Рассвет

      — Держись… держись! — это последнее, что я услышала перед тем, как потеряла сознание.       Стоило мне открыть глаза, как в палатку вошёл Ли Шанг. Первое, что я ощутила, — это облегчение. Как же здорово было увидеть его живым и здоровым. А сразу после меня настигло осознание моего положения: кто-то сделал перевязку и явно обнажил ту часть тела, что выше талии; потеряв бдительность от радости, я приподнялась, и одеяло поползло вниз, обнажив полный рельеф моей грудной клетки. Теперь он знает. Командир, будто в подтверждение этих мыслей, посмотрел с отвращением и сожалением, а затем вышел из палатки. Реакция советника не заставила себя ждать — Чи Фу, обрадованный подтвердившейся догадкой о странной личности Фа Пинга, схватил за хрупкое запястье и с силой поволок из палатки, швырнув, будто какую-то игрушку, лицом в сугроб.       — Какой позор! Девка в доспехах, да это удар по репутации всей китайской армии! — кричал он.       Кто-то из товарищей обводил Мулан пустым взглядом, кто-то — презрительным; впрочем, девушку волновала реакция лишь четырёх человек. Чьен-По, показавшего, что не стоит судить книгу по её обложке — грозный снаружи, но при этом весьма милый и добрый внутри. Или Линг, который при всей своей хвастливости и дурачливости умеет быть весьма заботливым другом. Также Яо, из раза в раз показывающий, что такое преданность. И, наконец, Ли Шанг — первый мужчина, которому она приоткрыла своё сердце. Девушка чувствовала на своей спине острые взгляды каждого из них. Самым страшным было обернуться и увидеть выражения их лиц. В глубине души Мулан знала, что они имеют полное право ненавидеть и презирать её — она их предала. Однако смутная надежда грелась у неё в груди. Фа верила — рано или поздно они её поймут.       — Командир, вы знаете, что предписывают законы в таких случаях. — не унимался противный старикашка.       Всегда казалось, будто у него лишь один комплект одежды, это отвратительное голубое платье, подолы которого то и дело колыхались и подымались вслед за своим беспокойным хозяином. От Чи Фу всегда ужасно пахло, был ли это запах его тела или он использовал какие-то ароматические масла — я не знала. Каким образом его выносил преклонного возраста император? Не понятно, возможно у него ослабло обоняние.       — Да, разумеется… — почти прошептал Ли Шанг.       И после этих слов дыхание остановилось. Так просто взял и согласился? Неужели я настолько мало для него значу? Генерал сделал пару шагов к Хану, вытянул клинок из ножен и встал надо мной грозной скалой. Он был красивым и вежливым мужчиной. Ли Шанг довольно высокого роста — около шести с половиной фунтов. У него выразительные чёрные глаза, острые скулы, крепкое телосложение и очень красивая, я бы даже сказала нежная улыбка. Если мне было тоскливо, он старался подбодрить меня, хотя и получалось скверно, но в конце любого такого диалога он улыбался. И это говорило мне гораздо больше, чем любые слова. Сейчас же его губы были плотно сжаты.       Лезвие сверкнуло под лучами закатного солнца. Так забавно: ещё днём этот клинок был в моей руке, защищал меня и моего командира, а теперь это самое железо должно отобрать мою жизнь. Перед глазами проносились самые счастливые воспоминания и люди, сделавшие их такими: вечерние разговоры с отцом, добрая и успокаивающая улыбка матери после очередного моего промаха, подбадривающие речи бабули, прогулки с верным конём, новообретённые друзья, появившийся из ниоткуда Мушу в роли заботливого братца, приносящий удачу Кри-Ки, и многое другое. Нельзя быть готовым вот так умереть, но изначально я полагала, что моя жизнь оборвётся гораздо раньше. Стоит быть благодарной духам, что защищали меня до сих пор. В голове было так много мыслей, казалось, что в ней копошатся мухи.       — Жизнь за жизнь.       И клинок упал прямо перед носом.       — А теперь убирайся с глаз моих долой, — сказал Ли Шанг.       Сохранил жизнь, но почему? Просто долг? Уязвлён из-за спасения девчонкой? Или что-то большее?       — Мы уходим, отстаём от плана на полдня, поэтому нужно ускоряться.       Это последнее, что он сказал. Все солдаты покорно последовали за ним, обступая меня будто мёртвого гунна. Для них Фа Мулан и Фа Пинг были мертвы. Всё, что мне оставалось, — это просто смотреть им вслед. Любимое трио грустно смотрело мне вслед — лица товарищей говорили о том, что, вопреки сложившимся обстоятельствам, они рады, что мне сохранили жизнь. Стены невозмутимости, которыми я огородила себя, рухнули. Слёзы текли по щекам, прокладывая дорожку по открытым ключицам и впитываясь в окровавленные бинты на груди. Рана открылась.       — Фа Мулан! Я зову тебя уже третий раз, — кричал Мушу.       — А? Прости, что ты сейчас сказал?       — Ты как? Из-под бинтов идёт кровь, нужно перевязать. Эй, Хан, ну-ка накрой девушку, бедняжка вся дрожит!       На плечи опустилась тяжёлая ткань, которую я обычно накидывала под седло.       — Спасибо, ребята. Со мной всё нормально.       — Нормально?! Ты называешь это нормальным? Тебя чуть не убили! — не сдерживаясь, вопил дракон.       — Ну не убили же! Насколько же я жалкая, если даже убивать не стали, генерал побоялся руки замарать.       — … — Он лишь промолчал в ответ и грустно посмотрел вслед ушедшим солдатам.       — Нам нужно найти, где укрыться. Даже до ближайших деревень мы не успеем. — произнесла Мулан.       Поплотнее укутавшись в накидку, девушка сделала первые попытки встать. Получилось ужасно. Ранение пришлось точно под ребро и любое изменение положения корпуса причиняло сильную боль. В конце концов она опёрлась о Хана и сделала пару уверенных шагов. С каждой минутой становилось всё холоднее и холоднее, босые ноги отказывались двигаться, кровоточащая рана ещё больше осложняла путь. Через какое-то время на землю опустилась ночь; потеряв всякий ориентир, Мулан упала на колени.       — Это бесполезно, мне не дойти в таком состоянии. Я не могу, слишком ослаблена.       — Ну же! Девочка, ты точно так же говорила, что не справишься со службой, и что мы имеем?       Пусть Мушу говорил воодушевляющую речь, в его глазах прослеживалось отчаяние, он знал, что им не по силам пережить эту ночь.       — Неудачницу, что открыла всем свой секрет, обесчестила семью и опозорила своих друзей?       — Нет же, дурочка. Всего за пару месяцев подготовки ты спасла жизнь генералу, убила множество гуннов, обошла большую часть китайского войска! Не смей сдаваться, Фа Мулан.       — Я не хочу потерять вас… прошу, двигайтесь дальше без меня, должен выжить хоть кто-то!       — С ума сошла? Мне поручили тебя оберегать, я и с места не сдвинусь.       Присоединяясь к протесту, Хан и Кри-Ки закивали головами. И после этого мои глаза закрылись.       — Мулан!       Прекратив попытки поднять упавшую девушку, конь, сверчок и дракон сомкнулись кольцом вокруг слабого тела и, последовав примеру Мулан — отдались воле заснеженных вершин. …       Тяжёлый снег хлопьями падал на несколько сбившихся в кучку созданий. Без сознания была по-прежнему лишь Фа. Её верные заступники старались как можно дольше сохранять тепло, давая шанс передохнуть. Неожиданно Мушу заметил чьи-то очертания в далеке.       — Гляньте, неужели Ли Шанг вернулся за нашей принцессой? Видимо не все мозги ему вышибло!       Когда неизвестные подобрались ближе, он понял, как сильно ошибся.       -Ох, мать моя дракониха, да это же гунны!       Огромное войско нависло над опустошённой компанией. Впереди всех стоял их предводитель, главный враг всего Китая — Шань Ю. Это поистине ужасающий человек. У него были длинные чёрные как смоль волосы, выбритые у висков. Яркие жёлтые радужки, похожие на янтарь или золото и удивительно тёмные белки. Одного взгляда было вполне достаточно, чтобы умертвить человека со слабой психикой. Он огромен, если Ли Шанга можно сравнить со скалой, то Шань Ю - настоящая гора, огромная гора. Казалось, что за этой могучей спиной без проблем укроется вся твоя родословная. На гунне была приземистая туника, окрашенная в два цвета — чёрный и кремовый; манжеты, пушистый серый мех и брюки. Не меньше самого "вожака" ужас вселял его сокол — Хаябуса. Куда бы мужчина не направился, птица всегда покорно следовала за ним. Шань Ю вальяжно прошёл вперёд и произнес:       -Прочь.       Пусть Хан был предан своей хозяйке, но в этой ситуации его упрямость могла навредить в первую очередь именно Мулан, потому он послушно приподнялся и отступил. Мушу решил последовать его примеру и залез в седельную сумку, пока его не успели обнаружить. Кри-Ки тотчас исчез в чёрной гриве.       Мужчина присел рядом с Фа и приложил два пальца к её шее. В этом теле ещё теплилась жизнь. Люди слепо верили, что пленные гуннами женщины подвергались насилию и должны были ублажать солдат. Однако это вовсе не так. Именно имперцы опускались до такой низости, у кочевого народа же был неписанный закон — ничего не порочит честь больше, чем предательство и насилие над женщинами. Потому чаще всего их брали в плен ради выполнения чёрной работы. Иметь у себя раненого было бессмысленно — пришлось бы тратить провизию и лечебные травы, дабы выходить. Обычно в таких случаях Шань Ю просто перерезал горло, чтобы избавить несчастных от мучений. Но в этот раз, наклонившись поближе, чтобы рассмотреть незнакомку, его безразличное лицо сменилось удивлением — он вспомнил, где видел её прежде.       — Солдат на горном перевале… Так вот какая ты.