Наши последние дни насилия

      Хьюи Кэмпбелл переезжал в новый подвал каждые пару недель.       Когда Француз был жив, он творил какую-то магию, находя для них новую скрытую нору каждые пару месяцев. — Просто небольшой repos, — обещал Французик, и все они притворялись, что верят ему, даже сам Французик. Но их мир рухнул вместе с Мясником и Энни, и все они понимали, что живут взаймы.       Теперь только Хьюи жил в долг у времени, и часть его всерьёз рассматривала возможность просто покончить с этим. Ему начала сниться собственная смерть, возможность лишить Хоумлендера радости убить его лично. Он обдумывал разные способы. Конечно, он также думал о том, что случится, когда Хоумлендер наконец его настигнет. Он представлял себе отголоски их смертей, но, возможно, у Хоумлендера были другие планы на него, желание превзойти то, как он надругался над телом Кимико. Кимико была последней, слишком живучей, чтобы умереть легко, и Хоумлендеру пришлось…       — Посмотрим, как ты исцелишься от этого..       Хьюи стукнулся головой о стену, пытаясь не вспоминать.       Конец света был не таким, каким Хьюи его себе представлял. Удивительно, насколько обыденным всё это было. Большинство людей, возможно, и не заметили бы разницы, а Хьюи, переходя к очередному укрытию, краем уха слышал в разговорах, что «Старлайтеры» преувеличивают, что всё, что они говорили о намерениях Хоумлендера, это то, что они сами хотели бы сделать с суперами: согнать представителей меньшинства в тюрьмы.       Хьюи никогда не видел этих тюрем и не мог сказать наверняка, что именно творил Хоумлендер. Если последние несколько месяцев бегства что-то и прояснили, так это то, что тюрьма — слишком мягкое наказание для «Пацанов».       Когда удавалось, Хьюи просматривал новости. Даже на VNN, казалось, всё было в обычном режиме, только вместо Кэмерона Коулмана там сидела какая-то болезненного вида Фейерверк. Она была потной и иногда не могла сосредоточиться, и Хьюи не мог не задаваться вопросом, что с ней происходит, даже когда она поддерживала Воут и Хоумлендера.       В последнем репортаже, который он видел, Фейерверк в камеру лила крокодиловы слезы, рассказывая, как учреждается стипендиальный фонд имени Райана. Для суперов в тяжелых жизненных ситуациях, чтобы они могли поступить в Годолкин. Это точно не могла быть идея Хоумлендера.       Воспитание Хьюи противилось воровству, и он не знал, что ненавидит больше: сам акт кражи или тот факт, что его тупой мозг не может дать ему передышку по поводу того, как правильно поступать, когда он умирает от голода. Даже в каком-то случайном подвале, даже после того, как он ни с кем не разговаривал со дня смерти Кимико, он корил себя за пакетик орешков и кусок сыра. Они лежали перед ним на расстеленной фланелевой рубашке, служившей импровизированной тарелкой, вместе с бутылкой воды и «береттой», которая, он был уверен, когда-то принадлежала Бутчеру.       Интересно, что бы сказал Бутчер, если бы увидел его сейчас.       Он не мог думать о Бутчере.       Хьюи услышал скрип и зажмурился. Он сжал губы. Ещё один скрип, и Хьюи понял, что он не один. Это был конец. Он неторопливо положил надкусанный сыр и взял пистолет, направив его на дверь. Наверное, ему следовало бы спрятаться, но шаги казались слишком тихими для суперов. Может быть, это просто какой-то идиот, достаточно глупый, чтобы думать, что он произведет впечатление на Хоумлендера, поймав последнего из «Пацанов» в одиночку.       Их ошибка.       Дверь медленно открылась. — Хьюи?       Хьюи выпрямился, не сводя глаз с дверного проема. Он узнал этот голос, даже прежде чем дверь открылась до конца.       — Да ладно тебе, не стоит этого делать.       Там стояла Виктория Ньюман. Он редко видел её вне красивых костюмов, но сегодня на ней были джинсы и простая футболка, волосы собраны в хвост. У нового мира не было времени на притворство, похоже. Хьюи обдумывал ситуацию, не сводя пистолет с Виктории — с Вики, Господи, почему это должна была быть Вики — пока она спускалась по лестнице. Вдох.       Это было бессмысленно.       Хьюи медленно опустил пистолет, заметив, как расширились глаза Виктории. Он откинулся на стену, смиряясь с тем, что может произойти дальше.       — Как быстро, ты думаешь, всё закончится с этим твоим взрыванием голов? — тупо спросил Хьюи.       — Что?       — Я знаю, он, наверное, наградит тебя, если ты сдашь меня ему, но он не будет злиться, если ты сделаешь это сама. Давай, Вики. Ради нашей дружбы, если в ней хоть что-то было по-настоящему, прошу… просто… не передавай меня ему.       — Я пришла с миром, Хьюи. И я никогда не передам тебя Хоумлендеру.       Хьюи кивнул, но не был уверен, что верит ей. Виктория Ньюман умеет выживать, а единственный способ выжить в мире Хоумлендера — оставаться в хороших отношениях с их королем-богом. А Хьюи был последним из группы Бутчера.       — В его офис поступают сотни звонков от людей, которые якобы видели тебя. Бедным придуркам, которые проверяют эти звонки, приходится потом разбираться с тем, как ты умудряешься быть в Банфе, Паране, Айове и доброй половине стран Евросоюза. В этом нет никакого смысла, и Хоумлендер недостаточно хочет тебя убить, чтобы отрабатывать каждую наводку. По крайней мере, пока тебя не сфоткают, ты должен быть в безопасности.       — Ты нашла меня.       Она кивнула, улыбнувшись. — К счастью для тебя, та фотография попала мне в руки. — Виктория шагнула ближе, становясь смелее, когда Хьюи не пошевелился. Она наклонилась над ним. — На фотографии ты выглядел ужасно, но сейчас ещё хуже. Ты вообще в последнее время мылся?       — Виктория.       — Знаю, знаю. Позволь мне просто поволноваться о своем друге. — Виктория положила ладонь ему на щеку, поворачивая его голову из стороны в сторону. — Ты не можешь так жить.       — Я либо живу так, либо не живу вовсе.       — Позволь мне перефразировать. Мы не можем так жить. — Ее большой палец погладил щеку Хьюи, и он поддался прикосновению. Он задался вопросом, когда в последний раз кто-то прикасался к нему. — Кимико — подумал он. Они не могли уснуть те недели, когда остались вдвоем, если только не прижимались друг к другу. Даже тогда они спали всего пару часов за раз, прежде чем кто-то просыпался от холода. Вспоминая семью, которая у них когда-то была. — Я знаю, ты не доверяешь мне, но, Хьюи… я должна попросить тебя найти в себе ту часть, которая снова доверилась бы мне.       — Чего ты хочешь, Виктория?       — Что, если мы можем остановить всё это?       — Это уже случилось, Виктория. Всё кончено.       — Но что, если необязательно, чтобы всё было кончено так? — Её голос был мягким, медовым, но совсем не походил на её предвыборную манеру. Это напомнило ему, как она говорила с Зои.       — Зои жива?       Виктория кивнула. — Но это не жизнь. Я не могу… я не могу позволить своей дочери вырасти в таком мире.       Виктория казалась уверенной, что они могут что-то сделать, чтобы изменить прошлое, но Хьюи не мог позволить себе этой надежды. Не после того, как потерял всех их. — Отлично. Желаю удачи. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у нас.       — Хьюи, я искала тебя довольно долго. Ты мне нужен. Если бы Хоумлендер нашел тебя первым… у нас… у меня бы не получилось это сделать.       Хьюи рассмеялся ей в лицо. Он не мог сдержаться, тело тряслось, отстраняясь от её прикосновения.       — Я серьезно, Хьюи.       — Нет, конечно. Твой план каким-то образом зависит от меня? Ну конечно, а почему я должен думать иначе? — Взгляд Хьюи метнулся к двери. — Они сейчас войдут, чтобы убить меня, Вики? Ты сначала убедишься, что у меня нет оружия?       — И что бы ты сделал с оружием? — Она усмехнулась, но Хьюи просто уставился на неё. Если он собирался умереть, он не позволит им шутить на эту тему. — Хьюи, здесь только я. Клянусь. И это серьезно. — Виктория села рядом с Хьюи. Хьюи знал, что это прием… сесть на один уровень с тем, с кем разговариваешь, изобразить равенство, чтобы легче манипулировать. Она взяла его за руку. — И правда, от тебя воняет.       — Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя в безопасности. — Здесь уже давно не было безопасно, но Хьюи очень хотелось хотя бы пару минут уделить на душ.       Виктория сжала его руку. — Ты… ты помнишь, какие у тебя были силы? Когда ты принимал V-24?       Хьюи давно не думал о том времени, что они провели с Солдатиком. Солдатик был их лучшим шансом, и они всё упустили, чтобы спасти Райана… а парня даже больше нет здесь. Мысль о судьбе Райана заставила глаза Хьюи защипать, и он изо всех сил попытался подавить это. Он не мог показывать слабость перед ней.       — Я мог телепортироваться.       — Да, но я думаю, это была лишь верхушка айсберга. У тебя были эти силы… приблизительно, четыре непоследовательных дня? Ты не успел увидеть, как они могли бы развиться. Может быть, ты мог бы гораздо больше… Может быть, ты мог бы перемещаться и во времени. Мы предполагаем, что если бы ты был бы супером…       — Мы?       Виктория моргнула. — Я сказала «мы»?       — На самом деле, дважды. Кто-то тебя послал?       — Клянусь, это не так, Хьюи. — Хьюи уставился на неё. — Мой отец, возможно, помогает мне всё это планировать.       — Стэн Эдгар хотел, чтобы ты нашла меня и подарила мне рак мозга? Чтобы я, может быть, научился путешествовать во времени до того, как умру, или, что ещё хуже… до того, как стану как Бутчер?       Тело Бутчера было пугающе худым, черная отметина занимала большую часть его груди, почти как синяк. Его левая нога была сломана, торчала кость. Его лицо было…       — Нет, нет. Никакого рака мозга, никаких разрабатываемых сывороток. Ты не подопытный кролик. Мы предлагаем тебе голубое вещество. Препарат V. Ты станешь супером, и с моей и Стэна помощью поможем тебе разобраться с путешествиями во времени. Мы будем защищать тебя, пока ты этим занимаешься, и я могу гарантировать тебе доступ к чистой воде и еде.       — Ты хочешь сделать меня супером, чтобы я мог отправиться в прошлое…?       — У тебя есть плохая привычка повторять очевидное. — Виктория снова сжала его руку. — Ты спрашиваешь почему ты. Что ж, телепортация — это просто удачное совпадение, не так ли? Мы могли бы натренировать другого телепортера, но я не стала бы так безоговорочно ему доверять.       — Ты доверяешь мне?       — У тебя доброе сердце, Хьюи, и я очень сожалею, что не смогла сохранить твое доверие.       Хьюи вспомнил, каково это было под V-24. Это заставляло его чувствовать себя могущественным, и ему отчаянно хотелось сохранить это чувство. Это сделало всё, что он делал раньше, каким-то незначительным, заставило его лгать и манипулировать друзьями и женщиной, которую он любил, только чтобы иметь хоть какую-то иллюзию контроля. Это сделало его таким терпимым к опасному суперу и его ещё более опасному другу…       — Я не хочу быть супером, — прошептал Хьюи скорее, чем сказал, но Виктория все равно услышала его.       — Если мы сделаем всё правильно, если ты изменишь прошлое нужным образом… ты им и не станешь. Этот мир обречен. Давай создадим новый. — Виктория сдвинула руку так, чтобы сплести их пальцы. — И если я ошибаюсь, это должно быть лучшее место, чтобы переждать гнев Хоумлендера, чем куча заброшенных подвалов.       — Что, если я получу от Препарата V не те же силы, что от V-24?       — Будем решать проблемы по мере их поступления.       — Виктория…       — Он все равно тебя убьет. Почему бы не попытаться что-то с этим сделать? Почему бы не дать второй шанс Марвину, Французу, Кимико, Энни? Себе?       Виктория не упомянула Бутчера; Хьюи не мог винить её за это.

