What lies behind hatred

С того самого разговора прошло две недели. И если кто-то из них надеялся, что со временем станет легче, то очень быстро пришлось признать — они ошибались. За эти четырнадцать дней Майк с Уиллом успели выучить каждую интонацию Лукаса, каждый его тяжёлый вздох и, самое главное, тот самый взгляд, который без слов означал лишь одно: «Отодвиньтесь друг от друга. Немедленно.» Стоило кому-то из них забыться и задержать руку на чужом плече чуть дольше обычного или сесть слишком близко, как Лукас уже многозначительно прочищал горло, а спустя секунду они неизбежно встречались с его выразительным взглядом. Поначалу это ужасно раздражало. Потом стало почти привычкой. А ещё друзья, будто сговорившись, практически не оставляли их наедине. После истории с радиоклубом никто больше не собирался выпускать их из виду, поэтому любые попытки сбежать куда-нибудь вдвоём заканчивались одинаково — через несколько минут рядом обязательно появлялся кто-нибудь из компании. Впрочем, очень скоро Майк с Уиллом нашли собственный способ обойти это негласное правило. Почти незаметно для остальных у них появилась маленькая традиция: едва заканчивались уроки, они первыми выбегали из школы, наперегонки добирались до дома — то к Байерсам, то к Уилерам — и, смеясь, скрывались в комнате раньше, чем кто-нибудь успевал их остановить. За закрытой дверью когда то невинные поцелуи стали превращаться во что-то более взрослое. Жадное. Все чаще Уилл оказывался верхом на Майке, пока руки последнего бесстыдно проникали под одежду, вызывая сверху тихие полу- стоны.  Все чаще оба в итоге оказались с румянцем на щеках и возбуждением в штанах. После чего обоим приходилось расползаться в разные углы кровати и порядком десяти минут представлять что-то отвратительное. С каждым днём желание избавляться от проблемы именно таким способом оставалось всё меньше и меньше. Но ни один из них не решался сказать об этом прямо.  После таких маленьких катастроф Майк никогда не пытался оправдываться. Вместо этого он просто притягивал Уилла к себе и, не говоря ни слова, принимался покрывать его лицо лёгкими поцелуями. Это был его собственный способ попросить прощения, развеселить и напомнить, что рядом с ним всегда безопасно. Уилл держался недолго. Сначала смущённо отворачивался, пытаясь спрятать всё ещё красные щёки, потом тихо смеялся и, наконец, принимался несерьёзно отпихивать Майка, сопровождая это привычным: — Ну перестань… И как бы приятно ни было лежать в объятиях друг друга, спорить о фильмах, смеяться над очередной глупой шуткой или просто наслаждаться тишиной, действительность неизменно напоминала о себе. До выпускных экзаменов оставалось совсем немного времени. Ни Майк, ни Уилл никогда не были из тех учеников, кто вспоминал об учёбе в последний момент. Они всегда хорошо учились, много читали и с искренним интересом относились к занятиям. Но экзамены всё равно воспринимали слишком серьёзно, чтобы полагаться лишь на прежние знания. Почти каждый вечер они сидели за учебниками вместе. Иногда действительно готовились, иногда отвлекались на разговоры обо всём подряд, а потом со смехом понимали, что за последний час успели обсудить что угодно, кроме самих экзаменов. Впрочем, даже такие вечера приносили результат. В один из дней они решили позволить себе роскошь ничего не делать. Не открывать учебники, не обсуждать экзамены и не считать часы до выпускного. Всего один день, принадлежавший только им. В тот день всё начинается как обычно. Едва заканчиваются уроки, Майк с Уиллом почти бегом добираются до дома Байерсов, торопясь наконец остаться наедине. Рюкзаки небрежно летят на пол у входа, и уже через несколько мгновений за ними закрывается дверь комнаты Уилла. Они настолько привыкли к тому, что в это время дом пустует, что даже не замечают стоящей у дивана сумки Джойс. Сегодня она вернулась с работы раньше обычного.  Услышав голоса из комнаты сына, Джойс подходит к двери и негромко стучит. Ответа не следует. Тогда она осторожно нажимает на ручку, собираясь лишь напомнить, что вернулась домой. Дверь приоткрывается всего на несколько сантиметров. Её взгляд быстро находит парней. На кровати Майк с Уиллом сидят вплотную друг к другу. Их губы встречаются в жадном поцелуе. И из под прикрытых век, они не замечают ничего вокруг себя. Джойс задерживается в дверях всего на мгновение. На её лице появляется мягкая, едва заметная улыбка, после чего она бесшумно отступает и осторожно прикрывает дверь, оставляя их наедине. Сами парни ничего не замечают. Лишь спустя добрых полчаса, выйдя на кухню в поисках