Вовремя...

      Мэн Яо бросил на Цижэня злобный взгляд, но возразить просто не смог. Он открыл тайник за зеркалом, и Цижэнь тихо ахнул. — Записи Вэй Усяня — все до одной, — вполголоса сказал он. — А это… — Взгляд Цижэня упал на подобие Тигриной печати Вэй Усяня, которая была развеяна не так давно. — Безумец… Воссоздать Тигриную печать, когда и у Лань И, и у Вэй Усяня попытки подчинить её себе не закончились ничем хорошим, не говоря уж о покойном Вэнь Жохане. — Покойный глава Вэнь не рассчитал своих сил, — усмехнулся Мэн Яо. — А почтенную Лань И, как и всеми обожаемого Вэй Усяня, сковывали моральные нормы. Нам с А-Яном удалось бы то, что не удалось им троим… — Не удивлюсь, если ты присвоил себе и Суйбянь, обманом выпросив его у главы Цзян, просто чтобы поиздеваться над Вэй Усянем, — вздохнул Цижэнь, не ослабляя хватки на воротнике Мэн Яо. Тот фыркнул. — К чему мне ещё и меч Вэй Усяня? Как будто я мог бы извлечь какую-то пользу из чужого меча в деревянных ножнах… Суйбянь сейчас как раз и хранится у главы Цзян. Если Суйбянь так уж нужен старейшине Ланю, старейшина Лань может нанести визит в Пристань Лотоса. — Губы Мэн Яо вновь дрогнули в усмешке. — Что старейшина Лань намерен сделать со мной? Наверняка старейшина Лань не собирается отпускать меня живым? — Твою судьбу решит глава Цзинь, — ответил Цижэнь ровно и так же холодно. — Но прежде мой племянник должен узнать, кому он так доверился.       Цижэнь хотел было уже отвести Мэн Яо к Гуаньшаню и Сичэню, но те, услышав шум со стороны покоев Ляньфан-цзуня, уже сами спешили в их сторону. — Что происходит, дядя? — спросил Сичэнь, впрочем, уже догадываясь обо всём и бледнея. Фея, которую Цзинь Гуаньшань незадолго до этого привёл в Башню Золотого Карпа, дабы та оберегала внука, предупреждающе гавкнула, указывая головой и лапой на просыпанный на полу порошок, и глава Цзинь мгновенно понял питомицу, взглядом предупредив Сичэня. Тот кивнул. — Рассказывай, — потребовал Цижэнь, одной рукой удерживая Мэн Яо за воротник, а другой чертя в воздухе талисман, не позволяющий лгать. И Ляньфан-цзуню пришлось подчиниться.       Выслушав его до конца, Сичэнь побледнел ещё сильнее, так, что лицо его сделалось неотличимо от цвета ланьских клановых одежд. — Как я мог… — прошептал Сичэнь. — Как я мог так довериться убийце… — Он занёс руку, намереваясь отвесить Мэн Яо хорошую пощёчину. — Сначала Цзинь Цзысюань с супругой и Цзинь Цзысюнем, а теперь — и мой А-Цзюэ… Ты хотел убить моего А-Цзюэ фактически с моей помощью… — Сичэнь бросил на Мэн Яо такой взгляд, что тот не сомневался — сейчас Шоюэ отделит его голову от туловища, и просить о малейшем снисхождении будет бесполезно, а Цижэнь в это мгновение понял то, о чём подозревал уже давно: его старший племянник любит главу Не. Что ж, возможно, их союз спасёт жизнь Не Минцзюэ. Не Хуайсан вовсе не так глуп, Цижэнь знал это с самого начала, видя потенциал юноши в его глазах. Младший Не время от времени писал письма своему наставнику, сетуя на гнев своего дагэ за то, что избегает тренировок с саблей, и рассказывая о том, что стал изучать труды, могшие помочь в управлении кланом. Когда ему нужно, Не Хуайсан отлично умеет и способен учиться. Цижэнь не удивился бы, если бы младший Не начал тайком от своего дагэ совершенствоваться, вкладывая те крохи духовной энергии, что у него всё же были (благодарить за это следовало Сичэня, сумевшего-таки обучить юношу совершенствоваться — пропитывая ци живописные полотна) в свои любимые веера, желая сделать их инструментом исцеления — не только для Не Минцзюэ, но и для всего