***

      Виктория побрила Хьюи налысо перед их путешествием — это не маскировка, но по её словам, лучший способ оставаться невидимым — это быть на виду. — Что-то спрятанное привлекает внимание, — сказала она; им нужно быть неприметными. Не стоящими внимания. Хьюи старательно изображал безучастного студента колледжа в толстовке Emory и карго-шортах, направляющегося к родственнику. Согласно паспорту, который Виктория сделала для него, его звали Саймон.       Хьюи всё ждал нападения, но ничего не происходило. Он был одним из самых разыскиваемых людей, и никто, казалось, его не замечал.       Дом Стэна Эдгара находился посреди леса, настоящий дворец среди деревьев. Хьюи поразил размер окон; даже поднимаясь по каменным ступеням к двери, он мог видеть внутренности дома. Дом был совершенно беззащитен.       — Ты не можешь быть серьезной. — Хьюи уставился на дом.       — Мой отец готовился к пенсии, а не к этому. — Виктория пожала плечами. — Они с тонировкой.       Как только они прибыли в дом, который был намного лучше любого места, где Хьюи был за последние несколько месяцев, Виктория оставила его устраиваться — она достала ему одежду, всё дешевое, чтобы они могли позволить себе потерять её, пока он учится телепортироваться. Принять душ снова казалось непозволительной роскошью, и Хьюи даже не двигался как минимум десять минут, позволяя воде литься на него.       — Прости, Малыш Хьюи. Я знаю, что не должен просить об этом, но… пожалуйста, не говори ей. Беги. Я должен попытаться. Если я смогу вырубить его, мы снова будем в безопасности. А если не смогу, что ж, по крайней мере, я куплю вам с Кимико время… просто уходи. Сделай это для меня.       Хьюи начал задыхаться. Он заставил себя опуститься ниже, пока его задница не коснулась фарфора. Он не мог пройти слишком долго, не услышав кого-то из своих друзей в конце их жизни, или не увидев трупы Бутчера, Энни или Кимико. Его не было рядом с ММ, который ушел посреди ночи несколько месяцев назад, пообещав им, что встретится с ними в Северной Дакоте. Это было как-то связано с Джанин, и никто не настаивал на деталях. Он, Кимико и Френчи неделями ждали в Северной Дакоте, пока смерть ММ не сообщили в новостях. Фейерверк сообщила об этом как о прекрасном дне для безопасности нашей прекрасной страны, и после этого Хьюи уже ничего не помнил.       Он до сих пор видел перед собой выбранное ими фото, с камеры Месмера, с самого, мать его, начала всей этой истории.       Если бы был шанс… хоть самый маленький шанс… что ММ мог бы быть дома с Джанин, а Француз и Кимико могли бы танцевать в Марселе, а Энни могла бы стать тем лучом надежды, которым она собиралась быть… если бы был шанс для Бутчера…       Тонкий металлический прут, кусок металлолома, превращенный в дубинку, кровь капает с края…       Хьюи знал, что не может оставаться в душе вечно, но прямо сейчас он просто позволял воде стекать с него. Виктория и Эдгар могли подождать.

