Рассвет

      Мулан открыла глаза и удивилась: вместо непроглядной черноты ночи она отчётливо увидела освещённую верхушку…шатра? Девушка протёрла веки, ущипнула себя за руку, убедившись, что это не сон.       — Мгх!       Она попробовала приподняться и оглядеться, но забыла про рану — та отозвалась болью. Прямо перед ней были разбросаны походные сумки разных размеров — из каких-то, что помельче, торчали куски одежды. В тех, что побольше — котлы, миски, ложки и прочая утварь, кое-где виднелось оружие. Переведя взгляд вправо, девушка обнаружила шкуру крупного животного, она была немного примята и там явно кто-то лежал ранее. Рядом стоял небольшой ящик, на котором находились различные карты и непонятное деревянное приспособление — оно состояло из двух длинных палок, одна из которых располагалась вертикально, а другая была прикреплена к ней сверху в горизонтальном положении. Снизу конструкции, видимо для опоры, была широкая круглая платформа. Тут же валялись меховая накидка и грязные бинты. Посмотрев влево, Мулан приметила ковёр с подносом, заставленный чашей с водой и миской с жареной олениной.       — Но как я тут оказалась? И где Мушу с остальными? Ничего не понимаю.       Нужно вспомнить всё по порядку: меня раскрыли, но пощадили и бросили в горах, после этого мы с друзьями немного продвинулись вслед за ушедшими солдатами, далее темнота, потеряла сознание. А что было потом? Не помню. Я обратила внимание на свой внешний вид: на мне затянута туника болотного оттенка, что втрое больше меня, а под ней — новые чистые бинты, туго оплетающие рану. Находиться в таком образе очень неуютно и стыдно, поскольку ткань слишком тонкая и подчёркивает все изгибы женского тела, в особенности выделяет грудь. Итак, что мы имеем: кто-то принёс её сюда, сделал перевязку и переодел… Продолжить логическую цепочку она не успела — неожиданно вошёл он.       — Наконец очнулась.       — Ты! — крикнула девушка и прикрылась руками.       Перед Мулан стоял Шань Ю, чьи золотистые глаза медленно и нагло изучали её.       — Кровоточит? После перевязки ты довольно много ворочалась, могла навредить себе.       — Что я здесь делаю? — проигнорировав его вопрос, спросила Фа.       Гунн изменился в лице лишь на миг, но этого хватило, чтобы заметить его раздражение. Никто и никогда не вёл себя с ним так дерзко. Поняв, что выбрала неверную тактику, девушка всё же ответила:       — Всё в порядке, крови нет.       Шань Ю ухмыльнулся, его позабавила столь резкая покорность.       — Я забрал тебя себе, это всё, что следует знать.       — Забрал себе? Как это понимать? Я не вещь, чтобы меня можно было подобрать.       — Разве генерал Шанг именно так и не поступил? Выбросил, как ненужную игрушку.       Слова остро кольнули сердце, перед глазами мелькнул его облик. Мулан понимала, что с одной точки зрения решение было принято справедливое. На него должны равняться, он ответственен за безопасность всего Китая и должен нести волю Императора: раз закон говорит казнить предателя — казни. Однако Шанг Ли, вопреки этому, сохранил ей жизнь, поступив по-своему, проявил милосердие. С другой же точки зрения — они стали кем-то большими, чем генералом и его подчинённым, зародилась настоящая дружба, способная перейти во что-то большее. Или нет? Мулан могла думать о таком будущем, прекрасно понимая их роли. А он? Для него она была Фа Пингом — солдатом, что искренне верил в силу, мудрость своего командира и всегда был на его стороне. А после, став близким человеком, ударил ножом в спину. Имел ли воин право злиться, ненавидеть и презирать её? Определённо. Она сама не до конца понимала свои чувства, привязанность это или любовь. Если и любовь, к мужчине ли? Быть может Мулан видела в нём старшего брата, которого у неё никогда не было, крепкое плечо, чтобы в сложной ситуации опереться на него? Девушка не знала ответа на этот вопрос.       — Я это заслужила.       — Заслужила быть брошенной и отринутой всеми? — удивившись её ответу уточнил гунн.       — За любое предательство рано или поздно приходится платить.       — Вот как. Всегда считал мужчин империи очень глупыми, соответствуют ожиданиям.       И после этих слов он прошёл девушке за спину, прямиком к ковру с едой. Инстинктивно отступив, она отползла на шкуру. Подобрав поднос с мясом и чашу с водой, он повернулся к ней лицом и присел на то место, где она была мгновением ранее. Окинув её хитрым взглядом, ухмыльнулся и протянул ужин.       — Ешь.       — Я не голодна. Лучше ответь на мой вопрос, почему я здесь?       — Сказал же, потому что я так захотел.       — Я не гожусь в наложницы.       Он рассмеялся.       — Разумеется, не годишься, впрочем, от тебя этого и не требуется.       — Тогда зачем ты сохранил мне жизнь, дал кров и предложил свою пищу?       Закатив глаза и громко вздохнув, он ответил:       — Это первый и последний вопрос, на который я сегодня отвечу. Сразу после ты послушно поешь. Женщина, умеющая драться и защищаться среди моего народа — не редкость. Но вот полноценный солдат — это что-то более уникальное. Считай, что ты мне интересна, поэтому я взял тебя с собой.       — И чем же это меняет моё положение? Ты видишь во мне ту, кто будет ублажать тебя?       — Это был первый и последний вопрос, Мулан.       — Откуда ты знаешь моё имя?       Он демонстративно встал и отошёл, показывая, что разговор окончен. После Шань Ю приоткрыл вход и в шатёр тут же влетел сокол. Хаябуса. Для многих эта птица — предвестник смерти, ведь где она, там и безжалостный варвар.       — Я буду неподалёку, мой приятель присмотрит за тобой какое-то время. — сказал он и бесшумно покинул палатку.       Немного покружив над гостьей, сокол приземлился на ту самую деревянную конструкцию у ящика. Живот Мулан заурчал, рекомендуя хозяйке последовать указанию гунна. Вряд ли он добавил в еду яд, было бы куда проще перерезать горло. Угрозы для жизни она не видела.       — Это оленина такая вкусная или я настолько голодная?       Стараясь не обращать внимания на следящую за ней птицу, Мулан уплетала мясо и запивала прохладной водой.       Перекусив, девушка захотела осмотреть всё заново, на сей раз внимательнее. Если ей       удастся стащить какую-либо важную бумагу или что-то ценное для Китая, у неё может появиться второй шанс. Но стоило лишь привстать, как птица угрожающее закричала и замахала крыльями. Он и впрямь намеревался приглядеть за ней. Пока Хаябуса здесь, ничего не выйдет.       Так прошло около часа, девушка просто сидела на месте и в который раз прокручивала в голове события недавнего времени. Две мысли не давали ей покоя, Мулан не понимала, что волнует её больше: предательство Шанга и остальных солдат или рабство. Если первую проблему она успела обдумать и принять, то вторую — нет. Шань Ю дал неоднозначный ответ. С одной стороны, он сказал, что не видит в ней наложницу, но тогда это могло быть насмешкой о её самолюбии? Вдруг она будет рабыней, ведь между ней и любимой куртизанкой огромная разница. Первая — не более, чем временная вещь, вторая — ценная игрушка, к которой нужен надлежащий уход. Любой житель империи наслышен о жестокости предводителя гуннов, его поведение ранее может оказаться следствием хорошего настроения перед кровожадной игрой. Или же, как и любой другой мужчина, он не считает её достаточно привлекательной и милой, потому в нём ничего не отзывается и для интимных услуг она не подходит. В таком случае она могла заинтересовать его сугубо как солдат. Кажется, он был впечатлён её выходкой на горном перевале. Посчитал достаточно полезной для вступления в его ряды? Ну нет. Такой человек как Шань Ю не станет доверять незнакомой девчонке, которая питает к его народу истинную ненависть, слишком опрометчиво. Да я ведь и вовсе отправила на тот свет с десяток его человек! Как же трудно…       Словно прочитав эти мысли, вернулся гунн.       — Она хорошо себя вела? М? — обратился он к птице.       Хаябуса в ответ потёрся головой о руку хозяина. Мужчина перевёл взгляд на опустевший поднос и ухмыльнулся.       — Хорошая девочка.       Щёки тут же вспыхнули румянцем.       — И что теперь? — отвернувшись, выдавила Мулан.       — Подойди.       И девушка повиновалась — лучше его пока не злить.       Стоило ей приблизиться, как он дёрнул узелок и туника вновь оказалась в три раза большей самой девушки. Одежда принадлежала ему, как она сразу не догадалась! Она не понимала ход его мыслей и первое, что пришло ей в голову: сейчас он возьмёт её силой. Вопреки ожиданиям, его действия были аккуратны и нежны. Огромная рука осторожно приподняла левый край ткани. Словно боясь спугнуть дикое животное, большой палец осторожно огладил повреждённую под бинтом кожу и она тут же покрылась мурашками. Убедившись, что повязки сухие и кровь не проступила, Шань Ю убрал свою конечность и отошёл к сумкам.       — Если не будешь дурить, быстро восстановишься.       Придя в себя, Мулан утянула тунику и медленно обернулась на него. Он не позволил себе ничего лишнего и это, признаться, успокоило. Сразу после возникло желание получить ответ на мучавший её вопрос.       — Ты сделал перевязку?       — А здесь есть кто-нибудь ещё?       Он видел её нагой! Духи всемогущие, чем она это заслужила?!       — Ты думаешь, что я женщин ни разу не видел? — заметив её реакцию, добавил гунн.       Решив, что дразнить он её сегодня больше не будет — достал меховые накидки из сумок и бросил ей в ноги.       — Будешь спать здесь — указал на место её пробуждения.       — Ночью будет холодно, поэтому не глупи и укрывайся как следует.       — Не боишься спать с врагом под боком? — съязвила Мулан.       — А ты? — бросил в ответ Шань Ю.       -…       — Не советую тревожить меня среди ночи, я могу рефлекторно убить тебя. Это понятно?       Кивнув ему, она укуталась в предоставленные шубы и закрыла глаза. Сердце громко колотилось в груди.       В шатре погас свет — он погасил свечи и улёгся на своё место. Мулан искренне пыталась уснуть и не нарываться на лишние неприятности, но в конце концов ей это не удалось.       — Шань Ю. — тихо позвала она.       Фа не надеялась услышать ответ, полагая, что её собеседник либо спит, либо проигнорирует вопрос. Однако он отозвался.       — М?       — Ответь на последний вопрос, прошу.       Не услышав возражений, девушка продолжила:       — Что ты со мной сделаешь?       — А у тебя есть варианты?       — …       — Ты здесь не в качестве рабыни, а теперь спи.       Может она размышляла вслух? Как точно он подобрал слова. *** Сутками ранее ***       — Господин?       — Возьмём её с собой.       Гунны переглянулись, обращаясь друг к другу с немым вопросом: зачем нам раненая девчонка? Но задать его, разумеется, никто не решился.       Шань Ю снял с себя меховую накидку, взял девушку на руки и укутал в одежду. Взобравшись со своей ношей на коня, он подозвал одного из своих солдат.       — Сы Юань, разведка вернулась?       — Нет, господин.       — Ясно. В таком случае двигаемся.       У жестокого военачальника был отличный козырь в рукаве. Пятнадцать лет назад одна из рабынь понесла от Императора. При каких обстоятельствах был зачат этот ребёнок — никому неизвестно. Наиболее вероятная теория такова: девушка была слишком доброй и наивной, из-за своего низкого происхождения терпеть не могла знать. Однако полюбила и была любима правителем. Он не желал ей жизни среди дворцовых интриг и потому прятал от чужих глаз. Так, спустя время она забеременела. Всего через месяц после родов про ребёнка прознала одна из наложниц. Та подослала убийц и девушке пришлось бежать с младенцем на руках. Император получил информацию о гибели любимой и сына, хоть подтверждений тому и не было, убедить его в этом удалось. Женщина же укрылась в деревне неподалёку от горы Хуаншань, где на протяжении шести лет растила ребёнка в одиночестве. Наложница, по слухам, ею являлась Вэй Цзыфу — единственная дочь дома Вэй, отец которой был близким другом бывшего Императора. Всё это время она не прекращала поиски незаконнорождённого наследника и однажды пришла забрать своё.       