Forbidden Temptation

–Ты сегодня на нуле, - говорит Арс, листая записи и не находит ни одного заказа для механика. Ники вскидывает голову и, упершись локтями в стойку, скучающе вздыхает. На сегодня ему не привалило сложных в ремонте машин. С самого утра работа в боксах кипит, обходя стороной пятый - тот, в котором работает он. И от этого хочется взвыть, как волк на луну. Ники слишком сильно любит своё дело, чтобы спокойно прохлаждаться. Как ни странно, совесть не позволяет. Тем более здесь, в этом логове, где на передышку дается строго час. –Радуйся, есть возможность отдохнуть. Арс будто мысли читает. Ники выгибает бровь: –Ты серьёзно? –А что? - администратор разводит руками, мило улыбаясь. - Да ладно тебе, трудоголик. Скройся где-нибудь, передохни. Я маякну, если босс пойдет по боксам. –Он ещё и по боксам ходит? - тянет Ники, подперев щеку рукой. Что-то его разморило. –Проверяет, - отвечает Арс, уткнувшись в документы. - Иди, не ссы. Ники равнодушно усмехается. Вот ещё. Чтобы он «зассал» этого идиота? У него угрозы давно стали стилем общения. Как его можно бояться всерьез? Хотя… Орать он умеет. Но это не заставляет Ники судорожно забиваться в угол. Доверившись словам Арса, он уходит на второй этаж, скрываясь за поворотом. Раз сегодня планшет не взрывается от заказов, значит, судьба ему сделать передышку и затаиться в укрытии, а то социальная батарейка уже дала знать о своем низком заряде. Ежедневное общение выматывает. Ники не понимает, как люди контактируют с миром и не выдыхаются в первые пять минут, потому что сам он устает в рекордные сроки. Ему по душе покой и одиночество, в котором неизбежно будет торчать лучший друг со всеми возможными вариантами развлечений. Юки - единственный, кому позволено влезать в его укоренившийся мирок интроверта. Ники устало валится на нагретый солнцем диван. Вставляет наушники и проводит пальцем по экрану, набирая в поиске записи мотогонок. Они всякий раз доставляют ему удовольствие и странным образом расслабляют. Это как АСМР, только в более свободном, страстном стиле. Пыльная трасса, агрессивно рычащие движки, завороженная толпа, крики и свистки в честь любимчиков. И пейзажи, от которых захватывает дух: на фоне черного неба горят оранжевые и алые огни, мимо которых с хищной скоростью несутся болиды, соревнуясь друг с другом. В этой борьбе Ники находит отражение самого себя - извечная манера сражаться за свободу и вести войны, защищая себя и свои границы. Когда на экране вспыхивает очередная запись, он устраивается поудобнее. Зажав в зубах апельсиновый леденец, Ники откидывает голову на спинку. Раз выпал шанс отдохнуть прямо на рабочем месте - чё он его упускать-то будет? Отдых никогда не бывает лишним.