***

      Стэн Эдгар был в столовой в современном стиле, когда Хьюи наконец спустился вниз, судя по запаху, он что-то готовил. Это было странно по-домашнему для человека, который зарабатывал на жизнь, заставляя подчиняться суперов. Кухня была вся из мрамора, почти невероятно пустая от всего, что могло бы создать ощущение дома.       Столовая была такой же незащищенной, как и выглядела снаружи; огромные окна заставляли Хьюи чувствовать себя незащищённым. Вид был потрясающий, и Хьюи мог только представить, как супер — сам Хоумлендер — появляется на горизонте. Виктория уже сидела за столом, просто глядя в большое окно.       Эдгар поставил несколько тарелок в раковину, а затем посмотрел на Хьюи. Легкая, сдержанная улыбка промелькнула на его губах, и он подошел к нему. Эдгар протянул руку, и Хьюи пожал её. — Мистер Кэмпбелл, я рад, что Вы смогли приехать.       — До того, как меня разорвали на части?       — Возможно, вас ещё разорвут. Нужно необычайное везение, чтобы встретить иную судьбу, когда занимаешься нашим делом.       — Простите, нашим делом?       — Мы оба занимаемся суперами, мистер Кэмпбелл, я просто заработал на этом гораздо больше денег.       Стэн Эдгар думал, что они одинаковы?       — Нет, это вы нянчились с убийцами и насильниками. Вы заметали их дерьмо под ковер, чтобы люди покупали ланч-боксы с их лицами. — Ни Виктория, ни Эдгар не выглядели удивлёнными его вспышкой. — Вы посадили самых сильных людей в мире в колыбельку и были шокированы тем, что они возомнили себя выше последствий.       Эдгар подождал, пока он закончит, прежде чем заговорить. — Не шокирован. И последствия у них были. У них был Уильям Бутчер. — Имя Бутчера заставило застыть Хьюи на месте, всё праведное негодование сползло с его лица. — Садитесь. Уверен, у вас есть вопросы о том, что мы с Викторией задумали.       Хьюи почувствовал толчок в спину, и Виктория оказалась рядом с ним. Её широко раскрытые глаза казались достаточно дружелюбными, но Хьюи чувствовал, что понимает расклад. Это была та же игра, которую они вели с миром: Стэн защищал супергероев, а Виктория следила за тем, чтобы они не выходили за рамки, но на самом деле они были на одной стороне. Только на этот раз их мишенью был сам Хьюи.       — Если мне не понравится то, что он скажет, я уйду.       Виктория кивнула.       Хьюи хотелось верить, что он смотрит на свою подругу, на свою Вики.       Это было уже слишком. Мысль о том, что их заметят через окно, особенно после месяцев, проведенных в подвалах, снова и снова проносилась в голове Хьюи. Пока они разговаривали, он смотрел в большое окно, пока Виктория не потянула его за локоть, возвращая к холодному мраморному столу Эдгара.       — Чтобы было ясно, мы не ждем, что вы исправите все беды мира. Вы не сможете этого сделать в одиночку, особенно когда вы перепишите настоящее. Мы ждем, что вы сосредоточитесь на одной беде. Той, что уничтожит мир.       — Хоумлендер.       Целью его миссией был Хоумлендер.       — Да. — Виктория улыбнулась ему. — Силы Хоумлендера необычайны, и то, что Фогельбаум и те ученые…       — …и твой отец… — перебил Хьюи. Виктория на мгновение замолчала, на её губах появилась легкая, забавная улыбка. Стэн слегка кивнул при этом.       — И мой отец, да. То, что они сделали — дали Хоумлендеру контроль над его силами. Но он слишком много потерял в плане социализации. Каждый его шаг в безумие, который он сделал с тех пор… ну, с тех пор как ты убили Прозрачного — был вызван этим. Он параноик, неуверенный в себе, эгоист. Он будет цепляться за любого, кто будет обращаться с ним как с семьей, и становится всё более жестоким по мере того, как их у него забирают. Воут…       — И твой отец.       — Да, мой отец. Мой отец создавал вокруг Хоумлендера образ, который позволял ему быть любимым даже после того, как он убил человека за то, что тот бросил в него то что-то, чего ни Райан, ни он сам даже не почувствовали. Мы создали одинокого бога, и он винит вас в том, что вы отняли у него семью. Итак, вот как тебе не умереть. Вот как ты дашь своим друзьям второй шанс. Покажи ему, что он неправ. Просто вернитесь в прошлое и будь собой. Покажи Хоумлендеру другой путь.       — Вы хотите, чтобы я похитил человека, который убил моих друзей, и что, воспитал его?       — Похитил? — переспросил Эдгар. — Нет, не думаю, что такое «спасение» Хоумлендера в чьих-либо интересах. Ему нужен тот контроль над силами, который мы ему дали, и Воут будет преследовать вас, куда бы вы ни пошли. Даже если бы вы исчезли вместе с Хоумлендером, они бы просто создали другого, и меньше всего нам нужно иметь их двух.       — Мы также думаем, что когда вы сотрете наше настоящее, ты будете… работать в долг. Твоё тело будет стремиться вернуться в свое время.       — То есть я умру в конце всего этого?       — Нет. Ты подаришь себе другую жизнь. Жизнь, в которой ты не просто ждёшь, когда тебя разорвут на части.       — Если я не спасаю его от Воута, то зачем я вообще всё это делаю?       — Мы хотим, чтобы вы были… — Эдгар запнулся, подбирая слова. — Незаметным. Убежищем от того, через что он проходит. Я изучил наши записи о временах, когда Хоумлендеру больше всего нужна была поддержка. Вы будете этой поддержкой. Человеческая связь для ребенка, у которого её нет совсем. Благодаря вашим силам и моему знанию прошлого Хоумлендера, вы должны быть в состоянии возвращать его вовремя снова и снова, чтобы никто не узнал.       — Подождите. Вы хотите, чтобы я… вернул его людям, которые пытают его?       — Хьюи. — Виктория наклонилась ближе. — Ты был в Ред-Ривере. Ты знаешь, через что прошла я. Я бы не предлагала этого, если бы не думала, что это единственный выход.

