Затисканый.

— Погоди.. СЕРЬЁЗНО?! — Феликс кричал как ненормальный, и казалось, их слышит весь школьный коридор. — Ага, — спокойно хмыкнул Джисон, поправляя лямку рюкзака, — Сказал что я милый и шоколад подарил. Странно. — А что тут странного? Это называется романтика, идиот! Кажется у тебя что-то намечается, а, Джисон? — Ой да знаю я этих альф. Как узнает какое у меня дома стадо из «защитников», — Джисон показал скобки в воздухе, —Так сразу заднюю давать. Одного вида Чонина достаточно чтобы отпугать всех моих потенциальных альф. Ну, и не сильно хотелось. Стой, куда мы вообще идём? — Караулить моего любимого Хёнджина, конечно же. — Я тебя ненавижу. — Врушка. Весь школьный день прошёл в обычном ритме: скучные уроки, слежки за Хёнджином и вкусное банановое молоко в столовой. — Пойдём ко мне? — спросил Хан уже в конце дня, когда солнце во всю пекло, а они собрались расходиться по домам. — Что за повод? — Просто. Чан и Чанбин тоже придут, мы хотели сыграть новую демку. — О-о-о, это те горячие красавчики? — Феликс, ты как девочка в пубертате. Хватит про альф. — Ну это ты у нас такой везучий, вокруг тебя альфы красавчики вьються, а мне как быть, бедному, несчасному, одинокому омеге? — Вы с Хёнджином будете идеальной парой, два короля драмы. Пошли уже.

***

В доме Хан-Чхве Феликса встречали как родного. У него даже уже была своя кружка, которую всегда мыл Хёнджин. Интересно почему. Сегодня Феликс весело сидел за столом на кухне, болтая ногами и пил чай из той самой кружки с огромным черным котом, окружённый шумом и восторжеными возгласами от «великой и неповторимой» троицы — 3RACHA. — Погоди, ну, сюда хайхед вставь, Чан! — кричал Джисон, прыгая на места и тыча в экран. — Он будет резать ухо, — спокойно отвечал Чан, старый друг Джисона, который учился уже в выпускном классе. — Ну Ча-а-ан. — Джисон разочарованно плюхнулся на стуле, отхлебывая чай из чашки Феликса. — Так! — на кухню влетел Субин и Бомгю, одновременно здороваясь с Со и Баном, доставая что-то из холодильника и тыкая в Феликса, — Сейчас к нам придёт наш нытик дальше проект делать, так что нам нужна кухня. — Еще чего, мы первые её заняли, мы тут сидеть и будем, — фыркнул Джисон, складывается руки на груди. — Музыку писать можно и в зале, а писать надо за столом! — не унимался Субин. Бомгю что-то шептал Феликсу, и тот тихо хихикал. — О, да что ты! Когда это тебя волновало вообще? Ты всегда уроки делал лежа на кровати! — Какая разница, как я делал? Нытик будет.. — Раздался звонок в дверь, и все разом повернули голову в сторону входа, — О, как раз он пришёл. Субин резво выскочил из кухни, а Джисон обиженно плюхнулся на стул. В дверях показались Чонин, который что-то рассказывал, жестикулируя и Сынмин, который пытался контролировать действия Чонина, потому что тот нес чашки. — Ты чего такой надутый, Сони? — спросил Ким, ставя кружки на место и уворачиваясь от объятий Чонина. — Я первый занял кухню, а дебилы Чхве сейчас приведут сюда Мин.. — глаза Джисона округлились, он вскочил со стула и вцепился в Феликса, который уже хохтал во всю, — СЮДА ИДЕТ МИНХО! СПРЯЧЬ МЕНЯ, УМОЛЯЮ! — Зачем это прятаться? — на кухню зашёл Субин, ведя за собой Минхо, — Давай, нытюля, проходи, садись, нас сегодня больше чем обычно, потому что Джисон привёл своих дружков. — Чонин, молю, ударь его. Старший без колебаний прописал Субину подзатыльник, на что тот начал кричать и вопить о дискриминации, несправедливости и привилегиях Джисона, как омеги.

