Прежде

Ты знаешь, зачем я пришел в эти залы, Ты видишь насквозь мой изношенный страх. «Серёжа, мы оба смертельно устали», — Смеется твой голос в моих волосах. Я думал о родине? Глупый наемник. Я думал о Кате? Слепая любовь. Но я твой должник, твой послушный преемник, Во мне твоя правда, во мне твоя кровь. А Катя стоит, как живая укора, Как знамя отчизны, что брошено в грязь. Но в сердце моем лишь величие вора И эта с тобою фатальная связь. Я между присягой и нежностью бредил, Я родину-мать зажимал в кулаке. Но ты мои мысли так точно наметил, Как будто вел разум на поводке. «Подумай же прежде!» — гремишь ты надменно. — «Зачем тебе мир, где ты вечно в тени? Предай их, Серёжа. Предай их мгновенно. Себя самого в моем взоре верни». И я выбираю. И я обрываю Все нити, что тянут к полям и лесам. Я родину в сердце своем убиваю, Доверив свой выбор твоим голосам. Курок поддается легко и привычно, И Катя, как флаг, оседает во тьму. Мне страшно? Нет, мне теперь всё безразлично. Я сдался тебе, лишь тебе одному. Ты знал, что я слаб под броней из металла, Ты знал, что я жаждал не воли, а пут. Присяга моим искушением стала, А верность — петлей, что сейчас затянут. Мы курим вдвоем. Пахнет гарью и кожей. Разрушен Хрустальный — и совесть, и свет. Ты шепчешь: «Мы так друг на друга похожи». И Родины больше у нас просто нет. В начале был шепот, что разум калечит, В начале был шепот, и я в нем погряз. Я знал, что ты сдашься в последнюю встречу. Я знал это «прежде». И кто кого спас?