***

      Хьюи не мог поверить, что его удалось убедить.       Он всё думал о том, каким Хоумлендер был в детстве, и всё, что он мог себе представить — это Райан. Сын Бекки, такой полный жизни и тревоги, разрывающийся между теплым сердцем Бекки и эгоизмом Хоумлендера. Райана держали в тайне, но у него был дом, его мать. Хоумлендер же был научным экспериментом.       В гостевой комнате, которую ему предложили, Хьюи лежал на боку на довольно жесткой двуспальной кровати, положив голову на руку. Он не видел Викторию, но чувствовал, как её рука гладит его по позвоночнику.       — Я уже делала это раньше, знаешь. С Зои.       — Расскажи мне о ней.       Укол иглы когда-то заставил бы Хьюи поморщиться. Вот что будет потом — больно, и пока ему было больно, он хотел слышать о маленькой девочке, с которой когда-то играл. О маленькой девочке, которая внезапно могла выпустить щупальца изо рта.       — Зои напугана. Ей не нравится, как теперь открыто умирают люди. — Хьюи поморщился, а потом закричал, уткнувшись лицом в одеяло. Он схватился за серое покрывало, стараясь не двигаться слишком сильно. — Думаю, она знает, что я что-то от неё скрываю. Она хочет знать, почему не может пойти со мной. Она скучает по тебе… не то чтобы она знала, что я с тобой. Она много говорит о том годе, когда ты работал со мной. Ты значил для неё целый мир. — Рука Виктории сильнее надавила ему на спину. — Она хорошая. Она освоила свои силы быстрее, чем я думала. Она играет с соседскими детьми, и мне пока не пришлось ничего заметать. Она много катается на велосипеде.       Едва подняв голову с одеяла, Хьюи пробормотал: — Кажется, я предпочитал V-24.       — Я слышала, у V-24 были свойства привыкания. Это то, что случилось с Бутчером?       Хьюи закрыл глаза и отогнал мысли о Бутчере. Он не мог. Не сейчас. — Я не буду говорить о них с тобой.       — О них или только о Бутчере?       Его бесила её сообразительность.       — Отдохни, Хьюи. Завтра мы узнаем, способен ли ты осуществить этот план.       Хьюи перевернулся со стоном, приподнимаясь. Взгляд Виктории был теплым, и он снова вспомнил женщину, которой, как он думал, она была годы назад. Он скрестил ноги. — Что вы сделаете со мной, если я не смогу телепортироваться?       — Что это значит? Я не собираюсь убивать тебя, Хьюи. — Виктория начала убирать вещи, которые принесла в комнату: теперь пустой шприц, пластиковую упаковку, использованную спиртовую салфетку. — Даже когда ты думал, что мы по разные стороны, я всегда была твоим другом.

***

      Хьюи проснулся, весь в поту. Это была первая ночь за долгое время, когда его друзья не снились ему в виде трупов; ему вообще ничего не снилось, блаженное неведение. Возможно, единственный способ избавиться от кошмаров — это подвергнуть себя новой травме, создать новые.       Хьюи теперь был супером. Через сутки пути назад не будет, не будет блаженного кайфа. Вот кто он теперь.       Когда Уильям Бутчер принял V-24, он стал… Что ж, он стал Хоумлендером. Это имело смысл; он был геноцидным ублюдком, полностью одержимым Хоумлендером, который вымещал свою вендетту на суперах низкого уровня, пробиваясь наверх, пряча свою жестокость за праведностью своего дела. Хьюи купился на это, вместе с Бутчером спустившись в этот живой ад. V-24 вознёс Бутчера на уровень Хоумлендера, позволив им играть на равных. Конечно, это вознесение было слишком коротким, и между Бутчером и Хоумлендером было слишком много препятствий. В справедливом мире Бутчер и Хоумлендер уничтожили бы друг друга, оставив «Пацанов» разбираться с остатками.       Но справедливости не было. Бутчер был мертв, «Пацаны» мертвы, а Хоумлендер жив.       Когда Бутчер принял Препарат V, однако… случилось кое-что ещё. Возможно, он отреагировал на злоупотребление Бутчером V-24. Возможно, он понял, что ненависть Бутчера простирается дальше одного супера, даже распространилась на таких друзей, как Кимико и Энни. Это была болезнь. Рак.       Что, если Препарат V отреагировал бы на что-то другое в Хьюи? Что, если бы он стал тем, с чем боролся, без всякой причины? Он оглядел своё тело, затем перевёл взгляд на зеркало на дверце шкафа. Он выглядел так же. Он слышал о физических изменениях и видел их раньше. Хьюи задрал рубашку, радуясь, что в центре груди никаких спор.       Раньше телепортироваться физически под V-24 было легко. Как дышать. Хьюи думал о месте — и оказывался там. Взгляд Хьюи скользнул по комнате, пока не наткнулся на бутылку воды и банку аспирина на комоде. Наверное, они были для него.       Хьюи глубоко вздохнул. Если он опозорится, то хотя бы в уединении этой комнаты.       Моргнув, он оказался у комода.       Хьюи рассмеялся своему триумфу, но, опустив взгляд, застонал. Его одежда осталась у зеркала. Он надеялся преодолеть эту маленькую проблему, когда ему вкололи Препарат V.       — Что ж, ты выглядишь лучше, чем я ожидала.       Руки Хьюи метнулись к паху, и он нагнулся, чтобы прикрыться. Виктория стояла в дверях его комнаты, улыбаясь.       — Успех.       — Что ты здесь делаешь?! — взвизгнул Хьюи.       — Подумала, ты захочешь есть. — Её взгляд прошелся по его телу. — Не волнуйся. Мы поработаем над проблемой голого путешественника.       — Выйди.       Виктория подавила смешок. — Тебе придется стать гораздо более непринужденным с тем, что я вижу это, если я должна тебя тренировать.       Тем не менее, Виктория закрыла дверь, на её лице все ещё читалось веселье. Хьюи выругался про себя, что смущение, блядь, всё равно находит его даже при таких обстоятельствах. Когда они принимали V-24, Бутчер прекрасно владел собой, в то время как Хьюи каждый раз, когда пытался помочь, мог только надеяться, что его сыпь не вернется. Хьюи быстро натянул на себя одежду, решив, что чем дольше он заставит Викторию ждать, тем более нелепо будет себя чувствовать. Он открыл дверь с бутылкой воды в руке, уже почти пустой.       — Ты сжигаешь больше калорий, когда телепортируешься?       Виктория начала идти, и Хьюи воспринял это как знак следовать за ней. — Я… не знаю?       — Как это ты не знаешь? Ты был голоднее или нет?       — Наверное…? — В прошлый раз, когда у Хьюи был под V-24, его внимание занимали другие вещи. — Солдатик заставлял нас много есть.       Дом Эдгара был слишком хорош. Слишком стерилен, что-то, что Хьюи увидел бы у риелтора, а не как для жизни. Он казался таким же пустынным, как подвалы, но гораздо чище. Это определенно было не то место, где Хьюи когда-либо думал, что будет ждать своей казни.       — Если ты ел с Солдатиком, ты мог не заметить, что тоже хочешь есть. Осторожнее, ступенька.       Хьюи не мог бы пропустить лестницу, даже если бы захотел. Огромные окна пропускали много солнца; он мог представить, что светильники им не нужны, пока не стемнеет.       Не глядя на него, Виктория спросила: — Ты мог телепортироваться с другими людьми?       — Да, да… эм… Энни, Солдатик, Бутчер. И… Майндшторм.       — И когда ты так делал, ты просто… представал в полной наготе?       Хьюи надеялся, что его щеки не слишком покраснели. — Н-да.       — Ничего не телепортировалось вместе с тобой?       — Нет… о, эм… серьги Энни остались?       Виктория хлопнула в ладоши. — Ладно. Итак, ты говоришь мне, что можешь телепортировать предметы, просто не знаешь, как. Это хорошо. Нам бы очень не хотелось, чтобы ты сверкал перед маленьким Хоумлендером каждый раз, когда появляешься в комнате.       — Я бы тоже очень не хотел сверкать перед ребенком. И перед кем-либо ещё.       — Сначала поработаем над этим. На самом деле первое, над чем мы поработаем, — это блины.

