Осколки обещаний за чертой дружбы

Сеульская международная старшая школа встретила их звонками, строгими коридорами и запахом мела. Они снова оказались в одном классе, снова за соседними партами. Годы шли, тела менялись. Чонгук вытянулся, плечи расправились, в движениях появилась уверенная грация спортсмена. После тех школьных издевательств он увлёкся футболом, и тренировки закалили не только тело, но и характер. Чимин смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то меняется. Раньше он думал только о том, какой Чонгук милый, невинный, красивый. Теперь эти мысли приобретали иную окраску. Однажды, после тренировки, когда Чонгук стянул мокрую футболку и вытер шею полотенцем, Чимин почувствовал, как кровь прилила к лицу. Потом последовали другие моменты: случайные касания, взгляд, задержавшийся на губах, смех, от которого сжималось что-то в груди. Он гонял тех, кто пытался подойти к Чонгуку, цеплялся за него, как за якорь, и ловил себя на мысли, что хочет быть единственным, кто знает все оттенки его улыбки. — Чимин, что с тобой? — спросил Чонгук, глядя, как тот буквально прилипает к его плечу, словно коала к стволу дерева. — Ничего. Просто хочется обнять тебя, — пожал плечами Чимин, не разжимая рук. — И это отпугивает других, — усмехнулся Чонгук. — Знаю. Но они должны понимать: ты мой. То есть… я твой единственный лучший друг. Единственный, кто может им быть. — Он еле выдавил последние слова. — Боже, Чимин. Ты мой лучший друг, и всегда им будешь. Но мы же не можем ни с кем не общаться, понимаешь? — Куки, ты каждый день на тренировках, твои из команды постоянно уводит тебя от меня, — Чимин надул губы, пряча укол ревности за шуткой. — Это не каждый день. И ты тоже занят. И я возил тебя на все матчи. И ты таскал меня на тренировки. — Именно! Я никогда тебя не бросаю. — Хорошо. Прости. Больше не буду. В следующий раз буду брать тебя с собой. Заставлю приходить на каждую игру. — Даже не нужно заставлять. Я с удовольствием пойду. Даже если придётся пропустить урок. В любом случае я предпочитаю учиться с тобой. Чимин усмехнулся. Чонгук рассмеялся. Звук был чистым, настоящим, и Чимин на секунду забыл о тревоге. — А почему ты вообще мой друг? — вдруг спросил Чонгук, глядя в окно. Чимин моргнул, потом рассмеялся, щёлкнув его по лбу. — Дурень! — Я просто пошутил, — смягчился Чонгук. — Я рад, что ты мой друг, Чимин. Без тебя я бы не смог. Чимин обнял его крепче, чем когда-либо. Но внутри уже росло тихое, липкое беспокойство. Дружба переставала быть просто дружбой. И он не знал, как с этим жить. Осень сменилась зимой. Чимин заболел. Высокая температура, бред, два обморока за день. Чонгук не отходил от кровати, прогуливал уроки, приносил лекарства, менял холодные полотенца, даже когда дома была мать Чимина. Она смотрела на них с тихой улыбкой, но в глазах читалась тревога. Когда жар спал и Чимину стало легче, Мама решила поговорить о Чонгуке. Чимин сидел на кровати с книгой по истории. Мать вошла без стука. — Привет, малыш. — Привет, мама. — Что читаешь? — Историю. Завтра контрольная. А ты как? — Никак. Просто хотела спросить о Чонгуке. — А что Чонгук? — Я о вас с Чонгуком хотела спросить. Вы выглядите больше, чем просто друзьями. Он явно о тебе заботится. Ты ему нравишься. Может, он тебя пригласит на свидание? Вам обоим по девятнадцать, знаете друг друга почти пять лет и ни разу не поссорились. Это пример идеальных отношений… — Мама, перестань, — Чимин покраснел до ушей. — Мне он не нравится таким. — Перестань врать. Нравится. — Нет. Ладно. Неважно, — он выпроводил её из комнаты, и дверь закрыл слишком резко. Оставшись один, он упал на подушку и прошептал в пустоту: «Разве он мне нравится?»