чего-нибудь съедобного, они одновременно замирают. На столе стоит кружка ещё тёплого чая, рядом лежат ключи Джойс, а из гостиной доносится негромкий звук телевизора. Майк медленно поворачивается к Уиллу. Тот бледнеет прямо у него на глазах. — Майк… — почти жалобно срывается с его губ. И только теперь до них обоих доходит, что всё это время дома они были не одни. — Милый, это ещё ничего не значит, — тихо произносит Майк, осторожно накрывая ладонью щёку Уилла. Большим пальцем он медленно поглаживает его кожу, не отрывая взгляда от встревоженных глаз. — Она вполне могла ничего не увидеть. Он делает короткую паузу и едва заметно улыбается. — А даже если и увидела… мы справимся. Я с тобой. Уилл невольно подаётся навстречу его ладони, словно ища в этом прикосновении хоть немного спокойствия. Несколько секунд он молча смотрит на Майка, после чего едва заметно кивает. Гостиная встречает их привычным уютом.  Джойс сидит перед телевизором, но, услышав их шаги, сразу отвлекается от экрана и переводит взгляд на парней. — Привет, мам… — негромко произносит Уилл. — Здравствуйте, миссис Байерс, — почти одновременно говорит Майк. — Привет, мальчики, — как ни в чём не бывало отвечает Джойс, не сводя с них тёплого взгляда. Она убавляет звук телевизора и мягко улыбается. — Как прошёл день? На несколько секунд в гостиной повисает неловкое молчание. Уилл чувствует, как сердце стучит где-то в горле. Кажется, ещё немного — и мама обязательно заметит, насколько он напряжён. Он поспешно отводит взгляд, делая вид, что рассматривает полку с фотографиями. — Нормально, — отвечает он чуть быстрее, чем собирался. — Как обычно. — В школе всё хорошо? — спокойно уточняет Джойс. — Да, — одновременно отвечают оба. Майк тут же неловко усмехается. — В смысле… да. Джойс тихо смеётся. — Смотрю, вы сегодня очень слаженно отвечаете. От этой безобидной шутки Уилл едва не проваливается сквозь землю. Он украдкой бросает взгляд на Майка, надеясь увидеть хоть какое-то объяснение происходящему, но тот лишь едва заметно улыбается ему уголком губ — той самой улыбкой, которая всегда означала: не паникуй. Джойс поднимается с дивана и проходит мимо них на кухню. — Я только заварила себе чай. Не хотите присоединиться? — Да, спасибо, — первым отвечает Майк. — Я тоже буду, — почти шёпотом добавляет Уилл. Женщина ненадолго скрывается за дверным проёмом. Стоит шуму закипающего чайника заполнить кухню, как Уилл резко поворачивается к Майку. — Она знает, — одними губами произносит он. — Не накручивай себя. — Майк… — Уилл, — так же тихо перебивает его парень. — Если бы она хотела поговорить об этом, она бы уже поговорила. Уилл тяжело выдыхает, но тревога никуда не исчезает. В этот момент Джойс возвращается с тремя кружками, осторожно ставит их на журнальный столик и, переводя взгляд с сына на Майка, неожиданно произносит: — Знаете… я очень рада, что вы сегодня пришли вместе. В комнате снова становится тихо. Ни в её голосе, ни в выражении лица не было ни осуждения, ни удивления — только привычное тепло, от которого становилось ещё тревожнее, потому что оба вдруг понимают: возможно, скрывать уже действительно нечего. Уилл опускает глаза в кружку, крепче обхватывая её ладонями. Кажется, ещё немного — и тишина окончательно раздавит его. Джойс делает небольшой глоток чая и, словно между прочим, произносит: — Майк. — Да, миссис Байерс? Джойс слегка склоняет голову набок, словно ещё раз убеждаясь в собственных мыслях. — Спасибо. Майк на мгновение теряется. Брови удивлённо приподнимаются, взгляд невольно скользит к Уиллу, будто тот тоже должен понимать, о чём идёт речь. — За что? — тихо спрашивает он. Улыбка Джойс становится чуть шире. Она переводит взгляд на сына, замечая, как тот всё сильнее сжимает ладонями кружку, а затем снова смотрит на Майка. — За то, что заботишься о моём сыне. Майк невольно переводит взгляд на него. Уилл тоже поднимает глаза на мать, совершенно сбитый с толку. Джойс выдерживает короткую паузу. — После всего, через что вы оба прошли… мне всегда было спокойнее, когда я знала, что вы друг у друга есть. Она говорит так просто, будто обсуждает погоду. Но именно эта простота окончательно выбивает почву из-под ног. Уилл осторожно ставит кружку на стол. — Мам… — его голос предательски срывается. Джойс замечает это сразу. — Милый, — тихо произносит она. — Посмотри на меня. Он медленно поднимает взгляд. — Ты ведь думаешь, что я сейчас начну задавать неудобные вопросы? Уилл едва заметно кивает. — Или скажу, что разочарована? Он не отвечает. Джойс мягко качает головой. — Нет. Всего одно короткое