***

      Тренировки были простыми. Хьюи получал название и место. Несколько фотографий, чтобы помочь Хьюи представить пункт назначения. Виктория клала что-то в комнату, чего не должно было быть, и Хьюи должен был принести это обратно.       Хьюи прикрывал руками пах, пробираясь к Виктории и одежде в её руках. — Я добрался, не так ли?       — Ты добрался в мой кабинет?       — Ты оставила надувную кокосовую пальму на столе. Не очень-то незаметно. Можешь закрыть глаза или что-то в этом роде?       Виктория закатила глаза, но в конце концов подчинилась, позволив Хьюи одеться. — Это победа в дистанции. Но не в переносе предметов обратно.       — Может, я просто не могу.       — Если ребенок Мэделин Стилвелл может, то и ты сможешь.       Первое, что пришло Хьюи в голову, — не стоило рассказывать Виктории о Тедди Стилвелл. Второе — Виктория, вероятно, и так знала, вероятно, внимательно следила за Ред-Ривером.       Хьюи сел на стул. Виктория не ошиблась: постоянная телепортация действительно вызывала у него голод. В сочетании с состоянием, в котором Виктория его нашла, он работал с дефицитом, пока его питание не придет в норму.       — Я буду помнить?       Виктория выглядела удивленной вопросом. Она смотрела на Хьюи мгновение, и Хьюи мог представить, что она обдумывает, что сказать. Может быть, она думала солгать, сказать все, что потребуется, чтобы удержать Хьюи на задании.       — Наши лучшие предположения — нет. В конце концов, ты сотрешь события, которые сделали тебя тобой. Ты, по сути, сотрешь себя из существования. Однако мы не можем быть уверены. Не то чтобы мы много тестировали путешествия во времени до этого.       Хьюи надеялся, что новый он не будет обременен этим.       — Как ты думаешь, что я почувствую? Когда я сотру себя из существования?       Это прозвучало не очень похоже на вопросы. Хьюи не знал, чего ждал от Виктории, но она положила руки ему на колени, мягко улыбнувшись.       — Я думаю, это будет похоже на покой. Я не думаю, что ты даже почувствуешь, как это происходит.

***

      Впервые, когда Хьюи телепортировался в комнату в одежде, через пару недель после того, как приехал в дом, он хлопнул себя по груди, не в силах поверить, что на нем все ещё рубашка. Его руки хлопали по телу; он не верил своим глазам, и ему нужно было подтверждение на ощупь. Он громко рассмеялся, пока не увидел рамку с фотографией Виктории на стене. Внезапное чувство, что за ним наблюдают, охватило его, и он подошёл к надувной кокосовой пальме. Для блага любых невидимых камер Хьюи поднял пальму над головой, как будто только что выиграл трофей.       Это было здорово — больше не быть самым смущающим супером в мире.       Теоретически он знал, что должны быть и другие, у кого были такие же недостатки, прежде чем они разобрались со своим дерьмом. Конечно, вы слышите о самых отполированных суперах. Но в случае с «Пацанами», суперы, которые не могли контролировать свои силы… ну, они убивали невинных людей. Хьюи просто раздевался догола.       Он телепортировался обратно к Виктории, которая присвистнула. Она хлопала в ладоши, пока Хьюи снова держал пальму над головой.       — Говорила же, что ты сможешь.       Как странно, Хьюи начинал чувствовать себя в этом доме довольно комфортно. Он проводил дни, изнуряя себя, пытаясь контролировать телепортацию. Чаще всего еду, которую он ел, готовил Эдгар, и у мужчины был эклектичный вкус. На третий день там Хьюи нашел несколько кулинарных книг, спрятанных от мира в одном из шкафов, как будто Эдгар чувствовал необходимость прятать любые признаки жизни.       Хью Кэмпбелл-старший был не очень хорошим поваром — когда они ели домашнюю еду, это готовил Хьюи — но их кухня была усеяна следами жизни. Обычно на плите сушились кастрюли, на холодильнике стояли коробки с хлопьями, магниты, которые забавляли отца Хьюи, — всё на их холодильнике. Снупи, каламбур, фотография их двоих на экскурсии Хьюи в пятом классе в цирк Ringling Bros. and Barnum & Bailey. Это был снимок на полароид, который отслаивался от магнита двадцать с лишним лет спустя, но Хью всё ещё держал его.       Все эти усилия означали, что Хьюи засыпал довольно легко, хотя оставаться спящим было делом случая. Иногда это было блаженное забытье. Иногда он мог слышать голос Хоумлендера, всё ещё звенящий в ушах, когда просыпался, покрытый потом.       — Посмотрим, как ты исцелишься от этого.       Хьюи не должен спать в кровати, когда его друзья мертвы. Он не должен получать три полноценных приема пищи в день, когда его друзья мертвы. Всё это было лишь напоминанием о том, насколько ему нужно научиться управлять путешествиями во времени, в которых Виктория, казалось, была так уверена.       Только его следующий тест не имел ничего общего с путешествиями во времени. Вместо этого Виктория вывела его на улицу, они пошли по траве, пока не подошли к клеткам с кроликами. Жирные белые кролики, ленивые, их носы подергивались, когда они приближались.       У Хьюи живот скрутило от одного взгляда на них.       — Это что?       — Ну, ты можешь телепортироваться с предметами и с людьми. Но мы не знаем, можешь ли ты делать это одновременно. И я не хочу, чтобы ты телепортировался с Хоумлендером и разорвал его на части.       Мозг Хьюи слишком легко сложил этот пазл.       — Я не хочу убивать кролика.       — Тогда не убивай кролика.       — Вики, я не хочу убивать кролика.       — Тогда не убивай кролика!       Как будто это было так просто.       Виктория подошла к клетке справа сверху, медленно открывая её. Она достала из кармана изящную ленту и повязала её вокруг шеи кролика — розовую, в стиле «это девочка!». Затем она осторожно вытащила его из клетки и протянула кролика Хьюи.       Он слишком долго смотрел на него, прежде чем взять на руки. Слегка поглаживая мех.       — Просто до деревьев, Хьюи.       Хьюи опустил руку в мех кролика. Он правда не хотел убивать кролика. Он закрыл глаза и телепортировался, ветер на яйцах сказал ему, что он не убил кролика. Он открыл глаза, и Виктория стояла перед его одеждой, на её лице читалось «серьезно?»       — Ты не стараешься. Ты возвращаешься к тому, что уже знаешь. Иди оденься, попробуем снова.       Это становилось рутиной, и Хьюи знал, что Виктория начинает терять терпение. Пока он одевался, Виктория снова прикрепляла ленту на шею кролика. Хьюи телепортировался и внезапно оказался у деревьев, голый, с кроликом без ленты на руках. Он шел обратно, одевался, Виктория снова завязывала ленту. Снова.       — Если ты не собираешься стараться, ничего не выйдет, — прошипела Виктория. — Это всё не по-настоящему, ладно? Когда ты вернешься, у любых кроликов, которых ты убьёшь, будет второй шанс на жизнь. Они даже не будут тебя помнить!       Но Хьюи будет помнить их.       — Хьюи!       Хьюи телепортировался.       Он даже не почувствовал, как кровь забрызгала его.       Хьюи уставился через луг на Викторию. На этот раз перед ней лежала не куча его одежды, а масса, которая, как Хьюи был совершенно уверен, раньше была кроликом. Она была темно-красной, белый мех едва просматривался.       Звон в ушах усилился, когда его взгляд упал на руки. Верхняя половина кролика всё ещё была в его хватке, теперь неподвижная.       Виктория открыла рот, но Хьюи покачал головой. Он не мог этого слышать прямо сейчас.       Следующий кролик умер во время телепортации, взорвавшись на руках Хьюи в тот момент, когда он появился у деревьев. Хьюи пошатнулся, прислонившись к дереву, согнувшись, его вырвало кусками бедного животного. Тот, что после, тоже был рассечен пополам, всё, что осталось позади Хьюи, лежало у ног Виктории. Четвертый потерял обе задние лапы и часть низа, извиваясь от боли в руках Хьюи.       — Хьюи, он умирает. Положи его.       Хьюи не мог. Бедное существо страдало из-за него.       — Положи его.       Почему всё всегда должно быть так? Разве он пришел не сюда, чтобы избавиться от крови и кишок в своей жизни?       Внезапный хлопок вернул Хьюи в настоящее, ещё больше крови забрызгало его рубашку. Глаза Виктории были белыми. Всё его тело тряслось, и он прижал останки кролика ближе к груди. Годы рядом с суперами должны были бы заставить его привыкнуть к этому ощущению. Он смывал с одежды кровь Прозрачного, вылезал из внутренностей кашалота как при кесаревом сечении… чёрт, это было даже не первый раз, когда сила самой Виктории забрызгивала его внутренностями. Блядь, он хотел бы сказать, что это был второй раз.       — Думаю, на сегодня мы закончили.       Виктория была перед ним. Её глаза снова стали теплыми, карими, и он чувствовал её руки в своих. По её настоянию он уронил изуродованный труп.       — Хьюи.       Его имя прозвучало, как легкий ветерок, едва слышно. Виктория, казалось, не знала, как себя вести.       — Хьюи. Ничто из этого не будет иметь значения. Всё это… исчезнет, когда ты вернешься. Всё, что мы сейчас делаем, — это чтобы у новых нас этого не было.       Хьюи посмотрел сквозь неё на дом. Эдгар стоял у большого окна столовой и наблюдал за ними.

