждал Юджина с работы, как верный пёс Хатико. Его рассказы о клиентах стали моим спасением в последние дни, только они поддерживали мою связь с миром и людьми. Так что когда дверь наконец скрипнула, я бросился в прихожую, с радостью отмечая, что в руках у парня коробка с тортом. — Что за праздник? — Сегодня мы отмечаем моё десятое предложение руки и сердца. — Кто на этот раз? — заинтересовался я. Даже про свои пиздострадания забыв. — Да там вообще весело, — заржал Юджин, проходя на кухню и удовлетворённо показывая класс блестящим столешницам. — Валяй. Мы заварили чай, развалившись в креслах напротив, и парень начал свой рассказ: — Тот бар, в который мы гоняем. Я пару месяцев назад познакомился с одной молоденькой проституткой. Мы с ней мило побеседовали, и я об этом забыл. Здоровался, когда заглядывал туда, ну и всё. А тут у меня с клиентом встреча в отеле. Для меня не в новинку, я уже был готов увидеть женатого мужика с пятью детьми и желание приятно продолжить вечер, но нет. На ресепшене интересуюсь, кто ждёт меня в номере, и с удивлением слышу, что юная девушка. Меня это уже тогда заинтриговало: неужели всё туго с парнями, совсем страшная что ли? Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и прохожу к номеру. Оттуда музыка нежная льётся, я думаю: «Ну и хорошо, самообслуживание никто не отменял». Прикладываю карточку и вхожу внутрь. А там дорожка из свечей и лепестков роз, всюду аромат цветов и фигура у окна. Я растерянно прохожу внутрь, она поворачивается и смотрит мне в глаза, протягивает маленькую коробочку с кольцами и говорит: «Я ради тебя ушла с работы и стала монашкой. Я знаю, что наш брак был создан на небесах и что ты просто боишься сделать первый шаг». У меня рот так раскрылся, что я думал, поеду в больничку челюсть вставлять. А она времени зря не теряет: кольцо мне на палец и под ручку к столу. Там какие-то бумажки, она мне их протягивает и велит: «Подпиши». А я, прикинь, дурак такой, чуть не подписал свидетельство о браке. Слава небесам, вовремя опомнился. Так я с этого номера бежал — только пятки сверкали. — Кто бы говорил, что без меня скучно, ты вон второй раз за месяц чуть не женился, — рассмеялся я, засовывая в рот очередную ложку «медовика». — Капец какой-то. Я скоро буду инструкцию на освежителе воздуха в туалете читать, чтоб там не оказалось свидетельства, на котором случайно я оставлю свои отпечатки пальцев. Мы ржали ещё долго, вспоминая, как Юджину первый раз в жизни сделали такое предложение после нескольких охуительных сеансов массажа, а он с дуру чуть не сказал «да». С тех пор он научился думать о последствиях, правда не всегда вовремя. — А у меня ещё одна новость! — вдруг радостно сообщил тот. Я насторожился — через чур оживлённым он выглядел. Слишком светились глаза. — Говори... — протянул я неуверенно. — Завтра к нам кое-кто в гости зайдёт, и ты пообещаешь мне, что будешь вести себя прилично. — Родители твои? — О нет... кое-кто другой. — Не томи, выкладывай, что за суперсекретная персона сюда пожалует. Юджин покачал головой и, засунув остатки торта в рот, умчался в душ. Я проводил его задумчивым взглядом, но решил попытать парня позже. А зря. Суперсекретная персона не стала дожидаться завтрашнего дня и появилась на пороге уже через двадцать минут. Я не глядя открыл дверь, ожидая увидеть какую-нибудь посылку, но вместо неё увидел звёздочки от прилетевшего в челюсть кулака. — Бля!!! — заорал я, отскакивая в глубь квартиры и пытаясь закрыть дверь, но Джисон оказался проворнее, пробираясь