***

Солнце уже садилось, а в доме Хан-Чхве было тише, чем обычно. Джисон в итоге сдался, и они перебрались в его комнату, где к ним после присоединились Хёнджин и Сону, которые только мешали и производили лишний шум. Точнее, это делал Хёнджин, который не смолкал. — Это невозможно. В этом доме невозможно работать. — выдохнул Хан, откидваясь на кровать, — Я устал. Не хочу ничего делать. — О, давайте тогда посмотрим что-нибудь? Блин, я очень хочу посмотреть про ежа-флеша. — воскликнул Феликс, отнимая ноутбук и быстро что-то печатая. — Ежа-флеша? Соника типа? — Ага. — Ну давайте. В итоге была предпринята целая операция «лучший киновечер». Смотреть было решено у Джисона в комнате: у него была огромная, трех-если не четырех-местная кровать, занимающая половину комнаты и телевизор, который работал, в отличии от того, что висел в зале. Позвали смотреть всех, на что Джисон назвал это ошибкой и аргументрировал: «Нам не хватит места и еды!», но его уже почти никто не слушал. — Минхо-о-о, — хитро протянул Субин, когда Ли начал собирать вещи, — Оставайся с нами на фильм, развеешься. Можешь даже на ночь остаться. — Да нет, спасибо.. Это как-то неудобно.. — бормотал Минхо, ещё быстрее складывая тетрадки. — Никаких неудобств, — весело закончил за брата Бомгю, — Пошли-пошли. Близнецы взяли Минхо по локти с двух сторон, и потащил в сторону комнаты Джисона, откуда уже слышались самые разные звуки, от агрессивного посылания на три буквы, до визгов Феликса. — Мы пришли! Когда Минхо зашёл в комнату он сразу завис. Запах. Безусловно, Джисон один жил в этой комнате, потому что настолько чистого запаха яблок он не слышал никогда. Он въелся в мебель, в пледы в книги. Все кто сидел в комнате, казалось, не обращали на это никакого внимания, но у Минхо даже подкосило ноги. Близнецы резво дотащили Минхо до кровати, сажая того в самый центр. Прям рядом с Джисоном. Запах стал ещё сильнее, и у Минхо даже закружилась голова. Его внутренний альфа кричал: «Возьми! Омега! Наш Омега!», но Минхо лишь сидел красный, словно рак, боясь даже дышать. К середине фильма Минхо начало клонить в сон, этому способствовало все вокруг: сопение маленького мальчика Сону, который уже спал на коленях Джисона, шуршание пачками с попкорном и перешептования Феликса с Хёнджином. Голова сама опустилась на ближайшое и единственное плечо, словно он делал так всю жизнь, словно по рефлексу. Минхо ждал удара, ждал просьб, чтоб он убрал голову, но этого не случилось. Джисон ничего ему не сказал. Под конец фильма Минхо окончательно уснул, но у других был вагон сил, поэтому началась «война за правоту» — драка, где одна сторона пытается доказать другой свою правоту. Кажется, это началось со спора Хёнджина и Йеджи о том, кто круче: Соник или Шэдоу? Джисон сидел сонный и уставший. На нем спали Сону и Минхо, так ещё и Феликс рассказывал о том, как круто, что они с Хёнджином сидели вместе и бла-бла-бла. На фоне всего этого шума, всей этой суеты, Джисон даже не заметил, насколько Минхо к нему прилип. Старший полностью обнял его руками вокруг груди, путая их ноги и утыкаясь носом в ключицу. Медленно комната начала пустеть: сначала ушли Чан с Чанбином, после Сынмин и Чонин, забирая с собой Сону, после ушла Лиа, и остались близнецы, которые до сих пор между собой дрались и Феликс, который все это снимал. — Всё, валите отсюда. И этого заберите, он меня сейчас задушит. — зевнул Джисон, намекая на Минхо. После был целый аттракцион под названием «попытки разбудить Ли Минхо». Его и толкали, и пинали, и водой брызгали — близнецы Чхве даже пытались оттянуть его силой. Но в итоге все это закончилось гляделками этих пятерых засранцев, короткого «Чтож, видимо придётся смириться» от Чхве и хитрой улыбкой Феликса, когда он выходил из комнаты под ручки с Йеджи и Хёнджином. — Я вас ненавижу. Я вас всех ненавижу, предатели! — кричал Джисон, одновременно брыкаясь ногами и стукая Минхо по спине, думая, что это его уже точно не разбудит. Он ошибся. Минхо отпустил Джисона, привстал на локтях и посмотрел на него своими сонными глазами, от чего внутри Джисона все перевернулось. Он лежал и не двигался, на что Минхо хмыкнул и лег обратно, снова обнимая Джисона и снова прижимаясь к нему, словно в последний раз. — А я люблю тебя, Джисон. Невероятно люблю.