Вовремя...

      Сичэнь и Не Минцзюэ, уединившись в ханьши, страстно ласкали друг друга. Прежде ласк Сичэнь приготовил возлюбленному чудесную тёплую ванну с сосновым маслом, которым не брезговали и в самом ордене Цзинь, и принялся мыть возлюбленного так бережно, что Не Минцзюэ едва сдержал слёзы благодарности. — Я хочу уступить тебе первый раз, мой А-Хуань, — прошептал он. Сичэнь кивнул. — Я хотел бы кое-что сделать для моего А-Цзюэ, — ответил он, также вполголоса. — Конечно, — кивнул Не Минцзюэ. — Но прежде я бы хотел вымыть моего А-Хуаня. Глава Лань нырнул в бамбуковую ванну, позволяя уже Не Минцзюэ обмыть себя. — Я бы тоже хотел преподнести подарок моему А-Хуаню, — нежно сказал тот, поглаживая щёку возлюбленного. — Но сначала — мой А-Хуань.       Сичэнь кивнул, закрыв глаза и наслаждаясь прикосновениями Не Минцзюэ. Тёплая и ароматная вода, лёгкие и мягкие касания кончиков его пальцев успокоили и расслабили Сичэня, так, что в иной день он бы охотно позволил любимому взять себя первым, но сегодня… Сегодня у Сичэня была весьма и весьма веская причина, чтобы обласкать Не Минцзюэ первым. Тот не знал, всего, но чувствовал, как это важно не только для самого Сичэня, но наверняка и для него самого, для них обоих, поэтому, когда Сичэнь обсушил их обоих тёплым потоком духовной энергии, Не Минцзюэ лёг на спину, и удивительно кротко сказал: — Я в твоих руках, А-Хуань. Сичэнь снова кивнул и обнял его. — Мой А-Цзюэ, — прошелестел глава Лань вполголоса, — я обещал, что буду играть тебе, чтобы окончательно исцелить от склонности к искажению ци, но я знаю и ещё один способ — даже лучший…       Кончики пальцев Сичэня легко и мягко заскользили по телу возлюбленного, и Не Минцзюэ ощутил ток духовной энергии, исходившей от кончиков пальцев возлюбленного. Сичэнь гладил его, а светлая ци Сичэня, нет, его А-Хуаня, сливалась с его собственной, превращая его склонность к искажению ци не более, чем в дурное воспоминание. Прежде смятенная энергия в духовных каналах Не Минцзюэ потекла спокойно и ровно — так же легко, как тогда, когда Не Минцзюэ был ещё ребёнком, лишь начиная формировать своё золотое ядро, когда проклятие родного клана пока не коснулось его. — Мой А-Хуань помог мне родиться заново… — прошептал Не Минцзюэ. — Так же и твой младший брат помог юному Вэю? — Или почти так, мой А-Цзюэ, — кивнул Сичэнь. — Но то, что я сделал для тебя — лишь начало. Теперь я буду играть тебе самые совершенные из целительных мелодий нашего ордена. И мой А-Цзюэ действительно сможет исцелиться. — Я не хочу оставаться в долгу, мой А-Хуань, — благодарно шепнул ему в ответ Не Минцзюэ, которого прикосновения кончиков пальцев Сичэня согрели и наполнили не одной лишь духовной энергией, но и неодолимым желанием.       Сичэнь кивнул, поняв любимого без слов и, кивнув, подался вперёд, падая в его объятия. Не Минцзюэ, которого многие опасались и даже порой сторонились — из-за суровости и тяжёлого характера, рядом с Сичэнем делался удивительно мягок, как никогда, а сейчас был ещё и удивительно нежен. Так, что Сичэню мгновенно захотелось забыть и о своих обязанностях главы ордена — хотя бы на время — и о своём долге перед возлюбленным, которому ему ещё предстояло долго играть исцеляющие мелодии, и захотелось просто отдаться ласкам своего А-Цзюэ. Не Минцзюэ ощутил это и принялся целовать Сичэня вдвойне страстно и нежно. — Мой А-Сан дарил мне не одни только веера, — добавил он вполголоса, — а ещё и создал для нас с тобой одну совершенно особую технику — ценную вдвойне…       Сказав это, Не Минцзюэ бережно помог своему возлюбленному встать так, словно хотел взять его уже сейчас, но вместо того, чтобы начать разминать Сичэня сзади, принялся мягко касаться его меж ягодиц — почти так же, как Сичэнь касался его, пробегая и скользя кончиками пальцев по телу. Сичэнь улыбнулся и спросил: — Мой А-Цзюэ решил сделать мне массаж, прежде чем мы соединимся? Прикосновения Не Минцзюэ и в самом деле удивительно напоминали массаж, но он ответил: — Не совсем, любовь моя…       И Сичэнь решил довериться ему полностью, как перед этим Не Минцзюэ полностью доверился ему. Чувствуя лёгкое сладостное тепло, обычное при прикосновении духовной энергии, Сичэнь понял, что Не Минцзюэ чертит