внутрь: — И тебе ¡Buenas noches! Давно не виделись, Минхо. Я стоял как вкопанный пару секунд, прежде чем Юджин, появившийся точно из ниоткуда, не дал мне подзатыльник. — Проходи, Джисон, — улыбнулся он парню, приглашая внутрь. — Быстро добрался. Соседушка прошествовал внутрь, будто бывал тут каждый день, уселся на моё излюбленное место на кухне и, закинув ногу на ногу, уставился на меня: — Хочешь знать, что произошло? Я молчал, не до конца веря, что передо мной настоящий Джисон, а не галлюцинация. — Он хочет, — после затянувшейся паузы кивнул Юджин. И Хан, смерив меня пренебрежительным взглядом, спросил: — Как ты думаешь, Джэ Бом — хороший брат? Я задумался, вспоминая проведённые с ним дни. Он никогда не отходил от Ха На далеко, никогда по-настоящему не задевал, всегда помогал, хоть и с кислой рожей. Но к чему вопрос, собственно? — Думаю, он хороший брат. — Отлично. Тогда скажи мне: будь у тебя младшая сестра, ты бы встал за неё горой в случае опасности? — Конечно, — ни на секунду не задумавшись, выпалил я. — А если бы какой-то мудак ей сердце разбил? — Я бы ему рыло начистил, и пил бы он воду из моего унитаза до конца дней своих никчёмных. — А если в ситуации с Джэ Бомом этим мудаком оказался я? Как думаешь, кому он хотел насолить больше? Мы с Юджином раскрыли рты одновременно, переглянулись и воскликнули: — Охуеть. — Он не думал, что всё выйдет так. Не знал, что твоя мать воспримет всё так серьёзно. И если бы ты взял трубку, узнал бы об этом ещё пару дней назад. Я опустил голову, чувствуя себя ребёнком, которого ругают за двойку в дневнике. — Но что он сказал моей маме? — Он сказал, что видел, как ты целуешься с парнем. Юджин хмыкнул, налил себе остатки чая, и спросил: — И что теперь? — Моя мама убедила тётю Ми Сук, что Джэ Бом соврал из-за общей ссоры и на самом деле такого не было. — Он сказал с кем? — Нет, не додумался как-то. — То есть она ничего не знает? — прохрипел Я, вскидываю бровь. — Нет. Повторюсь, если бы ты взял трубку, то даже услышал бы от неё извинения, — Джисон потёр пластырь на носу, и мне впервые стало так совестно. — А теперь adiós, ребятки. Я не планировал у вас задерживаться. Джисон махнул на прощание и уже было готов выйти, когда оздоровительный подзатыльник от Юджина вернул мне мозги, и я помчался следом: — Постой, — Я затормозил рядом, хрустя пальцами. — Можем прогуляться? — С тобой? — парень запустил руку в свои двухцветные волосы и устало хмыкнул. — Нет. — Джисон... — Нахер пошёл, — он улыбнулся, захлопывая дверь за собой, а я так и остался стоять. Юджин сочувственно похлопал меня по плечу, а я, не успев толком понять, что творю, рванул на улицу, выискивая взглядом знакомую макушку. Джисон направлялся в сторону метро, и я, не дожидаясь зелёного света на переходе, понёсся вперёд, ловя все автомобильные гудки. — Что ты делаешь? — поинтересовался Хан, стоило мне его догнать. — Прости меня, — я сложил руки в умоляющем жесте. — Прости за всё, я был таким придурком. — Ты им и остался, — Джисон и не думал сбавлять темп, спускаясь по лестнице вниз. — Я хочу сказать, что искренне прошу прощения. Я виноват в том, что ничего не спросил у тебя, виноват, что не попытался даже понять, и что не смог отстоять свои права. Знаешь, я становлюсь зашуганным ребёнком рядом с родителями. Они единственные имеют надо мной власть, и когда они раскрыли один из самых серьёзных моих секретов, это слишком сильно ударило по мне. Я не заметил, как мы сели в какой-то поезд и уже проехали несколько станций. Джисон