🏎️🏎️🏎️

Закатывая рукав рубашки до локтя и открывая черные татуировки на правой руке, Марк ускоряет шаг. В другой руке крепко сжата толстая папка. Мужчина прячет руку в карман брюк, заворачивая за угол и оказываясь в проеме между раздевалкой и персональным выходом на крышу. Каблуки оксфордов четким эхом отражаются от стен. Запах сигарет и одеколона въедается в пространство, вытесняя всё живое. Прокручивая в голове очередные планы, цифры и звонки, которые необходимо сегодня сделать, Марк не сразу понимает, что дверь раздевалки оказывается открыта. Заработался так, что перестал замечать очевидное. Он пролетает мимо двери, но тут же возвращается, пятясь назад. Звук шагов затихает. В коридоре повисает секундная тишина. Напрягшись так, что на руках мгновенно вздулись вены, Марк делает шаг ближе и осторожно отворяет дверь, оставляя узкую щель. Он заранее готовится вспылить на того, кто посмел в рабочие часы просиживать задницу здесь, но когда в поле зрения попадает Ники, лежащий на диване макушкой к нему, штиль поднявшейся злости стихает, сменяясь хищным интересом. Этот интерес стал верным спутником Марка всякий раз, стоит механику оказаться поблизости. Ники удивительным образом не вызывает желания срывать голосовые связки и требовать объяснений. Механик не стал бы отлынивать от работы, которую любит больше жизни. Марк прекрасно знает, как тот не прочь лишний раз покопаться в грязном двигателе. Он не выдаёт себя, замирая в проеме. Значит, по заказам полный штиль, если местный трудоголик уединился в раздевалке. Наверняка, в кои-то веки решил себя пожалеть. Прислонившись плечом к косяку, Марк гуляет взглядом по парню, который его даже не замечает, заткнув уши белыми проводами. Ники выглядит слишком уж спокойным для того, кто привык вечно огрызаться и лаять на каждого, кто скажет слово не с той интонацией. Он сжимает телефон в обеих руках, возвышая над лицом, ноги в ботинках свисают с дивана, едва касаясь пола подошвой, а тёмная макушка с пучком высовывается из-за подлокотника. Солнце пробивается сквозь окно, заливая раздевалку и ловя парня в теплую ловушку. Марк склоняет голову к плечу, даже не пытаясь найти причину, чтобы отвести глаза. Сейчас Ники напоминает статую: красивую, скульптурную, созданную из железа и нежных цветов одновременно. Такой он, наверное, и есть. Сложный в разгадках и пугающе лёгкий. Грубый на язык, но мягкий на внешность. В солнечном сплетении закручиваются стартовые гайки. Марк знает это чувство. Чувство, когда понимаешь: мотор заведен, и он не заглохнет, пока желания не выгорят. А главное желание - узнать, какой же этот механик на самом деле? Что прячет под железной броней? И бьётся ли там живое сердце? Марк забивает голову совсем не тем, чем нужно. Он упирается сильной рукой в косяк, а второй расстегивает наглухо застегнутые пуговицы, открывая вид на шею и медальон. Он чувствует себя шпионом, который подглядывает за понравившейся девчонкой, не набираясь смелости к ней подойти. Какая же глупость. Это вызывает на его губах тень незамысловатой улыбки. Он ведь, как суровый начальник, должен ворваться внутрь и устроить разнос, но почему-то все еще продолжает стоять на месте, изучая механика со стороны. Сейчас Ники не пытается казаться колючим, не кусается и не дерзит, как привык общаться с людьми, а просто залипает в телефоне, чем-то увлеченный. Интересно, а за пределами работы он такой же - другой? Марк прищуривается, когда лучи солнца режут по глазам. Он всматривается в экран чужого телефона, не чувствуя ни капли стыда, и удивленно вскидывает бровь. Ники смотрит мотогонки - те самые, от которых и сам Марк ловит дикий кайф. Теперь ясно, почему «принц» так залип, даже не шевелясь. Мужчина усмехается. И почему человек, совсем на него не похожий, в итоге оказывается тем, с кем совпадают абсолютно все вкусы? В музыке, хобби, одинаковой любви к мотоспорту. Марк до сих пор не может поверить в то, что Ники