слово. Но оно словно снимает с комнаты всё напряжение. — Я мама, Уилл. Такие вещи чувствуются гораздо раньше, чем кажется детям. Майк удивлённо смотрит на неё. — Вы… давно знали? Джойс невольно усмехается и на несколько секунд замолкает, словно мысленно возвращаясь на много лет назад. — Не знала, — наконец отвечает она, покачав головой. — Не наверняка. Она переводит взгляд на Уилла, а затем снова смотрит на Майка. — Но я слишком долго наблюдала за вами, чтобы не замечать некоторых вещей. Джойс тепло улыбается. — Ваши отношения всегда были особенными. Не такими, как у тебя с Дастином или Лукасом. Вы были друзьями, конечно… но даже в детстве между вами было что-то ещё. Что-то, чему я тогда не могла дать название. Майк растерянно опускает взгляд. — Наверное, ты уже и не помнишь, — продолжает Джойс, — но я помню очень хорошо. Она тихо смеётся. — Когда вы были совсем маленькими, ты однажды серьёзно попросил меня забрать Уилла жить к вам. Майк удивлённо вскидывает голову. — Ты тогда сказал: «Я буду заботиться о нём всю жизнь». Так серьёзно, будто уже всё решил. Майк несколько секунд молчит, пытаясь вспомнить. — Я… правда такое говорил? Джойс улыбается уже совсем по-матерински. — С абсолютной уверенностью, — она ненадолго переводит взгляд на сына. — Тогда я подумала, что это очень мило. Сейчас понимаю, что, кажется, ты с самого начала говорил совершенно искренне. Чуть успокоившись, Уилл шумно выдыхает и наконец поднимает взгляд на маму. — Ты… не злишься? На лице Джойс появляется искреннее удивление. Она почти сразу хмурится и, отставив кружку, придвигается к сыну ближе. — Злиться? — тихо переспрашивает она. — Милый, на что бы я могла злиться? Уилл растерянно пожимает плечами. — За… нас. Последнее слово звучит почти шёпотом. Джойс несколько секунд молчит. Она внимательно смотрит на сына, словно только сейчас понимает, сколько страха он успел себе придумать за эти несколько минут. Майк тоже опускает взгляд. Он не вмешивается в разговор, но невольно сжимает край дивана. Ответ Джойс важен не только для Уилла. Женщина медленно выдыхает. — Милый, после всего, что нам пришлось пережить, я слишком хорошо поняла одну вещь. Она тепло улыбается, и в её глазах появляется привычная мягкость. — Жизнь и так слишком короткая и слишком непредсказуемая, чтобы тратить её на страх. Если рядом с тобой есть человек, который делает тебя счастливым, который смотрит на тебя так, будто для него ты — весь мир… разве это плохо? Уилл чувствует, как к горлу подкатывает ком. Он поспешно моргает, но глаза всё равно начинает неприятно щипать. — Мам… Голос едва слышно дрожит. Джойс поднимается с дивана, садится на корточки перед сыном и осторожно касается ладонью его щеки. Совсем как в детстве. — Я хочу только одного, — тихо говорит она. — Чтобы ты был счастлив. Она ненадолго переводит взгляд на Майка. — И если именно рядом с Майком ты можешь быть собой… значит, мне больше нечего желать. Майк замирает. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, но слова так и не находятся. Вместо этого он лишь благодарно кивает. — Спасибо, миссис Байерс, — тихо произносит он. — Он — самое ценное, что у меня есть. Я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Джойс улыбается. — Я знаю, Майк. В этих трёх словах не было ни сомнения, ни необходимости что-то доказывать. Только спокойная уверенность человека, который наблюдал за ними много лет и давно понял главное. Позже, глубокой ночью, Майк, как обычно, остался ночевать у Байерсов. Уилл уже давно спал, привычно уткнувшись носом ему в шею. Его дыхание было ровным и тихим, а пальцы всё ещё слабо сжимали ткань майки Майка, словно даже во сне не хотели отпускать. Майк ещё несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к размеренному дыханию парня. Лишь убедившись, что тот крепко спит, он осторожно высвободился из объятий, поправил съехавшее одеяло и бесшумно вышел из комнаты. Дом уже давно погрузился в темноту. Лишь небольшая настольная лампа возле дивана разгоняла полумрак гостиной тёплым жёлтым светом. Джойс сидела на своём месте с книгой в руках. Услышав тихие шаги, она подняла голову и, увидев Майка, тепло улыбнулась. — Не спится? — негромко спросила она, закрывая книгу и откладывая её на журнальный столик. Майк едва заметно качнул головой. Он подошёл ближе и тихо опустился на диван рядом с ней, уперевшись локтями в колени.  Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями. — Спасибо, миссис Байерс. Джойс повернулась к нему. — За что? — в её голосе снова прозвучало искреннее удивление. Майк ненадолго опустил взгляд на свои ладони. — Для Уилла… сегодня было очень важно, как вы отреагируете. Он тихо усмехнулся, качнув головой. — Вы даже не представляете, сколько раз он переживал из-за этого. Боялся вас расстроить. Боялся, что однажды вам придётся выбирать между ним… и тем, каким он оказался. Майк делает короткую паузу. — Поэтому… спасибо, — он наконец поднимает глаза на Джойс. — За то, что вы такая замечательная мама. Джойс несколько секунд молчит. Она смотрит на Майка с такой теплотой, что тот невольно начинает чувствовать себя неловко. — Знаешь, — тихо говорит она, — думаю, сегодня мне тоже стоит сказать тебе спасибо. Майк непонимающе хмурится. — Мне? — За то, что ты любишь моего сына так, как он этого заслуживает. Она улыбается. — Не каждой матери выпадает счастье видеть рядом со своим ребёнком человека, который готов ради него на всё. Майк невольно улыбается и едва заметно кивает. Гостиная вновь погружается в тишину. Где-то за окном стрекочут сверчки, старые часы негромко отсчитывают секунды, а мягкий свет лампы ложится на страницы так и не дочитанной книги. Джойс бросает на Майка внимательный взгляд. Она замечает, что он не спешит уходить. Его пальцы нервно сцеплены в замок, взгляд то и дело скользит по полу, будто он никак не решается сказать что-то ещё. — Это ведь не всё, зачем ты пришёл? — осторожно спрашивает она. Майк тихо выдыхает. — Да… не совсем, — он ненадолго замолкает, собираясь с мыслями, после чего неловко улыбается. — Возможно… я снова пришёл просить вас отдать мне Уилла. С его губ срывается тихий нервный смешок. Майк тут же закрывает лицо ладонями, будто сам не верит, что действительно сказал это вслух. Но Джойс не перебивает. Она лишь с лёгкой улыбкой наблюдает за ним, позволяя собраться с мыслями. Через несколько секунд Майк опускает руки. — Я ещё не говорил об этом с Уиллом, — признаётся он уже серьёзнее. — Но… после окончания школы я хочу, чтобы мы переехали в Нью-Йорк. Он встречается взглядом с Джойс. — Вместе. Женщина внимательно слушает, не говоря ни слова. — Он переживает, что нам не хватит денег. Переживает, что оставит вас одну… — Майк ненадолго замолкает. — И я понимаю его. Правда понимаю. Он переводит взгляд на тёмное окно. — Но каждый раз, когда я думаю о нашем будущем… я не могу представить его здесь. Его голос становится тише. — В Хоукинсе мы постоянно чего-то боимся. Он грустно усмехается. — Не только Векны. Людей тоже. Он вспоминает взгляды в школьных коридорах, шёпот за спиной, насмешки, страх Уилла сделать лишнее движение. — Я не хочу, чтобы он прожил так всю жизнь. Не хочу, чтобы он каждый день оглядывался через плечо или думал, можно ли взять меня за руку. Майк снова смотрит на Джойс. — Я хочу, чтобы однажды для него это стало… обычной жизнью. В гостиной воцаряется тишина. Джойс не отвечает сразу. Она медленно проводит большим пальцем по обложке книги, задумчиво глядя куда-то перед собой. — Похоже, ты уже всё продумал… — наконец тихо произносит она. Майк без колебаний кивает. — Да. — Расскажи мне. Он делает глубокий вдох. — Я уже посмотрел университеты. И для себя, и для Уилла. Выбрал несколько вариантов, чтобы потом мы могли решить вместе. Майк ненадолго опускает взгляд. — Потом поговорил с Нэнси. Она уже год живёт в Нью-Йорке, поэтому помогла разобраться, сколько примерно стоят небольшие квартиры, в каких районах лучше искать жильё… Родители сказали, что деньги не станут проблемой. На его лице появляется едва заметная улыбка. — Но я не хочу жить за их счёт. Поэтому попросил Нэнси поспрашивать насчёт работы. Кажется… к тому моменту, как мы переедем, если мы переедем, — тут же поправил себя Майк. — Для меня уже найдётся место. Он замолкает всего на секунду. — А потом я поговорил с ребятами. Джойс внимательно слушает. — С Дастином. С Лукасом. С Макс. С Эл, —Майк тихо усмехается. — Со всеми, кроме самого главного человека. Джойс понимающе улыбается. — С Уиллом. Майк кивает. — Да. Он ненадолго отводит взгляд. — Оказалось… никто из нас не хотел этого говорить первым. Все понимали, что после школы наши дороги могут разойтись, но никто не хотел в это верить, — он делает короткую паузу. — И тогда мы начали думать, можно ли сделать так, чтобы этого не случилось. В его голосе впервые за весь разговор появляется воодушевление. — Нью-Йорк оказался единственным местом, где это действительно возможно. Хорошие университеты, работа, и… мы сможем видеться почти каждый день. Он снова смотрит на Джойс. — Впервые за долгое время мне показалось, что у нас есть будущее, которое не заканчивается выпускным. Слова повисают в воздухе. Джойс чувствует, как