своего ордена, желая уберечь адептов Не от искажения ци. Сичэнь возьмёт Не Минцзюэ с собой в Облачные Глубины и вместе с целителями Лань сможет спасти его от склонности к искажению ци. Если сейчас не позволить им быть вместе, Сичэня вполне может постигнуть участь его отца, а этого Цижэнь для своего племянника уж точно не хотел. А что до наследника ордена Лань, то таковой уже есть, и это А-Юань. Мысли Цижэня отчего-то вновь перенеслись к младшему Не. Если предложить юноше выбрать в Облачных Глубинах невесту, это его порадует. — И я тебе поверил… — вернул из раздумий Цижэня голос Цзинь Гуаньшаня. — Убийца… — Отец, я всё делал ради тебя и ордена Цзинь… — попытался ещё как-то оправдаться Мэн Яо, но уже понимал, что это ничего ему не даст. Цзинь Гуаньшань только махнул рукой, взглянув на Мэн Яо так, что тот попятился. — Моего сына и мою жену ты также свёл в могилу ради ордена? И Цзинь Цзысюня, и А-Ли? Старейшина Лань открыл нам всем на тебя глаза, ему и решать, как поступить с тобой. Цижэнь хотел было ответить, но не успел — его опередил Сичэнь: — Я дам знать Не Минцзюэ — он должен знать всё, — решил глава Лань. — Пусть так, я, пожалуй, даже напишу ему сам и отправлю послание тут же, — согласился Цзинь Гуаньшань, и кивнул сопровождавшим его адептам: — Увести.       Прежде, чем Мэн Яо увели, он сорвал с него орденское ханьфу и развеял. Фея в свою очередь взглянула на Мэн Яо так, что тот вздрогнул, и тихо рыкнула. — Фея, между прочим, права, — заметил Цзинь Гуаньшань. — Страшно подумать, что этот человек мог бы сделать с А-Лином.       Мэн Яо увели, Цзинь Гуаньшань отправился писать письмо Не Минцзюэ, а Цижэнь, оставшись с Сичэнем наедине, поспешил обнять своего племянника, который был буквально раздавлен всем услышанным. — Как я мог… Не доверять молодому господину Вэю столько лет и верить этому убийце — Мэн Яо… — Я виноват в том же, — постарался ободрить племянника Цижэнь. — Если бы мы оба были хоть немного благоразумнее, Цзинь Цзысюань с юной Яньли и госпожа Цзинь с Цзинь Цзысюнем были бы живы. Как и А-Нин, вполне возможно, не был бы живым мертвецом…       Последнюю фразу Цижэнь произнёс так, что Сичэнь понял — дядя искренне сожалеет о том, что в своё время не попытался спасти Вэнь Цин и Вэнь Нина. Вступи они — дядя и Вэнь Цин — в своё время в брак, о любви бы речь едва ли шла, но брат с сестрой были бы живы. Впрочем, Сичэню тут же пришло в голову и другое: даже если бы дяде удалось благополучно взять в жёны Вэнь Цин и усыновить Вэнь Нина, преодолев недовольство главы Вэнь, Вэнь Цин вполне могла бы разделить участь их с Лань Ванцзи покойной матери. Дерзость Вэнь Цин и её склонность к рискованным экспериментам в целительском искусстве не поспособствовали бы расположению к ней не только лекарей Лань, но и старейшин клана, а что бы мог один дядя против целого множества? А Вэнь Цин с её горячностью и вечным стремлением оберегать брата могла бы наломать дров и окончить если и не так, как покойная госпожа Лань, то как Лань И уж точно. Вздохнув, Сичэнь отогнал от себя подобные мысли и произнёс медленно и хрипловато, словно тяжелобольной, всё ещё не в силах оправиться от потрясения: — Дядя знает — я никогда не был склонен слишком доверяться слухам, но, навещая здесь, в Башне Золотого Карпа А-Лина, я кое-что успел услышать от самой доверенной служанки госпожи Цинь Су… — Жены Мэн Яо? — понял Цижэнь. — Тогда это вполне могут быть вовсе не слухи. Стала ли бы любимая служанка Цинь Су сплетничать с тобой — главой клана? Вряд ли. И что же ты узнал? Сичэнь снова вздохнул. — Оказывается, Мэн Яо и