слушает «Chase Atlantic» - группу, которая не раз вытаскивала его самого из западни, спасая своим звучанием. Она действовала как анальгетик, когда боль пронзала грудную клетку, не давая дышать. С этой музыкой у Марка связано всё: и юность, и жажда красивой жизни, и борьба за свободу. Оказывается, у Ники тоже связано с ней слишком много - вчерашняя реакция тому доказательство. Марк всего лишь нажал на кнопку воспроизведения, а в итоге распахнул их души друг другу. Утонув на мгновение в мыслях, он не сразу замечает, как забавно Ники дергает носком ботинка и победно вскидывает сжатый кулак над головой. Борется с бурными эмоциями, стараясь быть бесшумным. На экране что-то резко меняется: свет фар, вспышка, а затем - восторженная, горячая толпа. Марк даже с расстояния видит, какая энергия бушует за экраном. Странно осознавать, что механик получает удовольствие от того же, что и он. Значит ли это, что стоит копнуть еще глубже? Не просто поиграть, взять силой или сжечь в прах его гордость. А пролезть прямо внутрь - туда, где обычно скрываются шрамы. У каждого есть секрет, который он клянется охранять любой ценой. Даже если этот «секрет» - оголённый нерв, прикосновение к которому убивает. Марк не собирается убивать. Он хочет узнать, что скрывает Ники, раз тот с первого дня поселил в его подсознании хищную заинтересованность. Её даже не затмишь - настолько она яркая, как искры мотора, и густая, как кровь. Ники меняет позу: приподнимается и садится боком, все еще оставаясь спиной к владельцу. Он раздраженно потирает затылок, затекший от твердого подлокотника, заставляя черные пряди разлохматиться. Покрепче сжав корпус телефона, он склоняется к экрану, завороженно следя за тачками. Адреналин от просмотра пускается в кровь рекой. Марк не видит эмоции на его лице, оттого желание прервать эту гармонию становится невыносимым. Он втискивается в проем, распахивая дверь полностью. Та жалобно скрипит, но Ники как сидел спиной, так и сидит - в наушниках ведь, не слышит. Мужчина снова замирает, не сделав и шага. В мысли врезается вчерашний диалог в кабинете. На самом деле Марк о нем думал ещё перед сном, прокручивая сказанные механиком слова и его пронзительный взгляд. Его не волнует привычная дерзость и выставленные напоказ клыки - волнует чужая мечта, которую Ники открыл ему не по своей воле. «Собственная тачка». Механик копит деньги, считая, что повышение зарплаты приблизит его к целе. Марку же остается только усмехнуться: невозможно выкатить машину из салона, не имея на руках пары миллионов наличными. Парню придется откладывать годами, чтобы её купить, отказывая себе в еде и жилье. Внутри, точно лампа, загорается идея, вызывая неосознанную улыбку. Марк не понимает, откуда она взялась, учитывая колючесть механика и его презрение к себе, но что-то определённо скребётся внутри, высекая давно забытое: «Хочу». Отложив эту мысль до лучших времён, Марк входит в раздевалку, оставляя дверь распахнутой. Медленно крадется, точно леопард, останавливается прямо за спиной. Ники так увлечен просмотром, что не замечает присутствия рядом - только кончик носа потирает. Марк склоняет голову набок, замечая пластиковую палочку у его губ. Любитель сладкого, значит. Серебряные серьги привычно поблескивают в лучах, притягивая взгляд. Теперь Марк знает, что в одном ухе у него четыре прокола, а во втором - всего два. Зачем ему эта информация, он и сам не знает. Наглядевшись, Марк склоняется. Он вытягивает руку и поддевает пальцами провод. Резко дергает, заставляя парня дернуться, как ужаленного. Ники метает ошарашенный взгляд на владельца и резко прячет телефон экраном вниз. Будто спалили с травкой, честное слово. Марк бесшумно хмыкает, выпрямляется и скрещивает жилистые руки на груди. Демонстрирует недовольство, хотя внутри ни грамма негатива. Механик вызывает не то азарт, не то забаву. Марк заглядывает в голубые глаза и едва сдерживает усмешку - те в мгновение