к горлу подкатывает ком. Она вдруг отчётливо понимает: перед ней сидит уже не тот мальчишка, который однажды просил оставить Уилла у себя на ночь. Перед ней молодой человек, который строит планы на десятки лет вперёд, и во всех этих планах её сын занимает самое важное место. Она осторожно накрывает ладонью руку Майка. — Пообещай звонить каждый день, — на губах Джойс появляется тёплая улыбка, а её пальцы чуть сильнее сжимают ладонь парня. Майк невольно улыбается в ответ. В карих глазах мелькает растерянность. Неужели… вот так просто? Джойс, словно угадав его мысли, тихо продолжает: — Если однажды Уилл действительно решит уехать с тобой… я не стану его удерживать. Майк замирает. — Мне будет тяжело, — честно признаётся она. — Очень тяжело. Я буду скучать по нему каждый день. Она ненадолго замолкает. На лице появляется лёгкая грусть, но почти сразу её сменяет спокойная улыбка. — Но счастье сына для меня всегда будет важнее. Женщина опускает взгляд на свои ладони и, будто немного смущаясь собственных слов, негромко добавляет: — И… совсем одна я всё равно не останусь. Майк непонимающе смотрит на неё. Джойс тихо усмехается. — Кажется, пришло время рассказать об этом хоть кому-нибудь. Она делает короткую паузу. — Мы с Джимом… решили попробовать. На последних словах в её голосе появляется такая несвойственная ей робость, что Майк невольно улыбается. — Пока об этом никто не знает. Даже дети. Несколько секунд он просто молча смотрит на неё, пытаясь осмыслить услышанное. Перед глазами один за другим всплывают десятки мелочей, на которые раньше он почти не обращал внимания. Джойс всё чаще возвращалась домой позже обычного, иногда улыбалась каким-то своим мыслям, а несколько раз Майк вообще заставал дома одного Уилла. Тогда тот лишь пожимал плечами и говорил, что мама снова куда-то ушла по делам. Теперь всё неожиданно складывалось в одну картину. — Так вот почему… — тихо произносит он. — В последнее время вас так часто не было дома. Женщина смущённо смеётся, прикрывая ладонью улыбку. — Неужели это было настолько заметно? Майк тихо усмехается. — Если честно, я давно замечал, как Хоппер на вас смотрит. Наверное, ещё с того самого дня, как мы вернули Уилла. Майк ненадолго задумывается. — Но почему-то мне казалось, что он никогда не решится сделать первый шаг. — Он и не решался, — с улыбкой отвечает Джойс. — Очень долго. Она опускает взгляд, словно вспоминая что-то приятное. — Наверное… нам обоим просто понадобилось время. Майк улыбается уже шире. — Знаете… Мне кажется, вы заслужили быть счастливой не меньше, чем Уилл. — Спасибо тебе, Майк… за всё, — голос Джойс звучит почти шёпотом. На мгновение её глаза предательски блестят, но она лишь мягко улыбается, не позволяя слезам пролиться. — А теперь возвращайся к Уиллу. И… не затягивай с разговором о переезде. Майк молча кивает. На душе неожиданно становится легко. Поднявшись с дивана, он ещё раз благодарно смотрит на Джойс. — Спокойной ночи, миссис Байерс. — Спокойной ночи, Майк. Он бесшумно проходит по тёмному коридору и осторожно приоткрывает дверь спальни. Комната встречает его привычной тишиной. Лунный свет тонкой полосой ложится на кровать, выхватывая из темноты растрёпанные волосы Уилла. Майк тихо закрывает за собой дверь и старается двигаться как можно осторожнее. Но стоит матрасу едва заметно прогнуться под его весом, как рядом раздаётся сонное шуршание. Уилл тихо вздыхает, лениво приподнимает голову с подушки и, не открывая глаз до конца, поворачивается к нему. — Ты уходил?.. — сонно бормочет он, тут же придвигаясь ближе. На губах Майка появляется едва заметная улыбка. Он сразу же скользит обратно под одеяло, позволяя Уиллу устроиться рядом. Тот, почти не просыпаясь, привычно обнимает его обеими руками и утыкается носом ему в шею. И, кажется, ответа он уже совсем не ждёт. Майк осторожно проводит ладонью по его спине, чувствуя, как с каждым мгновением дыхание Уилла снова становится ровным и спокойным. Он улыбается. Совсем недавно ему казалось, что впереди их ждут только страх и неизвестность. Теперь же у них впервые появилось что-то гораздо важнее. Будущее. Майк бережно прижимает Уилла к себе и оставляет лёгкий поцелуй в его волосах. — Спи, малыш, — едва слышно шепчет он. Уилл что-то невнятно бормочет ему в шею, сильнее сжимает объятия и окончательно проваливается в сон. Майк ещё долго лежит с открытыми глазами, прислушиваясь к размеренному дыханию парня. Наконец-то мысли о завтрашнем дне больше не пугали его. Теперь они дарили надежду. Обычно утро не приносило Майку ничего, кроме привычного чувства