Вовремя...

— Тебя что-то тревожит, А-Юань? — осторожно спросил Цижэнь своего воспитанника, оставшись вечером того же дня с ним наедине. — Я иногда вспоминаю, как Сянь-гэгэ спрятал нас с бабушкой в маленькой пещере — ещё одной внутри пещеры Фумо, — ответил А-Юань. — Я в тот день уже был болен — простудился, у меня был жар, поэтому то, что я тогда слышал, напугало меня сильнее, чем могло бы… — Что же именно, А-Юань? — поинтересовался Цижэнь, бережно расчёсывая волосы воспитанника, прежде чем уложить его спать. — Шум, топот, крики, — вспомнил А-Юань. — Как будто в пещере Фумо было целое множество людей, они чуть ли не дрались за то, что создал Сянь-гэгэ, его талисманы и записи, кто-то, кажется, даже утащил всю постель Сяня-гэгэ смеха ради… Больше я ничего не помню — то ли заснул, то ли потерял сознание от лихорадки. — Ты думаешь, там могло бы произойти нечто дурное? — спросил Цижэнь не столько своего воспитанника, сколько самого себя. — Вот что, А-Юань, завтра, а возможно, и несколько следующих дней тебе лучше будет побыть с бабушкой, а я — наведаюсь на гору Луаньцзан, в пещеру Фумо. — Сянь-гэгэ и Ванцзи-гэгэ… — начал А-Юань, но Цижэнь мягко прервал его, прочтя мысли воспитанника по глазам. — Можешь звать моего младшего племянника Чжанем-гэгэ, а старшего — Хуанем-гэгэ, я вижу, что тебе это желанно, А-Юань. Малыш просиял. — Сянь-гэгэ и Чжань-гэгэ также ушли из-за того, что произошло в тот день в пещере Фумо? — позволил себе полюбопытствовать он. — Если бы знать точно, А-Юань… — вздохнул Цижэнь. — Но в любом случае, я отлучусь на время, а ты — будь рядом с бабушкой и с наставниками. — Если папа-Цижэнь находит это нужным, — кротко поклонился А-Юань, прежде чем лечь в постель. — Всё будет хорошо, А-Юань, мне ничего не станет угрожать в этом путешествии, — уверил Цижэнь, заметив в глазах воспитанника тень тревоги. — Я обещаю.       На следующий день, поручив А-Юаня бабушке Вэнь и воспитателям с нянями, он отправился на гору Луаньцзан в сопровождении Вэнь Нина, теперь носившего при себе талисман Вэй Усяня и Лань Ванцзи, не расставаясь с ним, поэтому Цижэнь был совершенно спокоен, когда попросил Вэнь Нина сопровождать его. — Теперь здесь не так, как прежде, наставник Лань, — едва шевеля губами, заметил Вэнь Нин. — Словно бы не так много тьмы… Или мне это кажется, потому что я давно здесь не был? — Теперь здесь чувствуется не столько тьма, сколько тоска, причём, огромная, А-Нин, — вздохнул Цижэнь. — Молодой господин Вэй обычно устраивал в пещере Фумо немалый беспорядок, в котором всегда умудрялся безошибочно находить всё нужное, — вспомнил Вэнь Нин. — А теперь здесь так пусто, и от этого ещё грустнее. Слишком пусто, наставник Лань — ни единого талисмана, ни единой записи. Так пусто… — повторил он. — Что наставник Лань думал найти здесь? — Следы присутствия, юноша, — ответил ему Цижэнь. — Нужно узнать, кто именно мог присвоить себе плоды трудов Вэй Усяня. В дурных руках весьма многое из созданного им может стать причиной немалых бед. Вэнь Нин признал справедливость слов Цижэня. — Наставник Лань, безусловно, прав, — согласился бывший Призрачный Генерал, — но ведь здесь наверняка было целое множество заклинателей… — Разумеется, — кивнул Цижэнь. — В таком случае, узнаем, следы чьего присутствия здесь сильнее других. — И он ненадолго погрузился в транс.       