***

      Когда у Хьюи наконец всё получилось, ему пришла в голову дурацкая, идиотская мысль.       Крольчиху звали Каролина.       Осторожно выбравшись до прихода Виктории, Хьюи шёл по траве, солнце только начинало выглядывать из-за деревьев. Трава приобрела золотистый оттенок. Хотя он никого не видел, кто-то убирал трупы кроликов, не осталось ни единого красного пятна. Тени от деревьев склонялись к Хьюи, когда он подошел к клеткам, теперь в значительной степени, удручающе пустым. За ужином накануне Эдгар заверил его, что они смогут достать ещё кроликов, бросив это небрежно, и Хьюи пришлось выйти из-за стола.       Хьюи засунул руку в клетку и вытащил крольчиху. Интересно, знала ли она, что происходит, знала ли, сколько её собратьев-кроликов он убил. Она, казалось, не боялась его. Опустившись на траву, Хьюи играл с крольчихой. Сначала он погладил её мех, а затем слегка помассировал. Крольчиха, казалось, была довольна, используя Хьюи как игровую площадку, поэтому он позволил ей прыгать по нему.       Хьюи напевал, когда назвал крольчиху, трогая её мягкие уши. Тоска песни пронзила его, как будто он никогда не слышал её раньше, как будто она не исходила из его собственных уст.       — Привет, Каролина.       Крольчиха не обратилась к Хьюи; она просто запрыгнула ему на колени.       — Я не убью тебя сегодня.       Может ли Хьюи вообще дать такое обещание? Ему отчаянно хотелось верить себе, но раньше он давал обещания, которые не мог сдержать. Сколько бы опыта ни приобрел Хьюи, он всегда был не в своей тарелке. Всегда ждал, пока упадет другой ботинок.       Солнце уже полностью взошло, когда Хьюи наконец встал, крепко прижимая Каролину к груди. На этот раз ленты не было, но Хьюи повязал ей на шею мочалку, как бандану. — Или плащ, — задумчиво произнес он. Хьюи посмотрел на окно, но не увидел внутри ни Эдгара, ни Виктории — хорошо. Будет лучше сделать это одному. Если он убьет Каролину, он хотел оставить это при себе.       Его доброта не заслуживала пристального внимания.       Хьюи посмотрел на деревья, и через секунду он был там. Нога Каролины дернулась у его руки, и он посмотрел вниз. Там, всё ещё в плаще, была белая крольчиха. Хьюи широко улыбнулся. — Чёрт, чёрт…       Он сделал это.       Сохранив их одежду.       Чёрт. Он сделал это.       Он прижал Каролину к себе и попробовал снова, к дереву слева. Он сделал это снова. Чёрт, он сделал это снова. Смех сорвался с его губ. Получилось. Он продолжал прыгать вместе с крольчихой в разные точки поля, каждый раз немного дальше, пока не увидел Викторию у дома. Она не сказала ни слова, и Хьюи не был уверен, как долго она смотрела.       Хьюи телепортировался перед ней и протянул Каролину. — Сколько ты из этого видела?       — Больше, чем хотела бы признать. — Она указала вверх, и Хьюи проследил за её пальцем, пока его взгляд не встретился с камерой. Маленькая, неприметная, но Хьюи узнал камеру, когда увидел. Его улыбка сменилась гораздо более сдержанной гримасой.       — Не кори себя за свою человечность. Это причина, по которой ты здесь. — Виктория взяла Каролину из рук Хьюи, воркуя над ней. Длинные пальцы почесали крольчиху за ушами, и Виктория аккуратно поставила крольчиху на траву. — Может, ещё рановато, но, кажется, ты на верном пути.       — Что?       Виктория протянула руки. — Куда мне их положить?       — Эй, медленнее, Вики, я не…       — Следующий шаг — убедиться, что ты можешь телепортироваться с человеком и неодушевленными предметами. Учитывая твою брезгливость к кроликам, я думала, мы подождем немного, пока ты не будешь уверен, что справишься, но я знаю, что ты меня не убьешь. И, надеюсь, ты не разденешь меня догола. — Смех казался натянутым. Шутка была призвана разрядить напряжение, но мысль о том, что он зашел так далеко только для того, чтобы убить Викторию, заставила панику вспыхнуть на краю сознания Хьюи. Её пальцы шевельнулись. — Скажи это мне, как ты сказал крольчихе — Каролина, верно? — Хьюи кивнул. — Скажи мне, что ты меня не убьешь.       Хьюи не нужно было касаться какого-то определенного места. Он обнимал Энни; он, возможно, едва коснулся Майндшторма. Для Виктории он выбрал нечто среднее, взяв её за руки. Их взгляды встретились, и Виктория кивнула ему.       — Я не убью тебя, Вики.       Её руки крепко сжали его, когда они исчезли, появившись снова у деревьев. Они оба огляделись и посмотрели друг на друга, полностью одетые. Виктория оскалилась ему, и Хьюи не мог не ответить тем же.       Надежда может быть мимолетной, но Хьюи впервые за долгое время почувствовал её.