досады. Каждый новый день начинался с одной и той же мысли: совсем скоро придётся выйти за дверь, отпустить руку Уилла и снова стать для всего мира всего лишь лучшим другом. Но сегодня всё было иначе. В груди непривычно тепло разливалось предвкушение. Вчерашний разговор с Джойс не выходил из головы. Она не просто приняла их — она поверила в них. А значит, оставалось сделать ещё один шаг. Сегодня после уроков Майк наконец собирался рассказать Уиллу о Нью-Йорке. Именно поэтому вместо привычного утреннего ворчания на его лице с самого пробуждения не сходила улыбка. — Ты сегодня какой-то слишком счастливый, — замечает Уилл, расправляя покрывало и поправляя подушки. Он украдкой косится на Майка и тихо усмехается. — Обычно по утрам ты ворчишь ещё пол часа после пробуждения.  Закончив заправлять кровать, Уилл подходит ближе и, словно по привычке, раскрывает руки. Майк улыбается ещё шире. Не раздумывая ни секунды, он притягивает его к себе за талию и быстро касается его губ коротким, тёплым поцелуем. — Просто настроение хорошее, — отвечает он, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. Уилл подозрительно щурится. — М-м-м… Он не спешит отстраняться, продолжая обнимать Майка за шею. — Ты точно ничего от меня не скрываешь? Майк тихо смеётся. — Скрываю. Уилл удивлённо вскидывает брови. — Правда? Майк кивает, ласково убирая с его лба выбившуюся прядь волос. — Но только до вечера. На лице Уилла появляется ещё более озадаченное выражение. — Теперь мне ещё интереснее. Школьный день проходит на удивление спокойно. Как и всегда, они с Уиллом почти не пересекаются. На людях лишний взгляд в сторону друг друга до сих пор кажется опасным. Несколько дней назад Уиллу поручили рисовать плакаты к выпускному, и неожиданно это стало для них настоящим спасением. Почти каждую перемену он проводит в кабинете искусства, возвращаясь лишь к началу следующего урока. Майк всякий раз провожает его взглядом, пока тот не скрывается за поворотом. Странно, но так действительно легче. Когда Уилл рядом, приходится каждую секунду следить за собой: не задерживать взгляд слишком долго, не подходить слишком близко, не улыбнуться невпопад. Когда же его нет, хотя бы не приходится постоянно бороться с собственным желанием просто оказаться рядом. Но легче — не значит проще. Тоска никуда не исчезает. Майк уже давно понял, что слишком привык к Уиллу. К его голосу, к случайным прикосновениям, к привычке искать его взглядом в любой толпе. Каждая перемена, проведённая порознь, всё равно ощущалась непривычно пустой. Впрочем, именно отсутствие Уилла позволяло спокойно обсуждать с друзьями планы на переезд. — Кстати, у меня хорошие новости, — с довольной улыбкой объявляет Лукас. — Благодаря каким-то дальним знакомым Стива мы с Макс уже нашли квартиру. Он победно кладёт руку на плечо девушки. Макс закатывает глаза, но улыбку скрыть всё равно не получается. — Не сглазь. — Поздно, — самодовольно отвечает Лукас. — Всё уже почти решено. — Мне вас даже немного жаль, — вмешивается Дастин. — Университет предоставляет нам с Эл общежитие. С жильём у нас вообще никаких проблем, — он расплывается в своей фирменной довольной улыбке. — Откуда такая уверенность, что вы вообще поступите? — фыркает Макс, скрещивая руки на груди. — Хоть запасные варианты бы придумали. За её насмешливым тоном легко угадывается обычное беспокойство. Дастин театрально прикладывает ладонь к груди. — Макс, ты сейчас оскорбила сразу двух будущих студентов. Он тяжело вздыхает, принимаясь объяснять: — Я — гений. А Эл готовилась к экзаменам под моим руководством. Так что в ней я уверен почти так же, как в себе. Лукас закатывает глаза, пока Макс с трудом сдерживает смешки. Только Майк почти не участвует в разговоре. Он машинально крутит в руках карандаш, явно думая совсем о другом. Дастин замечает это первым. — Эй, Земля вызывает Майка. Он поднимает голову. — А?.. Да. Несколько секунд он молчит, встречаясь с растерянными взглядами друзей. — Сегодня… я наконец поговорю с Уиллом. Улыбки на лицах друзей становятся ещё шире. — Давно пора, Майкл, — с довольной ухмылкой произносит Макс, нарочно выделяя его полное имя. Лукас тихо усмехается. — Если честно, я уже начал думать, что ты будешь тянуть до самого выпускного. Майк нервно улыбается. — Я просто хотел, чтобы всё было готово, — он ненадолго опускает взгляд. — Чтобы не приходить к нему с мечтой… а прийти с планом. На несколько секунд становится тихо. Именно за это друзья всегда уважали Майка. Если он что-то обещал — он делал всё, чтобы это стало реальностью. — Ну что, — нарушает молчание