Знакомый лунный свет

— Как думаешь, а насколько легко кого-нибудь простить? Немного непонимающий взгляд метнулся к девушке, рассматривая профиль той в лёгком непонимании её слов — К чему ты? — Да так.... Мысли вслух, не обращай внимания. Кажется, яркая звезда в этот момент незаметно промелькнула на ясном ночном полотне. Серовласый обжект не спускал взора с девушки, будто задумавшись о каком-нибудь тайном смысле, что она могла случайно проболтать вместе с тем безобидным вопросом. Ногой Кнайф чуть взъерошил короткий мох под кроссовками, что рос здесь, на крыше заброшенной библиотеки, как признак древности здания. Библиотека здесь была с незапамятных времён, и обжекты обнаружили оставленное здание сразу же как только появились здесь... Странно, да, но зато у них есть вместе с этим зданием прекрасный вид на небо: крыша библиотеки возвышалась над деревьями, давая полный обзор на здешние просторы, что не могло не радовать глаз. Кнайф через минуту молчания, так и не получив от светяшки ответа, отвернулся, припав губами к дымящейся трубке, пуская едкий серый дым в темное небо. Лампочка чуть сильнее сжала свои ладони в замке, опираясь ими о деревянные перила, треснувшие от влияния времени и погоды. Где-то внутри Лампочка сама не понимала, почему это спросила, но всё же иногда, в такие спокойные моменты ещё и с близким другом словно забываешь думать над словами, давая полную волю именно тем вопросам, которые поистине интересуют в глубине души или даже в уголках подсознания.. Она будто сама не поняла, почему задала вопрос именно о прощении кого-либо, отчего стало ужасно стыдно. От лёгкой неловкости, вызванной её вопросом, она хотела избавиться, например, оправдав свой столь глупый вопрос. — Просто нашла там одну книжку, об этом. Достаточно интересная... Но я не то чтобы я имела ввиду что-то плохое! - Тут же ответила девушка, сияя своими голубыми волосами в свете звёзд. Взгляд обжекта напротив стал почти подозрительным. Он о чем-то догадывался... Но, на удивление, Кнайф лишь тяжело вздохнул вновь отвернувшись, пытаясь подобрать слова, сформулировать из них предложение и ответить подруге. — Наверное, может и да, я не знаю... Мне просто кажется, что это всё ж от ситуации зависит... Всё же того, кого ты недолюбливаешь, намного сложнее простить, не так ли? Повисла тишина. Лишь ветер нарушал её, шурша листвой чуть ниже крыши, скрывая всё, что было ниже двух метров от крыши. Даже создавался какой-то интересный эффект бездонной пропасти, что скрывают лишь кучка лёгкий листочков, разлетающиеся один за другим от каждого лёгкого порыва ветра. Звёзды мерцали, но тишину, как бы они не пытались, прервать не смогли. Вот только Кнайф лишь устало поднял голову наверх, смотря на бесчисленные звёзды в небе и даже жалея, что они вот так глупо тратят это темное время, отведенное на спокойный отдых. Лампочка чувствовала странную пустоту в груди. В одно и то же время она хотела высказать всё, что накипело у неё за последнее время, при этом ощущая, что не может выдавить из себя больше одного предложения. Мысли путались, а чувства, что кипятились на протяжении долгого времени, не давали о себе забыть так просто. Спустя пару минут от Лампочки послышался вздох, а серовласый обжект почувствовал руку на своем плече. Повернув голову к подруге, он увидел как та развернулась, с миловидной улыбкой сказав: — Ты не задерживайся сильно. Я могу тебя подождать внизу, если хочешь! — Не-не, не стоит... Иди спать, ты и без того долго простояла тут. В общем не хочу чтобы ты не выспалась. - Хриплым голосом ответил обжект, почти выдавливая из себя последние слова, будто ему подобные слова были тяжелы для рассказа, но подруга лишь понимающе кивнула, направляясь к лестнице с крыши. Кнайф проводил взглядом девушку, вздыхая и возвращаясь к небу. Внезапно он осознал, что чувствует что-то не то. Он будто не был в своей тарелке, и самое странное, что он будто уже давно не был, но просто не осознавал этого всё это время. Серовласый не знал, почему он это ощущает, не знал, с какого момента это началось, отчего это давило на него ещё сильнее. Давило именно чувство неопределенности. Чувствуя то, что Кнайф сам себе объяснить не может, он ощущал почти беспомощность даже перед самим собой. Как вообще может появиться мысль о самодостаточности и уверенности, когда Кнайф осознавал, что сам не может защитится от себя самого. Отвратительное чувство, но обжект лишь вновь затянулся едким дымом, притупляя чувство беспомощности и собственное саморазрушение. Чуть темнота пепла стала подползать к середине трубки, как она тут же полетела на пол крыши, а Кнайф за секунду потушил искру подошвой кроссовок. Простояв пару секунд в недолгих размышлениях парень последовал за остывшими следами подруги-лампы, спускаясь по треснутым бетонным ступеням к первому пыльному этажу и уходя под шум ветра в дом. Всю лёгкую прогулку его не опускало черезчур странное ощущение наблюдения. В темном тесном лесу это было слишком жутко, Кнайф не хотел обращать на странное чувство внимания, как будто игнорируя что-то... Или кого-то очень неприятного. Но Кнайф не знал кого. Только выйдя из леса на открытую полянку Кнайф облегчённо выдохнул: когда тебе открывается взор на пространство вокруг, возвращаться чувство контроля над ситуацией, даже если это и не так. Не задумываясь о правдивости чувства, Кнайф направился в трёхэтажный дом, стоящий на окраине большой поляны, заходя внутрь, снимая обувь и тихо проходя по паркету, пытаясь не будить обжектов.