вокруг его задних врат печать из ци. — Чтобы снять боль? — спросил он. — Не только, мой А-Хуань, — нежно ответил Не Минцзюэ, целуя Сичэня в поясницу. — Мне будет легче, а тебе не только не будет больно, но я и не раню тебя, даже слегка. — Это очень кстати, — согласился Сичэнь в то время, как Не Минцзюэ, закончив вычерчивать печать из духовной энергии, начал наносить масло и бережно разминать возлюбленного пальцами внутри. Для Сичэня этот раз должен был стать первым, как и для Не Минцзюэ, которому прежде были безразличны наложницы, ведь он был слишком занят делами своего ордена, воспитанием и защитой Не Хуайсана, а позднее — и защитой Нечистой Юдоли во время нападения Вэней и Аннигиляции Солнца. Но что его А-Хуань искренне его любит, Не Минцзюэ знал всегда, поэтому сейчас намеревался сделать всё, чтобы первый раз их обоих был не просто как можно более хорош, но поистине идеален. Сичэнь подался чуть назад, чтобы возлюбленному было удобнее, но Не Минцзюэ не спешил. Прежде, чем взять Сичэня, он щедро наласкал его спереди, огладил ягодицы, скользнул ладонью по пояснице Первого Нефрита, и лишь тогда, бережно и не торопясь, начал с осторожностью проникать в возлюбленного, одновременно поглаживая его грудь и нефритовый жезл. — Не больно, А-Хуань? — спросил Не Минцзюэ, двигаясь медленно и деликатно. — Нисколько, — выдохнул Сичэнь, двигаясь вместе с возлюбленным. — Хорошо, как никогда… Прошу, излейся в меня, — прошептал он умоляюще. — Это ничего, после примем ванну ещё раз… — Мгм, — также на выдохе кивнул Не Минцзюэ и благодарно поцеловал любимого в затылок.       Сичэнь ощутил тепло внутри себя и блаженно вытянулся. Когда же Не Минцзюэ покинул его тело, то, против всяких ожиданий, вместо того чтобы нырнуть в объятия бывшего главы Не и задремать, заключил его в объятия и принялся ласкать не менее щедро, легонько касаясь губами и щекоча языком, а особенно утончённо лаская Не Минцзюэ снизу. Чифэн-цзунь хрипло застонал, когда язык Сичэня, легко и нежно обласкав его нефритовый жезл, в следующее мгновение скользнул к его задним вратам и неутомимо затанцевал вокруг них и проникая также и внутрь — вначале без всякой спешки, а затем всё стремительнее, раз за разом. Не Минцзюэ, тая от нежности, вновь не пожелал оставаться в долгу, и хотел было уже позволить Сичэню взять себя, но тот решил, что, пока не запомнит хорошенько всех тонкостей техники создания столь совершенной печати, какую подарил им обоим Не Хуайсан, будет ласкать любимого языком и руками, что и сделал, с таким искусством, что Не Минцзюэ искренне восхитился возлюбленным. — Мой А-Хуань совершенен во всём, — благодарно прошептал Чифэн-цзунь. — Ты и спас меня, и обласкал поистине божественно… — Ради тебя, любовь моя, — особенно нежно ответил Сичэнь. — Мой Минцзюэ так умиротворён — для этого я сделал бы, что угодно. — Я умиротворён, потому что думаю о нас с тобой, — просто ответил Не Минцзюэ. — Теперь, благодаря тебе и А-Сану, я не умру прежде времени, а орден Не — в наилучших руках из всех возможных. Наверняка А-Сан сейчас, как и мы, наслаждается счастьем с Лань Аньсинь… — За А-Сана мой А-Цзюэ может быть вполне спокоен, — улыбнулся Сичэнь. — Всё же, дядя умеет любить, как бы ни был строг. Да, ему дважды не повезло: с Цансэ-санжэнь и с Вэнь Цин, но всё же дядя искренне нежен в душе. Годы назад он по счастливой случайности заметил Лань Аньсинь — вскоре после изгнания из Облачных Глубин молодого господина Вэя. Возможно, дядю несколько упрекала совесть после того, как он изгнал молодого господина Вэя. Может быть — не знаю наверняка — дядя ещё надеялся женить Ванцзи, поэтому и заметил ученицу, нравом удивительно схожую с молодым господином Вэем, и понемногу принял в ней участие. Когда же дядя понял, как сильно Ванцзи полюбил молодого господина Вэя, то решил сделать Лань Аньсинь с её любовью к искусству невестой Не Хуайсана, и не ошибся. Лань Аньсинь всегда мечтала освободиться от множества здешних правил, а Не Хуайсан тем более очарует её. Лань Аньсинь же будет так ему благодарна, что оба будут просто купаться в обоюдном счастье. — А-Сан умеет очаровывать, в этом ты прав, — кивнул Не Минцзюэ, легонько гладя Сичэня по волосам и спине. — Идём, я отнесу тебя в купальную…