Дастин, хлопнув его по плечу. — Мы с тобой. — Всегда, — спокойно добавляет Лукас. Макс улыбается уголком губ. — Только постарайся не разреветься раньше него. — Это вообще-то он всегда плачет первым, — машинально отвечает Майк. Ребята переглядываются и одновременно начинают смеяться. — Посмотрим, — с улыбкой говорит Макс. В этот момент по школе разносится громкий звонок, возвещающий о начале последнего урока. Кабинет на несколько секунд наполняется привычным шумом: кто-то торопливо занимает своё место, кто-то продолжает разговор, не обращая внимания на замечания учителя, кто-то с грохотом роняет учебники на парту. Почти в самый последний момент дверь распахивается. В кабинет быстро заходит Уилл, прижимая к груди папку с законченными плакатами. Извинившись перед учителем коротким кивком, он спешит к единственному свободному месту за первой партой. Уже опускаясь на стул, Уилл оборачивается. Его взгляд сразу находит друзей на последних партах. На лице появляется привычная тёплая улыбка и Майк невольно улыбается в ответ. Всего на мгновение. Уилл снова поворачивается к доске, где учитель уже успел начать объяснение новой темы. Майк переводит взгляд на друзей. — После уроков, — едва слышно шепчет он. Лукас понимающе кивает. Дастин показывает поднятый большой палец. А Макс лишь коротко улыбается, всем своим видом давая понять, что пути назад у него уже нет. Майк делает глубокий вдох и наконец открывает тетрадь. До разговора с Уиллом оставалось всего сорок пять минут. Последние минуты учебного дня тянутся непривычно медленно. Для Майка стрелка часов будто нарочно отказывается двигаться вперёд. Он почти не слышит объяснений учителя, машинально записывает что-то в тетрадь и то и дело украдкой поглядывает на циферблат, висящий над доской. Наконец долгожданный звонок разрезает повисшую в кабинете тишину. Ученики тут же вскакивают со своих мест, шумно собирая учебники и рюкзаки. Всего за несколько секунд класс наполняется голосами, скрипом отодвигаемых стульев и торопливыми шагами. Майк терпеливо ждёт, пока Уилл закончит складывать вещи у первой парты. Сегодня спешить не хотелось. Впереди их ждет разговор, итог которого может изменить всю их жизнь. — Уилл, нам нужно поговорить, — произносит Майк, как только Уилл застёгивает рюкзак. Уилл поднимает голову. Перед ним стоят не только Майк, но и Лукас, Дастин, и Макс. Все четверо смотрят на него с таким серьёзным выражением лица, что он невольно переводит взгляд с одного на другого. — Ладно… теперь вы меня пугаете, — с нервной усмешкой говорит он. — Что случилось? — Ничего плохого, — быстро отвечает Майк. Уилл недоверчиво прищуривается, но всё же улыбается. — Мне только нужно занести плакаты директрисе. Потом можем спокойно поговорить, — он забрасывает рюкзак на плечо и добавляет: — Подождите меня у школьных ворот. — Я с тобой, — тут же говорит Майк, уже делая шаг вперёд. Но Лукас успевает первым. Он ловит его за локоть и мягко, но настойчиво тянет обратно. — Мы подождём у ворот, — спокойно произносит он. — Лукас… — Майк, — перебивает тот с едва заметной улыбкой. — Он вполне способен сам донести несколько плакатов. Уилл только качает головой, с трудом сдерживая улыбку. — Я быстро. У школьных ворот Майк нервно меряет шагами асфальт. За то время, что они ждали, яркое солнце успело скрыться за плотными облаками, а тёплый воздух сменился прохладным ветром. — Майк, успокойся, — твёрдо говорит Макс, наблюдая за тем, как он в очередной раз проходит мимо скамейки. Майк лишь коротко кивает, даже не остановившись. Друзья пытаются отвлечь его разговором, но он почти не слушает. Отвечает невпопад, машинально поглядывая в сторону школьных дверей. Проходит десять минут. Уилл так и не появляется. Пятнадцать. Всё ещё ничего. На двадцатой минуте Майк резко выдыхает, проводя рукой по волосам. — Почему это занимает так много времени?.. — Да расслабься ты, — усмехается Дастин, устроившись на скамейке. — Сто процентов его сейчас расхваливает вся учительская. Сам знаешь, если взрослые начинают хвалить Уилла за рисунки, их уже не остановить. Никто не смеётся. Проходит ещё несколько минут. Полчаса. Двери школы наконец открываются. Все пятеро одновременно поднимают головы. Но вместо Уилла на крыльце появляется директриса. Женщина неторопливо спускается по ступенькам, поправляя ремешок сумки. Друзья переглядываются. Одного взгляда оказывается достаточно. Не говоря ни слова, они почти бегом направляются к ней. — Здравствуйте, — почти одновременно произносят они. Директор удивлённо останавливается. — Здравствуйте… Майк делает шаг вперёд. — Скажите, пожалуйста… к