ока леденеют, едва не покрываясь инеем. Но вот лицо парня, откровенно говоря, совсем не проявляет привычного пренебрежения, с каким он обычно зыркал на него. Сейчас Ники растерян от того, что к нему подкрались со спины. Такой человек, как он, всегда знает, что спину нужно защищать от стрел, но сейчас оказался в уязвимой позиции. Марка это забавляет. –У меня нет заказов, поэтому я завис здесь, - найдя равновесие, говорит Ники на удивление спокойным тоном. - Или тут это запрещено? - на пухлых губах появляется знакомая улыбка-подъёбка. Марк серьёзнеет. Ники обводит его тяжёлым взглядом с ног до головы и вгрызается в лицо, словно пытаясь защитить то, что Марк и так увидел. Не хочет, чтобы знали, от чего он ловит кайф. Мужчина понимает это желание укрыть дорогое от посторонних, поэтому - ни слова про гонки. Пусть Ники считает, что сейчас он этого не заметил. –Я пришёл не за тем, чтобы отчитывать тебя, как ребёнка, - буднично хрипит Марк, замечая, как Ники нервно грызет палочку от леденца. - А чтобы сказать, что сегодня снова побуду твоим личным шофером. «В последний раз» - пролетает в голове окончание фразы. Ожидая бурных оваций в виде недовольных, дерзких препираний, мужчина убирает руки с груди и одну прячет в карман брюк. Папка в другой руке тихо шуршит в полной тишине. Но Ники мастерски ломает предположения, бросая с абсолютным безразличием: –Вот это подвиг, босс. Запишите себе в «достижения» за день. Он демонстративно утыкается в экран, показывая свое нежелание продолжать диалог. Марк игриво прищуривается. Не разучился огрызаться. Ведёт себя так, будто он здесь начальник. Нет, это не злит. Это подстегивает на дальнейшие игры, в которых границы с каждым днем стираются, размываются, как краска на асфальте. Ники упрямо защищается, видя в мужчине угрозу; Марк же намного упрямее - прёт напролом, точно танк. Тяга к саморазрушению. Марк её чувствует, но останавливаться уже не собирается. –Обязательно, - хрипло бросает Марк, заставляя парня снова поднять взгляд. - В список моих «достижений» однажды войдёт и твоя растоптанная честь. Владелец разворачивается, но слышит в спину едкий подкол: –У вас это генетическое? Возвышать себя над всеми, бесить и принимать решения за других? Марк снова встречается с ним взглядом. Ники не выглядит оскорбленным: сидит в свободной позе, перекатывает в зубах пластиковую палочку и совершенно не боится оказаться под прицелом. На губах кривая усмешка, в глазах - привычное желание воевать. «Кто кого уделает» - их любимое. Марк выгибает бровь, проверяя, не ослышался ли часом. Будь на месте Ники кто-то другой, давно бы сжался в беззащитный комочек, а этот сверкает молниями, ничего не боясь. Бесстрашное пламя. С такими играть азартнее. Есть риск сгореть, но Марк никогда не знал слова «страх». Он сокращает дистанцию, не теряя зрительного контакта, бьющего в висках набатом. Ники невольно напрягается, но вида не подает. Они снова в замкнутом пространстве. Один на один. Когда Марк пересекает все границы и подходит настолько близко, что в нос бьет его тяжелый аромат, Ники нервно дергает кадыком. Он сводит скулы, упершись ладонями в обивку. Мужчина наклоняется, вызывая у Ники позорное желание убежать. Он ненавидит такие ловушки, в которых задыхался. Дрейк - из-за него появился страх близости. Но механик вздергивает ресницы, решая не терять гордость, и в этот момент Марк впечатывает татуированную руку в спинку дивана, вынуждая парня вжаться лопатками в обшивку. В помещении воцаряется ледяная тишина, несмотря на солнце, вовсю бьющее в окна. Их лица оказываются на одном уровне. Предельно опасном. Оба одновременно сводят скулы. У Марка четче выделяется челюсть, а глаза темнеют - кажется, сильнее уже некуда. У Ники грозно сдвигаются брови, а в пронзительном взгляде мелькает что-то дикое. Они сверлят друг друга, пока цель не будет уничтожена. Ники борется с желанием задержать дыхание: дорогой одеколон, смешанный