вышел на последней, направляясь в сторону. А я шёл рядом, всё ожидая ответа. — Ты ещё долго будешь тащиться за мной? — раздражённо прошипел сосед, выходя на уже знакомую мне улицу. — Джисон, ну прости меня... Я больше никогда не усомнюсь в тебе. — Пошёл нахер! Я не ясно выразился или что? Мать просила донести до твоего сведения свежие новости — больше в мои обязанности ничего не входило. Так что проваливай и не порти мне вечер. — Ты с кем-то встречаешься? — Да! Так что свали уже. Джисон открыл подъездную дверь, проходя внутрь. А я решился на отчаянный шаг. В прямом смысле этого слова. Рванул следом, прищемив мизинец. — Чёрт её побери, — пнул дверь ногой, торопясь в закрывающийся лифт. Соседушка ехал молча, уткнувшись в телефон. Я попытался заглянуть через плечо, но получил удар под рёбра и успокоился. Проскользнул в квартиру следом и остановился в прихожей. Джисон, демонстративно меня не замечая, прошёл сначала в ванную, где засел на добрых двадцать минут, а потом в одном лишь полотенце на бёдрах прошествовал в гостиную. Так и не соизволив одеться, он развалился на диване, врубая какой-то сериал. Я остановился в дверях, умоляюще глядя на парня, но тот даже не повернулся в мою сторону. Тогда я сел на диван рядом и получил удар ногой в бок: — В грязной одежде тут сидеть нельзя. Съехал на пол, поглядывая на парня, а он продолжал увлечённо пялиться в экран. — Могу я взять твои домашние вещи? — Можешь пойти нахер. Я обречённо вздохнул, сморщив нос: — Джисон... — Что Джисон? — наконец не выдержал он. — Джисон, Джисон — задолбал меня. Ты свалил всё на меня, услышав всего три слова. Ты надавил на самое больное, зная, что я не выношу вида крови. Ты предал меня... Я не знал, что сказать, ведь он действительно был прав. Я воспользовался его единственной слабостью. Ударил его без объяснений. Обвинил его во всех своих бедах. Я чувствовал себя последней тварью. Хан зло усмехнулся и, выключив телевизор, заперся в своей комнате. А у меня вдруг зачесались кулаки, и я, припомнив адрес, названный мне когда-то при знакомстве, помчался на всех парах туда.

💥 Джисон

Sin comentarios. До чего я докатился? Заявился домой к его другу, чтобы убедиться, что он вообще жив. Какой кошмар. Я лежал на кровати, закинув ноги на стену, и самобичевал себя, выражаясь не самыми лестными словами. Как мог впустить его? Почему действительно не захлопнул дверь перед носом, а разрешил войти? Что, блин, со мной не так? Ну поцеловались разок, ну два. Ну и что с того? Со сколькими людьми я обменивался слюнями, со сколькими флиртовал в клубе. Я барабанил ногами, явно мешая соседям спать, и всё никак не мог ответить на свои же вопросы. Из раздумий меня вырвал щелчок входной двери. Ушёл? Я выждал несколько минут, прежде чем выглянуть в гостиную. Никого. Я несколько раз обошёл квартиру, прежде чем убедиться в её пустоте. Ну и хуй с ним. Я подавил в себе желание кинуть что-нибудь об пол. Чего я, собственно, ожидал? Лучше спать лечь и поберечь здоровье, а не вот это всё. Вернулся к себе, несколько раз ударил подушку и вроде как успокоился. Лёг, врубил музыку и задремал. Проснулся на удивление рано. Слишком рано — даже солнце ещё не встало, а в дверь кто-то ломился. Раздражённо отворил её, желая убить того, кто посмел потревожить мой сон, и тут же удивлённо моргнул, разглядывая подзаплывший глаз и несколько ссадин на лице соседа. — Объяснишь? — поинтересовался я, пропуская того внутрь. А он с самым что ни на есть счастливым лицом объявил: — Я подрался с Джэ Бомом.