госпожа Цинь Су… Глава Цзинь — отец их обоих. А Цинь Су недавно родила сына — Жусуна… — Бедное дитя… — в свою очередь вздохнул Цижэнь. — Что ж, самое лучшее, что можем сделать мы с тобой — это позаботиться о Цинь Су и об А-Суне. Сичэнь с трудом сдержал слёзы. — Я слишком довеял Мэн Яо, так что во всём случившемся есть и моя вина, дядя. Долг обязывает меня, таким образом, взять Цинь Су к себе, сделав своей женой, и усыновить А-Суна, но… — Но? — осторожно переспросил Цижэнь, отлично понимая, что Сичэня удерживает от этого шага вовсе не отвращение к тому, как именно маленький Жусун был зачат — его племянник был не таков. — Мой А-Хуань, скажи мне, в чём дело. Я обещаю, что помогу найти выход. — Дядя всегда видел меня насквозь, — признал Сичэнь. — Если я возьму в жёны Цинь Су, то солгу, а лгать запрещено правилами нашего клана. Я слишком люблю моего А-Цзюэ… — Я знаю, — кивнул Цижэнь. — Знаю уже давно, во всяком случае, догадывался. Не будем спешить, А-Хуань. Нужно спросить у самой Цинь Су, как ей было бы лучше. Во всяком случае, я постараюсь помочь, как смогу. — Дядя прав, — согласился Сичэнь. — Но… Мы здесь, а Лань Чжань и молодой господин Вэй — в Молин Су, с этим Су Миншанем… Может быть, с ними уже что-то случилось… — Не думай о худшем заранее, — благоразумно посоветовал Цижэнь. — Если бы случилось хоть что-то, то либо Лань Чжань, либо Вэй Усянь уже дали бы нам знать.       Сичэнь кивнул, чувствуя, что больше просто не в силах говорить. Как раз в этот момент вошли Не Минцзюэ с Не Хуайсаном. Младший Не непременно хотел сопровождать своего дагэ. — Что здесь за переполох, Сичэнь-сюн? — осторожно спросил глава Не, видя, как бледен его Сичэнь. — Я слышал, что глава Цзинь арестовал Мэн Яо, а, судя по письму главы Цзинь, дело не терпит отлагательств…       Сичэнь не успел ответить, так как два адепта Цзинь ввели в покои Мэн Яо. Вслед за ними вошёл и Цзинь Гуаньшань, сказав: — Пусть Мэн Яо расскажет всё уже главе Не. — В самом деле, глава Цзинь, — кивнул Сичэнь. — Я и сам хотел настоять на этом. — От слова до слова, — добавил Цижэнь. — Мы настаиваем.       Мэн Яо пришлось покориться. Цижэнь на всякий случай вновь активировал талисман, не позволяющий лгать, но Мэн Яо и без него не собирался говорить неправду, прекрасно понимая, что солги он, старейшина Лань мгновенно поймёт, и это лишь ухудшит его участь.       Выслушав Мэн Яо, Не Минцзюэ только покачал головой, сделавшись так мрачен, что даже Не Хуайсану, привыкшему к гневливости дагэ, стало как-то не по себе. Кроме того, младшего Не терзал нисколько не меньший гнев, нежели самого Не Минцзюэ, ведь и он до сих пор едва ли подозревал Мэн Яо в нечестности, а тот едва не навредил дагэ. — Ладно бы наш Сичэнь, — тяжело вздохнул Не Минцзюэ, — он слишком благороден и чист, чтобы думать о других дурно, но я… — Я не лучше, дагэ, — поддержал брата Не Хуайсан, сдерживая злые слёзы: его душил гнев при одном взгляде на Мэн Яо, но нисколько не меньше он злился и на себя самого. — Я был поистине очарован этим мерзавцем, гордился его дружбой… — Где были мои глаза, когда я сделал тебя своим названым братом? — прошипел Не Минцзюэ. Выхватив Бася, он одним ударом снёс голову Мэн Яо — слишком быстро и внезапно, чтобы хоть кто-то мог удержать его. Цзинь Гуаньшань только вздохнул и велел сопровождавшим его адептам: — Уберите тело и похороните в Юньпине, рядом с могилой матери Мэн Яо. Осторожнее с этим ядом. — Он указал на порошок, рассыпанный по полу. — Соберите и передайте лекарям, пусть создадут противоядие. — Всё будет сделано, глава Цзинь, — поклонились адепты.