с запахом сигарет, перекрывает глотку. Он играет желваками, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Красноволосый придурок решил, что ему позволено всё. Думает, ответом послужит молчание и повиновение? Раздражает. Вчерашние мысли о том, что босс мог показаться совсем другим человеком из-за схожего вкуса в музыке, испаряются без следа. Сегодня перед Ники тот же хищник в пугающем алом обличии. –А у тебя это стиль или прихоть такая? - наконец подаёт голос мужчина. Его охрипший, низкий тон напоминает работающий на низких оборотах двигатель. - Разговаривать так с тем, кто создал это место с нуля, пока ты ещё не знал, как ручку в руках держать. Разглядывая вблизи огрубевшие черты лица, замечая глубину глаз и даже то, как дрожат от ветра его ресницы, Ники мечтает лишь о том, чтобы плюнуть ему в лицо. Тот кадр с братьями не давал покоя до этого момента - теперь Ники удаляет его из памяти, выжигая любую мысль о том, что владелец сохранил в себе хотя бы каплю той искренности. Наивный бред! Босс - больше не тот худой мальчишка в адидас мастерке, а оборзевший мудак, не знающий границ, которому совершенно плевать на чужие чувства. –Это защита от таких, как вы, - цедит он сквозь зубы, бегая диким взглядом по лицу напротив. Ники ищет уязвимое место. И находит - там, на шее, где отчётливо пульсирует сонная артерия. –Вчера в машине ты не торопился защищаться. Ники снова смотрит ему в глаза, до боли сжав челюсть. Этот придурок еще имеет наглость припоминать вчерашний момент, где они оба поддались чувству слабости и растворились в музыке, разделив ее на двоих. Да, было странно и дико непривычно чувствовать себя спокойно наедине с врагом, Ники этого не отрицает. Но это ничего не значит. Владельцу по-прежнему нет смысла доверять или, не дай бог, открываться. –Вчера и вы не спешили нападать, - выдавливает он из себя. Марк скользит внимательным, тёмным взглядом по его лицу, рассматривая так, будто Ники - его собственность. В теории так и есть, раз парень связан с ним контрактом. На практике Марку не удается ступить на чужую территорию: Ники не сдаётся. Они идут вровень. Никто отступать не намерен, гордость топтать - тоже. Это добавляет игре перчинки и какой-то загадочности. Губы Марка трогает холодная усмешка. Вблизи Ники выглядит ещё… «Красивее», - шепчет сознание, но Марк посылает его к черту. «Опасный и искушающий» - вот это в яблочко. Механик молчит, выдерживая взгляд, от которого леденеет кожа. Марк давит собой, склоняет голову к плечу, ловя в прицел графитовую родинку под левым глазом. Она - вызов, яркий акцент на лице бунтаря, притягивает к себе всё внимание, как бы мужчина ни старался это игнорировать. Раньше Марк был уверен: родинки на лице - изъян, особенно для мужчины. Но Ники всем своим видом опроверг это убеждение. Он вообще мастерски всё ломает и опрокидывает. Только Марк не уверен, умеет ли он ломать чужие судьбы? Ники закусывает язык, удерживаясь от колких подъёбов. Он знает: мужчина перед ним может в секунду обратиться в зверя и привести оружие в действие. Непонятно только, почему он с ним так терпелив. Ники чувствует, что ходит по тонкому льду, но кроме убийственных взглядов ничего не получает. Это всяко лучше, чем пуля в висок или кулак в челюсть, но всё же… Насколько игра, которую затеял владелец, грязная? –Вам напомнить, что вы куда-то шли? - разрывает тишину Ники, усмехнувшись. Хватит с него этих зрительных игр, он не железный. –Учтиво с твоей стороны, - отзывается Марк низким голосом, выпрямляясь и, наконец, давая механику шанс спокойно выдохнуть. - Тебе напомнить, где меня ждать после смены? Ники отворачивается, фыркая: –Сам знаю. Не утруждайтесь. Марк проводит ладонью по укладке и уходит, довольный, как сытый зверь. Ники бросает испепеляющий взгляд в его мускулистую спину и мысленно кроет отборным матом. Вселенная, дорогая, дай ему знак! Когда же этот красноволосый придурок от него наконец-то отъебётся?