Но ей помешал Шань Ю. К пятнадцати годам своей жизни он стал достаточно сильным, умным и хитрым юношей. Прошлый вождь был достаточно стар, поэтому его преемник медленно перенимал власть и занимался важными поручениями. Ему пришлось хорошенько постараться, чтобы узнать про бастарда Императора, а ещё больших усилий стоило отыскать его. Шань Ю обезглавил всех наёмников и взял женщину с ребёнком под своё крыло. Мальчик был нужен живым, чтобы в последствии с его помощью захватить империю. Разумеется это было больше страховым вариантом, в таком случае этому всё-равно нашли бы какое-либо применение. Мать прожила два года среди гуннов, поскольку сильно захворала и умерла. Наследник же, звали его Яо, рос и крепчал. Чем старше он становился, тем сильнее проникался уважением к Шань Ю, видел в нём своего наставника. Однажды гунн открыл юноше тайну своего происхождения и тогда Яо сказал:       — Я никогда не забуду день, когда ты спас меня и мою мать, старший брат. Прошу, сделай меня оружием в своих руках. Если моя жизнь поможет осуществить твою цель, то она будет прожита не зря.       Мальчишка и впрямь полюбил Шань Ю, тот также проникся к нему тёплыми чувствами и пообещал себе обойтись малой кровью. Гунн не опасался предательства: за девять лет, проведённых с наследником он достаточно хорошо узнал Яо. Тот не жаден во власти, не имеет амбиций и единственное чувство, которое им движет — слепая вера и благодарность. В этом году было принято решение внедрить его в китайскую армию. Два раза в неделю разведчики подбирались к лагерю Шанг Ли и забирали полный отчёт обо всём происходящем там. Следующий раз выпадал на сегодняшнюю ночь.       В это время Мушу вместе с Ханом и Кри-Ки осторожно следовали за остальными, стараясь не привлекать с себе лишнее внимание.       — Куда этот демон потащил нашу девочку, а? Я один ничего не понимаю?! Чувствую, что добром это не закончится.       Остальные мысленно согласились с ним.       Через десять часов пути было решено разбить лагерь и дождаться последнего отчёта. Как только шатёр был готов, Шань Ю вошёл в него. Первым делом он решил позаботиться о девушке. Осторожно сняв в с неё свою накидку, он рассмотрел большое кровяное пятно.       — Демон…       Первостепенно гунн заботился о том, чтобы она не отморозила себе конечности, поэтому во время пути ему приходилось постоянно поправлять одежду и как можно крепче прижимать её к себе, грея теплом собственного тела.       Он осторожно, слой за слоем, снимал с неё бинты. Любого другого заинтересовала бы упругая женская грудь, а внимание Шань Ю было полностью приковано к ране. Его мать была целительницей и успела многому научить своего маленького сына. Признаться, это очень помогло гунну. Например сейчас ему не требовалось звать посторонних людей для помощи, всё необходимое он мог сделать сам. С обработкой и перевязкой Шань Ю справился за пару минут. Только теперь он решил как следует рассмотреть Мулан: запустил руки в её короткие шелковистые волосы, огладил линию лица, прошёлся взглядом по изящным и тонким пальцам. Прикрыв глаза, Шань Ю представил, будто вновь скачет навстречу храброму солдату. Вот виднеется ракета, зажигается фитиль и через мгновение вся его армия исчезает под толстой коркой снега. Он понял, кого она ему напомнила — Феникса, что ярко сгорев, возвращается обратно из пепла.       — Господин, разведчики здесь! — крикнули снаружи.       — Мхх… — девушка заворочалась.       Боясь её разбудить, Шань Ю вышел из шатра и последовал в соседнюю палатку, поставив на то, что Мулан проспит не менее пяти часов. За это время он успел подробно изучить отчёт, предоставленный Яо. Там же, к приятному удивлению, была подробно изложена информация о найденной девушке. Юноша посчитал, что это можно использовать в своих целях.       — Кья-кья-кья!       — Да, Хаябуса, он молодец. За сообразительность отблагодарю. Ну что, вернёмся к нашей гостье?       Мужчина не знал, как ему лучше поступить с Фа Мулан, но понял для себя одну вещь: теперь он её не отпустит.