Вэнь Нин терпеливо ждал, приняв решение однажды снова вернуться в пещеру Фумо и придать ей прежний уют — ради памяти о том времени, что провёл здесь с сестрой и Вэй Усянем. — Сильнее всего — следы присутствия Цзинь Гуанъяо, — заметил Цижэнь, вынырнув из транса. — Глава Цзян если и был здесь в тот день, то ничего не взял, кроме меча своего шисюна. Я расспрошу Цзян Ваньиня о прежнем мече Вэй Усяня в своё время. А вот остальное… Не удивлюсь, если всё или почти всё, созданное им, сейчас в какой-нибудь сокровищнице Цзинь Гуанъяо. Следовало бы поговорить с этим юношей, но… Сичэнь ведь верит ему, как себе — Цзинь Гуанъяо наверняка убедит его, в чём угодно… Подождём, узнаем, чем закончится путешествие Лань Ванцзи и Вэй Усяня в Молин Су. Доверимся им. В крайнем случае, я навещу Башню Золотого Карпа и поговорю с Цзинь Гуанъяо один на один. — Возможно, наставник Лань хотел бы сделать это теперь же? — спросил Вэнь Нин. — Ведь в распоряжении наставника Ланя наверняка есть средства, не позволяющие лгать. С их помощью наставник Лань наверняка смог бы спасти множество жизней, заставив Цзинь Гуанъяо рассказать всё о своих намерениях. — Это мысль, — признал Цижэнь, — и всё же, оставим такой способ на крайний случай. Но с этим юношей нужно быть осторожнее, я не хотел бы, чтобы он много знал о тебе и о том, где ты сейчас. — Я буду осторожен, наставник Лань, — пообещал Вэнь Нин. — Все в мире заклинателей станут думать, что я исчез после смерти сестры. — Раз уж ты вспомнил об этом, А-Нин, то скажи, где ты хотел бы обустроить гробницу Вэнь Цин? — деликатно спросил Цижэнь. — Сначала я хотел обустроить её в Цишане, но теперь думаю, что лучше сделать это здесь, наставник Лань, — ответил Вэнь Нин. — В пещере Фумо. Сестра родилась в Цишане, но счастливее всего была именно здесь. — Разумно, — одобрил Цижэнь. — Если снабдить пещеру Фумо особым талисманом, прах Вэнь Цин будет недосягаем для тьмы. Хочешь, я помогу тебе с этим? — Я был бы очень благодарен наставнику Ланю, — признался Вэнь Нин. — Пожалуй, раз уж мы здесь, это будет правильно, — кивнул Цижэнь собственным мыслям. — Я не спас Вэнь Цин в своё время — хотя бы сейчас сделаю, что должно. — Если бы наставник Лань позаботился в своё время о нас с сестрой, Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь могли бы пострадать, — ответил Вэнь Нин. — Наставник Лань делал именно то, что должно.       Вдвоём они привели в порядок пещеру Фумо, создали изящную памятную табличку с именем Вэнь Цин и зажгли благовония, оказавшиеся у Цижэня с собой. — Наставник Лань предполагал, что мы обустроим здесь гробницу сестры? — спросил Вэнь Нин. — Жаль, я не смог отыскать хоть немного праха сестры, чтобы захоронить здесь… — Часть духа Вэнь Цин всё равно будет здесь — где та была действительно счастлива, хоть и недолго, — уверил Цижэнь. Он начертил талисман, отгоняющий тьму от пещеры Фумо, закрепил его над входом в пещеру, защитив особой магией от дождей и снегов, и, заметив, что Вэнь Нин слегка дрожит, страдая от невозможности выплакаться, слегка погладил его по голове. — Подумай об А-Юане, ты ему нужен. И А-Лину будет спокойнее в будущем, если ты станешь оберегать его, хотя бы и издалека. — Наставник Лань прав, — кивнул Вэнь Нин. — Наставник Лань хотел бы, чтобы мы вернулись в Облачные Глубины? Цижэнь кивнул. — Дождёмся возвращения Лань Ванцзи с Вэй Усянем. Понемногу я расспрошу Сичэня — возможно, через него удастся узнать, где сейчас чаще всего бывает Цзинь Гуанъяо. Так мы поймём, что у этого юноши на уме. Но сейчас действительно вернёмся