🏎️🏎️🏎️

Ники стискивает челюсть, глядя в тонированное окно. В голубых глазах отражается мерцание жёлтых огней, молниеносно проносящихся мимо. По стеклу стекает капля - под вечер Хлодейл накрывает легкий дождик. Мокрый асфальт, люди под зонтами, неутихающий гул машин и запах сырого моря - всё это заставляет Ники чувствовать себя более менее уютно. Даже несмотря на то, что он сидит в чужой красной «Феррари» и проклинает ее водителя. Он пытается расслабиться, разглядывая пейзажи любимого города и лениво откидываясь на кресло. Внутри все еще напряжена каждая мышца, но парень усердно это прячет. Он за всю дорогу к владельцу даже не повернулся - нет желания смотреть в эти черные омуты и снова зависать на татуировках, чтобы потом стыдить себя за внимание к мелочам, на которые он не имеет права. Ники равнодушно провожает взглядом очередные яркие вывески магазинов, выделяющиеся в сумерках. Алые, желтые, зеленые - город купается в буйстве красок, смело заявляет о себе и буквально кипит от наплыва туристов. Суперкар летит, точно пуля, выпущенная из ствола, а мотор хищно рычит, заставляя в груди что-то трепетно подскакивать. Они проносятся мимо тихих улочек и вылетают на шоссе. Впереди - знакомый центральный мост, с которого открывается потрясающий вид на море. Ники любит это место. Он поднимает голову, а в глазах пестрят завороженно блики. Упершись локтем в подоконник, он поджимает губы кулаком и скользит взглядом по холсту, который создала сама природа. Это невероятно. Вдалеке открывается горизонт; диск солнца ещё не успел скрыться. Море - спокойное, необъятное и тихое. Оно едва заметно дышит, как мирный великан. По водной глади прыгают блики, отражаясь в его глазах. Идущий дождь добавляет капли сияния, заставляя верить, что это ничто иное, как крошечные бриллианты, падающие с облаков - кадр из атмосферного фильма. Вид отсюда захватывающий. Когда последние лучи заката исчезают, взгляд парня цепляет влюблённую пару. Они стоят у самого края перил и… целуются. Ники не успевает даже засмотреться: «Феррари» пролетает мимо них за пару секунд, ускользая огненным росчерком вдаль. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида и сразу отворачивается к лобовому стеклу, чувствуя, как в груди что-то мгновенно сжалось от увиденного. Люди все еще умеют любить: самозабвенно целоваться на людных улицах, держаться за руки, дарить тепло и безопасность. Как бы Ники хотел ощутить то же самое. Как бы хотел, чтобы его просто крепко обняли. Бесспорно, объятия Юки дарят защиту, но… это не то. Ники мечтает укрыться в чьих-то руках, получить мягкий поцелуй в губы и услышать успокаивающий шёпот, который бы точно не дал осесть на дно. Этого чертовски не хватает на данный момент. Вспомнив Дрейка - его вечные упрёки по любому поводу, крики, от которых сотрясались стены, манипуляции кукловода - Ники болезненно кусает свою нижнюю губу. Это было совсем не то, чего желало сердце, когда он впервые влюбился. Это была одержимость, больная привязанность, от которой он лечился около года. Если честно, он до сих пор отходит от того кошмара. Как же он был глуп, когда верил, что Дрейк изменится и снова станет тем очаровательным парнем, ухлёстывающего за ним с букетами. Наивный придурок. Это - обманчивое чувство, иллюзия, от которой пострадало не только сердце, но и психика. Розовые очки разбились стеклом внутрь в тот момент, когда на него замахнулись. Тогда Ники осознал: Дрейка не спасет ничего. И сбежал. Бежал долго, без оглядки. Свое