***

      — Нью-Йорк, 17 апреля 2013 года. Скажем… 11:00. — Эдгар протянул Хьюи фотографию бара с черным навесом. По обе стороны от названия бара были музыкальные знаки. — Бар, который я показываю, закрылся в 2016 году. Аренда в Нью-Йорке убийственная. У них была особая салфетка. Принеси одну в качестве доказательства того, что ты путешествовал во времени.       — Что, если я приземлюсь не в ту дату?       — Ты сообщишь нам об этом, когда вернешься, но салфетка будет доказательством того, что ты действительно смог путешествовать во времени и забрать то, чего не существовало около десяти лет.       Хьюи посмотрел на Викторию, которая улыбнулась. — Всё, что тебе нужно сделать, это достать барную салфетку. Туда, обратно. Легко.       Хьюи не был уверен, что его утешают эти слова.       Он вспомнил, каково это — телепортироваться, и сосредоточился на дате и времени. Он знал, что выглядит глупо, просто сидя и дыша, но ни Эдгар, ни Виктория не проронили ни слова. Ловушка. Вот как Бутчер назвал бы это. Хьюи знал, кто такая Виктория, с тех пор как узнал, что она может взрывать головы, и позволил заманить себя снова. Трупы кроликов, которые они оставили, были свидетельством того, на что Виктория заставила его пойти.       Хьюи открыл глаза.       Он был, блядь, в Бруклине.       Бар выглядел так же, как на фото Эдгара, ничуть не оживленнее в темноте. Панк-музыка, доносившаяся на улицу, была единственным признаком жизни, и Хьюи медленно пошел вперед. Он понял, что срок действия его удостоверения истек, что не имело смысла в 2013 году, но мужчина у двери едва взглянул на него, пробормотав в его сторону: — Удачи.       Раньше Хьюи думал, что всё еще выглядит молодым, но стресс, возможно, наконец сделал его старше тех, у кого не проверяют возраст.       — Который час?       — Пятнадцать минут первого, — пробормотал он, что никак не помогло Хьюи сориентироваться.       Он путешествовал во времени.       Бар был в основном полон, но у Хьюи всё равно было достаточно места, чтобы пробраться внутрь. Он заказал стопку виски, не в силах поверить в происходящее. Часы над баром показывали, что он промахнулся на несколько минут — но какая, чёрт возьми, разница, если прошло пятнадцать лет? Он был в 2013 году!       — Я говорил тебе однажды, говорил пятьдесят грёбанных раз… ненавижу этот бар. Грязное место.       ММ?       — Два против одного, ce n'est pas la mer à boire.       Французик?       — Пошел ты в жопу с твоим à boire, ненавижу этот грёбанный бар».       Хьюи повернул голову в сторону, и по ту сторону стойки они были. ММ и Французик, живые. На ММ была футболка ODB; Французик, кажется, свою потерял. Они оба были покрыты потом. ММ втирал дезинфицирующее средство в руки. У Хьюи перехватило дыхание; они были живы.       — Наливай мне то же, что и ему. За его счет.       Хьюи закрыл глаза, услышав голос у себя за спиной.       Бутчер был жив.       Хьюи обернулся, и если бы он не знал Бутчера, то мог бы пропустить узнавание на его лице. Оно было мимолетным — если Бутчер что-то и умел, так это сохранять фасад — но Хьюи знал другого мужчину слишком хорошо. По крайней мере, ему так казалось.       Недели с Викторией и Эдгаром в значительной степени вернули ему волосы, и, за исключением нескольких морщинок, Бутчер сильно напоминал Хьюи версию, которую он встретил в 2019 году. На мгновение Хьюи мог почти обмануть себя, что Бутчер каким-то образом знает его, но эта версия Бутчера — эта живая, дышащая, не тронутая опухолью версия — не знала Хьюи вообще. Для него это был просто какой-то тип.       Бравада Бутчера вернулась, его улыбка обещала намек на насилие. — Ты ведь не против, а? Да ладно, сегодня три стопки по цене двух. Я плачу за следующую. — Бутчер наклонился ближе, и Хьюи не мог пошевелиться. Он чувствовал запах алкоголя в его дыхании. Это был Бутчер, Бутчер прежний, до того, как он узнал о Райане, до V-24, до… — Я заметил небольшое магическое шоу снаружи. Как тебя там зовут — «Невероятно Исчезающий Мудила»?       Блядь. Бутчер работал на Мэллори, а Хьюи был супером.       Хьюи так много хотел сказать. Вещи, которые эта версия Бутчера не могла бы понять. Но он мог прямо сейчас изменить время, просто глядя на него, и разрушить их план, даже не начав.       Нет. Нет, это все Эдгар, который выбрал именно этот бар в это время.       Хьюи потянулся назад, схватил первую попавшуюся бумажную вещь, и исчез. Куда, когда… он не был уверен, что ему есть до этого дело, лишь бы быть подальше от Бутчера. Он рухнул обратно на стул… на тот, с которого начал, он думал… тяжело дыша.       Хьюи едва слышал, что говорит Стэн Эдгар, он был в оцепенении. Идея казалась надуманной, но вдруг… и вдруг он снова увидел своих мёртвых друзей. Ему хотелось выругаться на Эдгара, ему хотелось всё бросить. Мысль просто позволить Хоумлендеру найти и убить его снова промелькнула в голове. Ни одного из их голосов не было слышно из-за звона в ушах, и Хьюи просто протянул им салфетку как доказательство своего успеха. Он не знал, кто взял её у него.       — Хьюи? Хьюи? — Виктория держала небольшое мусорное ведро у его лица. — Хьюи, наклонись, если тебя сейчас стошнит.       Звук, казалось, рассеялся, комната стала чище. Взгляд Хьюи обратился к Эдгару, который спокойно наблюдал за ним. Конечно, ему это нравилось. Единственным человеком, которого Хьюи презирал больше Эдгара в этот момент, был он сам. Как Хьюи мог ожидать чего-то другого от этого человека? Эдгар уже показал ему, кто он; Хьюи просто снова позволил себя развести.       Может быть, люди не меняются.       — Что, если я просто… сделаю как с Гитлером в младенчестве, и покончим с этим?       Виктория и Эдгар переглянулись, в их взглядах промелькнуло что-то, чего Хьюи не смог прочитать, прежде чем Эдгар улыбнулся. Он подошел ближе к Хьюи, взял бутылку воды со стола и открыл её для него. Когда Хьюи не протянул руку, Стэн сам поднес бутылку к его губам.       — Запрокинь голову, — сказал он, и, несмотря на свой гнев, Хьюи подчинился. Это было приятно; Хьюи даже не осознавал, как хочет пить, пока не начал жадно глотать воду. Мысль ударить Эдгара по его самодовольной роже снова мелькнула в голове Хьюи, но он всё ещё едва мог пошевелиться.       — Знаешь, я правда думаю, это судьба, что ты получил эти силы. — Хьюи почувствовал на голове полотенце, вытирающее его лоб. Он не осознавал, что вспотел. Вот он, его выхаживает Стэн Эдгар, после того, что он только что сделал. Интересно, что бы сказал Бутчер, если бы увидел их сейчас. — Ты не боялся противостоять Хоумлендеру без них. У тебя есть талант к системам безопасности. Ты находчивый человек, который каким-то образом пережил всю свою команду. Виктория, конечно, высокого мнения о тебе. Что самое важное, ты тот человек, который бросил своих друзей, потому что хотел спасти мир правильным путем. Ты пришёл к Виктории, когда она была конгрессвумен, потому что хотел спасти мир правильным путем. Когда ты вернёшься и увидишь маленького ребенка в белой комнате, прячущегося за одеялом, одинокого, кроме докторов и учителей… нет, ты не сможешь, как ты так красноречиво выразился, сделать как с младенцем Гитлером. Я осмелюсь сказать, даже зная, кем он вырастет, кем он станет для твоей команды и твоей девушки, у тебя не получится. Даже если ты думаешь, что хочешь этого.       Хьюи был ошеломлен этой речью. Это казалось почти оскорбительным, несмотря на все комплименты Эдгара. — Вы меня не знаете.       — Возможно, это и так. Нас не будет с тобой в прошлом. Ты можешь поступать как хочешь. Однако у меня такое чувство, что в нашем новом будущем Хоумлендер все равно будет. — Эдгар снова поднес бутылку к его губам. — Пей.       Хьюи снова подчинился. — Это не обязательно должен быть… ребенок. Я мог бы просто помешать Солдатику подрочить…       — Ты мог бы попытаться договориться с Солдатиком, но, как тебе хорошо известно, Бен не отличается благоразумием. Если ты скажешь ему, что мы поможем ему завести ребенка, он с радостью придет к нам. Ты выставишь нас героями в той истории. — Бутылка снова прижалась к губам Хьюи, и Хьюи почувствовал, что это попытка заставить его замолчать. — Тогда тебе придется спросить себя. Ты действительно готов увидеть мир, где Хоумлендера воспитал Солдатик?       Нет.       — Зачем вы заставили меня сделать это?       Глаза Виктории сошлись к переносице от этого вопроса, но Эдгар прекрасно понял его. — Я подумал, ты должен вспомнить, ради чего ты это делаешь.