домой, к А-Юаню. Его следует оберегать — происхождение А-Юаня не должно быть известно никому за пределами Облачных Глубин. Для всех он — Лань Юань, мой приёмный сын. — Я понимаю, наставник Лань, — согласился Вэнь Нин. — К счастью, происхождение моего племянника и без того не будет точно известно никому, ведь его родителей давно нет в живых. Могут узнать, что А-Юань — Вэнь по крови, но не более того. В таком случае, я поселюсь в лесу подле Облачных Глубин и возьму на себя обязанности стража. — Верное решение, — одобрил Цижэнь. — Так и поступим. Всё же, — добавил он, поглаживая бородку, как делал всегда в моменты задумчивости, — Вэй Усянь при всём свойственном ему легкомыслии и безрассудстве поступил верно, говоря всем, что сам родил А-Юаня, и что тот — его сын. Пусть это и звучало как глупейшая шутка, но помогло защитить А-Юаня в годы жизни на горе Луаньцзан. — И… наставник Лань, — чуть помедлив, добавил Вэнь Нин, — если Вы всё же решите нанести визит в Башню Золотого Карпа, я буду рядом, держась на отдалении, и приду на помощь в любой момент. — Полагаешь, мне всё же стоит поступить именно так? — спросил Цижэнь. — Что ж, возможно, ты прав — ради Сичэня. И всё-таки не будем действовать поспешно, чтобы не навредить тем, с кем Цзинь Гуанъяо связан. Не только Сичэню с Не Минцзюэ, но и главе Цзинь с А-Лином. Я помню от начала до конца то, что ты смог узнать во время Сопереживания, так что, если понадобятся доказательства вины Цзинь Гуанъяо — у нас они есть. * Вернувшись в Облачные Глубины, Цижэнь заметил, что А-Юань смотрит на него с явной тревогой. — Что такое, А-Юань? — мягко спросил старейшина Лань, кладя руку воспитаннику на голову. — Если папу-Цижэня сопровождал дядя Нин, значит, путешествие папы-Цижэня было рискованным? — спросил Юань вполголоса. — Но с Вэнь Нином мне ничего не могло угрожать, А-Юань, — успокоил его Цижэнь. — Ступай, уже пора на занятия, да и Цзинъи наверняка тебя заждался. — В самом деле, — кивнул Юань. — Мне действительно пора.       Как только он вышел из покоев бабушки Вэнь, та неожиданно коснулась ладонью щеки Цижэня с такой нежностью, какой тот едва ли мог ожидать даже от неё, зная любовь бабушки Вэнь к А-Юаню и благодарность к нему самому. — А ведь А-Юань прав — за моего Цижэня беспокоились мы оба… — Знаю, — кивнул Цижэнь, садясь напротив бабушки Вэнь и кладя руки ей на плечи. — Но я ведь отлучался не просто так. Наше с А-Нином путешествие на Луаньцзан наверняка поможет восстановить доброе имя Вэй Усяня, и, к тому же, там мы обустроили чудесную гробницу для Вэнь Цин — теперь её дух будет спокоен. — Молодой господин Вэй… — вздохнула бабушка Вэнь, отбросив всякую официальность в разговоре с мужем. — Мой Цижэнь не знает, сколько молодой господин Вэй сделал для нас с своё время. Я непрестанно жгу благовония, моля Небеса за его успех, что бы молодому господину Вэю ни предстояло. Но ведь и мой Цижэнь наверняка отлучался не в последний раз?.. — Это нужно, — мягко уверил её Цижэнь. — Сегодня я отлучился ради Вэй Усяня и Вэнь Цин, но следующий мой визит — в Башню Золотого Карпа — будет ради А-Хуаня и всех нас. Если Небо пожелает нас испытать и со мной что-нибудь случится, будь ближе к А-Чжаню, он не оставит вас с А-Юанем. — Мой Цижэнь не потерпит фиаско, — уверенно ответила бабушка Вэнь. — Никогда. Я буду молиться об успехе моего Цижэня в любом начинании, и всё будет хорошо, непременно. — Я знаю, — кивнул Цижэнь. — Благодарю тебя.