место он нашел здесь, в дорогом автосервисе «Люкс Драйв». Хороший коллектив, любимое занятие, вредный начальник, с которым он воюет. Вроде бы всё не так плохо, если бы душевное состояние из раза в раз не подводило. Особенно по ночам. Ники возвращается в реальность, когда владелец громко щелкает зажигалкой. Салон мгновенно заполняется запахом табака. Сизые кольца дыма проплывают мимо, заставляя его скривить губы. Точно. Он и забыл, с кем находится. С владельцем рядом нельзя углубляться в рефлексию - эти черные омуты просканируют до мелочей, найдут ошибку кода и ударят в самое больное. Ники знает, как меняется лицо человека, ушедшего в гнетущие раздумья, поэтому выкидывает мысли, отсекая лишнее. На лице застывает привычная маска безразличия. Она включается на автомате, стоит владельцу возникнуть на горизонте. –Знаешь, Ники, - начинает охрипшим голосом мужчина, удерживая руль одной рукой, а второй прижимая сигарету к губам. Он выпускает дым вверх, а механик и бровью не ведёт. - Мы с тобой похожи. Проскакивает высоковольтный разряд - он смертелен для жизни. Ники, как в замедленной съёмке, поворачивается и режется об чужие обсидиановые глаза, смотрящие сквозь. Владелец, пользуясь тем, что трасса пуста, не отводит взгляда. Он, кажется, порой вообще забывает, что ведёт этого итальянского монстра, способного в любой момент влететь в препятствие. Ники поневоле задерживает дыхание, молясь, что ослышался, но холодное молчание звучит громче всяких признаний. Марк сказал то, в чем железобетонно уверен. Разряд тока прошивает насквозь, вынуждая Ники сцепить зубы. Гнев вспыхивает мгновенно: на себя - за нелепую дрожь в теле, на владельца - за саму наглость произнести это вслух. В чем, кроме музыки, они могут быть похожи? Не смешите. Не иначе, как мужчина снова издевается. С другой стороны… если бы играл, сейчас бы так проникновенно не смотрел. У Ники от его взгляда впервые кожа покрывается мурашками. Владелец не меняется в лице, спокойно выкуривая сигарету и прищуриваясь, будто ищет призрачное подтверждение своим догадкам. Мало назвать это простой догадкой - это неоспоримый факт. Они похожи, и на этом можно ставить точку. Как бы это понимание ни давило на гордость и ни возрождало противоречивые эмоции, принять его придётся сквозь глухое сопротивление. Окей. Принять не так сложно, как понять - что делать с этим дальше? –Мы с вами? - выйдя из мимолетного ступора, снижает голос Ники. - Чем? - а это вылетает на шёпоте, пропитанном неверием. Марк, не отводя от него глаз, глубоко затягивается. Кончик сигареты ярко вспыхивает в полумраке салона. Спустя секунду отворачивается к дороге, сжав руль чуть крепче. Ему самому страшно это признавать, но что делать, если о их схожести кричит всё вокруг? Музыка, любимое дело, адреналин от мотогонок. На самом деле еще с первого дня было понятно: они на одной частоте. Идентичные взгляды, борьба за свободу и желание доминировать сказали за них больше, чем слова. До Марка дошло это только сегодня. Нет, вернее сейчас. И впервые под бронированными доспехами в груди зарождается что-то иное. Чувствуя сбоку требующий объяснений лисий взгляд, Марк наощупь находит кнопку на руле и нажимает. Дворники оживают, смывая со стекла потоки дождя. Выпустив дым в сторону, он тихо отвечает: –Нас объединяет жажда адреналина, а мотогонки для нас - это чистый концентрат свободы и драйва. Ники меняется в лице, потерянно моргнув. В голову бьет осознание: владелец всё видел. Он подсмотрел, что было на