вам не заходил Уилл Байерс? — Байерс? — женщина ненадолго задумывается, после чего смотрит на часы. — Конечно заходил. Минут двадцать назад принёс плакаты и почти сразу ушёл. На несколько секунд повисает тишина. Майк чувствует, как внутри всё холодеет. — Ушёл?.. — почти шёпотом переспрашивает он. — Да, — спокойно отвечает директор. — Он не с вами? Никто не находится, что ответить. — Спасибо… До свидания, — первой приходит в себя Макс. Женщина ещё несколько секунд удивлённо смотрит им вслед, а затем продолжает свой путь. Как только директриса скрывается за углом школы, Майк медленно переводит взгляд на друзей. Несколько секунд никто не произносит ни слова. — Он… не выходил из школы, — тихо говорит Майк, словно сам не до конца веря собственным словам. Он опускает взгляд на пустой школьный двор. Они всё это время стояли у единственного выхода. Они бы обязательно его заметили. Сердце начинает стучать так громко, что Майк почти перестаёт слышать всё вокруг. — Майк… — осторожно начинает Лукас. Но тот уже срывается с места. Не оглядываясь, он забегает обратно в школу, с грохотом распахнув тяжёлую входную дверь. — Майк! — окликает его Макс. Ответа не следует. Друзья переглядываются и тут же бросаются следом. Пустые школьные коридоры встречают их непривычной тишиной. Лишь где-то вдалеке гудят лампы, а шаги эхом разносятся по почти опустевшему зданию. Майк резко оборачивается к друзьям. — Разделимся, — быстро бросает он, едва переводя дыхание. — Проверьте кабинеты, спортзал, библиотеку… Всё. Он делает шаг назад. — Я возьму туалеты и задний двор. Никто не спорит. Уже через секунду каждый из них исчезает в своём коридоре. — Уилл! — первым нарушает тишину голос Лукаса. — Уилл! — почти сразу раздаётся где-то с другого конца школы голос Макс. Их крики отражаются от стен, разносятся по пустым этажам и постепенно затихают, не получая никакого ответа. Майк один за другим распахивает двери туалетов. Пусто.  Следующий. Никого. Ещё один. Снова пусто. С каждой новой дверью внутри всё сильнее разрастается липкое чувство страха. Нет… Нет, только не снова. Он почти бежит по коридору. И вдруг… Где-то совсем рядом раздаются приглушённые голоса. Майк резко замирает. Он задерживает дыхание. Голоса. Мужские. Совсем близко. Они доносятся из соседнего туалета. Не раздумывая ни секунды, Майк бросается к двери. Сердце бешено колотится где-то в горле. Он с силой хватается за ручку… и резко распахивает дверь. Мир словно останавливается. Майк так и остаётся стоять в дверном проёме, сжимая дверную ручку так сильно, что костяшки пальцев мгновенно белеют. Перед глазами — три силуэта. Сначала взгляд цепляется за чужие спины. Потом — за знакомый свитер. И только спустя мучительно долгую секунду сознание складывает всё воедино. Уилл. Воздух будто выбивает из лёгких. Парень стоит посреди тесного туалета, беспомощно удерживаемый высоким старшеклассником. Тот выкрутил ему руки за спину так сильно, что плечи Уилла были неестественно заведены назад. Его пальцы до побелевших костяшек впивались в рукава куртки, не позволяя сделать ни единого движения. Перед ним, всего в шаге, стоял ещё один. Его тяжёлое дыхание было слышно даже отсюда. На сбитых костяшках уже успела подсохнуть кровь. Не его. Майк медленно переводит взгляд ниже. Несколько алых капель срываются с подбородка Уилла и беззвучно разбиваются о кафельный пол. Кровь тонкой дорожкой стекает из разбитого носа, пропитывая воротник рубашки. Нижняя губа рассечена. Левая щека стремительно наливается густым синевато-фиолетовым цветом, а под глазом уже начинает проступать тёмная гематома. Уилл тяжело дышит. Кажется, каждый вдох причиняет ему боль. Он стоит, согнувшись вперёд, будто совсем недавно получил сильный удар в живот и до сих пор не может нормально вдохнуть. Его волосы растрепались, несколько прядей прилипли к мокрому от крови лбу. Руки дрожали. Не от страха. От напряжения, с которым он безуспешно пытался освободиться из чужой хватки. Майк поднимает взгляд выше и их глаза встречаются.  Время будто перестаёт существовать. В глазах Уилла нет слёз. Нет паники. Только бесконечная усталость, боль… и едва заметное облегчение. Он нашёл его. Майк чувствует, как внутри что-то ломается. Ещё утром Уилл улыбался ему, смеялся над его хорошим настроением и обнимал перед школой.  А теперь Уилл стоял перед ним избитый, с разбитым лицом, не имея возможности даже поднять руки. — Ну надо же… — раздаётся насмешливый голос. Парень напротив медленно поворачивает голову к двери. На его лице расползается мерзкая ухмылка. — А вот и сторожевой пёс.