***

      — Мне правда жаль. — Они сидели на траве, подальше от ушей Эдгара. Хьюи сомневался, что они могут быть полностью вне досягаемости Эдгара — он слишком хорошо знал о камере, нацеленной на них — но он не стал высказывать это вслух, не сейчас, когда всё казалось таким мирным. Единственное, что он видел — это высокие деревья и оранжевое небо. — Я знаю, что он может быть манипулятором, но я бы не стала искать тебя, если бы не думала, что этот план может сработать.       Виктория тоже могла быть манипулятором, подумал Хьюи. Её доброта обезоруживала. Она уже предавала Эдгара раньше, а этот человек гордился тем, что он выживальщик. У Виктории были высокие цели и готовность идти на компромисс, из-за чего ее сложно было отнести к друзьям или врагам. Однако был год, когда Хьюи думал, что она действительно может изменить ситуацию.       — Ты знала, что он отправит меня в бар, где был Бутчер?       Виктория покачала головой. — Я даже не знаю, откуда он узнал, что Бутчер будет там.       Хьюи не был уверен, что верит ей.       Иногда казалось, что единственные, кто могут что-то изменить, — это такие люди, как Виктория. Или Бутчер, предательски предложил мозг Хьюи, но Хьюи ущипнул себя за это. Он не мог больше думать о Билли Бутчере. О том, как молодой Бутчер отреагировал на его появление, о том, как на его заплетающемся от алкоголя языке зазвучала угроза……       — Твой отец просто хочет вернуть статус-кво. Как было до смерти Робин.       Хотя его отправили за Хоумлендером, Хьюи думал, что Эдгар на самом деле винит во всем «Пацанов». Они толкнули Хоумлендера на то, чтобы он показал свое истинное лицо, раскрыли секреты Воута, вынудили Эдгара использовать такие радикальные силы, как Штормфронт, что в конечном итоге оставило Хоумлендера ещё более неуравновешенным. У них всё было под контролем до того дня, когда Хьюи подвел Бутчера к Хоумлендеру ближе, чем когда-либо.       — Это действительно судьба. Ты сможешь решить свою проблему с Хоумлендером и наказать идиота, который слил информацию о Препарате V.       Губы Виктории сжались. По крайней мере, она не пыталась ему лгать. — Забудь об этом. — Она подождала, пока он повернется, и Хьюи возненавидел свою слабость. Что бы она ни сделала раньше, Хьюи всё ещё мог видеть в ней только своего друга. — Он прав. Как только ты вернешься, он не сможет тебя остановить. У него не будет контроля над тем, что ты решишь делать.       — Ты предлагаешь мне убить Хоумлендера?       — Нет. Даже если бы ты преуспел… большое «если»… они бы просто сделали другого. Кроме того, тебе разве не хотелось бы добиться перемен, не убивая, хоть раз? Это не в твоём стиле.       Хьюи некоторое время смотрел на закат. — Нет. Это я. Я делал это. Так много раз. С тех пор как я взорвал Прозрачного, и люди… они всё равно настаивают, что это не я. Сколько раз нужно убить, чтобы стать убийцей, Виктория?       Кого нужно убить, чтобы действительно стать убийцей?       — Ты знаешь? Что случилось в ту ночь, когда…       Виктория не дала ему закончить.       — Да.       Это повисло между ними. В голове Хьюи не было ни тени сомнения, что Виктория точно знает, о чем он говорит. В ту ночь, когда погибли Райан, Бутчер и Энни. В ту ночь, когда Хоумлендер окончательно сломался.

***

      Стэн дал Хьюи листок, исписанный от руки, с датами и временем, охватывающими период с того года, когда Хоумлендера начали серьезно тестировать, до первого раза, когда Хоумлендер объединился с Чёрным Нуаром. По словам Стэна, это было полное дерьмо, но и лучшим доказательством того, что усилия Хьюи увенчались успехом.       Внизу страницы были цифры, которые Хьюи не мог понять. Когда он спросил о них, Стэн сказал, что они не для него.       — Когда закончишь, прежде чем вернуться в свое надлежащее время, отдай это мне. Цифры убедят меня, что ты вернулся по моему приказу.       — Зачем мне говорить об этом другому Эдгару?       — Кому-то нужно замести следы, которые ты неизбежно оставишь.       — Спасибо, — язвительно бросил Хьюи.       Хьюи не мог взять с собой ничего из своих вещей. Эдгар раздобыл униформу Воута почти сорокалетней давности, пометив, где что. Там также была обычная одежда, для Хьюи и для Хоумлендера, когда тот будет с ним на улице.       — Сожги всё это, когда закончишь, — предостерегла Виктория. — Сумку, одежду, всё. Ты должен быть осторожен.       Оба пытались защитить его по-своему, но Хьюи всем нутром чувствовал, что здесь кроется нечто большее, очередная манипуляция.       — Значит, это всё.       Виктория подошла к нему и протянула руки, ожидая, пока Хьюи сократит расстояние между ними. Хьюи услышал голос Энни в своей голове. — С каких это пор надежда и наивность стали одним и тем же? — Решив быть надеющимся, Хьюи тоже раскрыл объятия, встретив Викторию в крепких объятиях. Они покачивались мгновение, её лицо прижалось к его груди.       — Возможно, на этот раз мы никогда не станем друзьями. Если так, я хочу, чтобы ты знал: я была благодарена за то время, что мы провели вместе.       — Я тоже, Вики.       Это было не совсем правдой… его история с Викторией была слишком полна боли и предательства, чтобы он был полностью благодарен… но теперь это не имело значения. Она не будет помнить, что сделала ему, а позже и он не вспомнит.       — Кто знает. Я могу… потерпеть неудачу. И мы снова окажемся здесь, — пошутил Хьюи.       — Я бы просто отправила тебя снова. Ты добьешься успеха с новой информацией.       Хьюи наконец отстранился от Виктории и посмотрел вниз, в её большие карие глаза. Она широко улыбнулась ему. — Я знаю, что не заслужила этого, но спасибо. За то, что снова доверился мне.       Эдгар прочистил горло, и Хьюи отпрыгнул назад. — Я бы не сказал, что у нас нет времени на это; время — это всё, что у нас есть сейчас. Просто не вижу смысла дальше откладывать это.       — Я с нетерпением жду возможности никогда не встретиться с вами.       Эдгар просто кивнул ему.       Хьюи вздохнул, прижимая к себе сумку. Странно было думать, что нужно будет прожить большую часть своей жизни небольшими фрагментами, перематывая важные моменты — или те моменты, которые Стэн Эдгар считал важными.Хьюи сделал еще один вдох и закрыл глаза. Перед его мысленным взором возникали их лица. ММ, Французик, Кимико, Энни.       Даже Бутчера.       Хьюи должен был верить, что поступает правильно. Что бы ни случилось дальше, его друзья получат еще один шанс.