экране его телефона в раздевалке. В мгновение возрождается злость на этого подонка, посмевшего посягнуть на святое, и… уязвленность - она разъедает все живое внутри. Парень впадает в прострацию. Одной фразой Марк сумел «вскрыть» то, что он тщательно скрывал. Пугает даже не само сходство - пугает неспособность его опровергнуть. Его взгляд замирает в пространстве, теряя насыщенный блик и крупицы ярости. И владелец это замечает. Он мог бы подъебнуть, прокатить на карусели злой иронии или в прах обратить чужую гордость, но почему-то не находит причин этого делать. Отвернувшись, мужчина по-новой затягивается, впустив в легкие никотин, который оседает на них пеплом. Точно таким же сожженным пеплом в душе оседает гадкое чувство обречённости, с которым он впервые не знает, что делать. Они с Ники связаны одной нитью, и эта связь затягивается на шее, как удавка. В мыслях - сумбур, не хотящий собираться в кучу. Марк прокручивает в голове их диалоги и каждый взгляд механика, сам не зная зачем. Может, чтобы отыскать крохотную причину перечеркнуть собственные слова? Ники ловит пугающий диссонанс, глядя на свои ладони. Внутри что-то с тугим хрустом надламывается, но держится из последних сил на истончившейся ниточке. Либо он придушит владельца, либо… А что с ним ещё можно сделать, кроме как прикончить? Абсурд. Ники грозит убить человека, который просто оказался похожим на него. Скажете, это переходит всякие рамки? Может быть. Но Ники не теряет надежды, что это всего лишь подлая шутка или попытка задеть за личное. Однако, глянув на профиль мужчины во второй раз, парень убеждается: никакой это не розыгрыш, не психологическая схватка. Это осознание, чётко бьющее по самолюбию и завышенной гордости. А гордость у них двоих будет похлеще любого оружия. Слишком много «просто» в их борьбе, которая на самом деле - сложнейший лабиринт из сомнений, страхов и надежд. Ники поднимает взгляд к тусклому небу, не замечая ни единого просвета. Всё затянуто тучами, блокирующими свет, а дождь усиливается - капли все громче тарабанят по капоту. Погода напоминает его душевное состояние: тёмное, сырое, изувеченное сомнениями и загадками. Ники так устал бороться с самим собой, что просто отключает голову и откидывается на кресло, утопая в нем, как ребёнок. Он не хочет думать, гадать или находить причины того, что босс - совсем не тот, за кого себя выдаёт, он хочет горячей ванны, вина и крепкого сна, часов на двенадцать. Необходимо прийти в себя, а это дело не из лёгких. Ломать голову он будет потом, а сейчас внутренне отключается, разрешая себе взять передышку. В нос бьет аромат горького табака и одеколона, и Ники, силясь не заснуть, впервые отмечает, что этот запах стал для него чем-то привычным. «Неизбежность вызывает привыкание». Ники сдерживает усмешку. Он ведь никогда в это не верил. Несколько раз обернувшись на лениво распластавшегося в кресле парня, Марк не находит ничего лучше, чем просто вжать газ в пол, чтобы поскорее довезти вымотанного парня до дома. Вот он. Первый тревожный звоночек. Мужчина игнорирует его, прикрывая всё тем же въевшимся, надоедливым: «Интерес». Всего лишь микросбой в заранее продуманном плане, не страшно. По крайней мере, Марк старается вбить это себе в голову. Но признание сходства теперь фонит белым шумом - оно гудит в ушах, как неисправная проводка. Устав от собственных мыслей, он откидывается на спинку сиденья и щелчком отправляет окурок в окно. «Феррари» заезжает во двор, замирая у нужного подъезда.