Связал, что дальше?

Летний морской бриз, пронёсшийся по всему Монако, касался одинокого полицейского участка, где царил хаос. Вот уже несколько месяцев подряд опытные детективы и полицейские не могут разгадать одно чёртово дело какого-то подпольного клуба мафии в Монако. Они знают, что оно есть, знают, что кто-то убивает людей, но кто это? Кто, чёрт возьми, управляет этим всем? Этого пока никому не известно. Ни правительству, ни даже другим мафиози. Для всех клуб «Red Bull» — неизвестная точка. Или не совсем?.. Темноволосый парень с аристократичной внешностью залетел в участок, словно метель в Африку. Если бы его не знали в этом участке, то спросили бы: на кого заявление он желает написать и за что. Шарль Леклер. Так звали того, кто нарушал рутинную и монотонную работу всего участка своим внезапным приходом на работу. Он забегал в здание так резко, что многие вздрагивали. Раньше он являлся стажёром, а теперь? Теперь он новый полицейский, что находится под крылом Макса Ферстаппена. Никто не знает, каким ветром Макса занесло в их участок, но он есть. Словно так всегда и было, каждый день он приходил раньше и уходил позже всех. Никто не знал о нём вообще ничего, да и желания такого не имели. Лишь Шарль пытается вывести этого сурового нидерландца на разговор. Ферстаппен отвечал коротко и сдержанно, как делал всю жизнь. Хоть его и не знали, но все доверяли ему. Вы спросите: «А Макс доверял?». Нет, он был сам, всё сам. Детства у Макса как такового не было. Отец тиран, что морально давил на своего сына, и мать, что отказалась забирать его из-за отсутствия денег. Нидерландец слишком рано понял мир, что здесь ему никто не поможет и нельзя ни на кого полагаться. Это озлобило и охолодило душу маленького мальчика, что сохранилось до сегодняшних дней, пока у Шарля все было иначе. Он жил в достатке: монегаску была неизвестна бедность, ему чуть ли не на блюдечке всё преподносили, но Шарль решил для себя, ему это не нужно, он справится сам. Лишь потому, что он хотел доказать что-то своему отцу, Леклер оказался здесь. В этом полицейском участке. Стоя рядом с Максом, Шарль указал на улику, а следом на фотографию, как они думали, подозреваемого. — Взгляните, всё в доме стоит ровно, словно никто ничего не трогал, но при этом часть покрывала съезжает. Там видно неаккуратный разрез, а на руках этого человека были следы связывания. Леклер говорил спокойно, словно объяснял какую-то задачку ребёнку, и водил пальцем по фото. — Он не подозреваемый, он жертва. Макс лишь одобрительно хмыкнул на такое рассуждение Шарля и медленно постучал своими длинными пальцами по плечу монегаска. Он не говорил слов гордости, нет. Ферстаппен вместо этого хлопал по плечу. Леклер почти не расплылся в руках мужчины, явно довольствуясь тем, что его похвалили за догадку. Монегаск поднял свои зелёные, как изумруд или зрелые листья мяты, глаза наверх, к Максу, желая увидеть хоть малейший намёк на гордость, но увидел в этом взгляде лишь профессиональный холод и безразличие, что так сильно и безумно дурманили голову юного полицейского. Ферстаппен оттянул от себя младшего и ушёл. Просто молча вышел из кабинета, где проводилось следствие. Шарль расстроился, но показывать того не стал, всё-таки он уже не тот мальчик, что был полон достатка и благополучия, хотя от него до сих пор веяло и будет веять этим. Их время работы закончилось, участок уже должен был закрываться, но Шарль опять засиделся за делом об загадочных убийствах. В голове стал складываться пазл того, как происходили все злодеяния. Макс зашёл молча, не нарушая тишину раздумий монегаска. — Тебе стоит идти домой. — Вам тоже, офицер, но вы не уходите. Почему? — Я закрываю участок сегодня, а как бы мне не хотелось, оставить тебя здесь я не могу. Так что заканчивай и иди домой. Голос Макса был глухим и суровым. Покачав головой, Шарль убрал бумаги с делом на полку, схватил телефон и, перекинув сумку через плечо, вышел из участка. Ферстаппен проследил за парнем до того момента, пока тот не скрылся из поля зрения. Открыв полку, нидерландец стал осматривать документы. — А он и вправду неплох, но всё равно не идеален, как того требует моё дело. Последнее предложение эхом разнеслось по кабинету. Макс знал всё дело. Это было его дело. Работа полицейским была прикрытием, чтобы если вдруг что, отвести от себя подозрения по этому поводу и узнать, кто сможет разгадать его план. Взяв телефон, Макс набрал номер своего помощника. — Эдрил, узнай всё, что можно про Шарля Леклера к моему приезду. — Хорошо, Господин. После этих слов Макс отключил звонок и, взяв уже свои вещи, пошёл на выход, закрыв здание на ключ. Ферстаппен шёл медленно, тягуче, словно давая своему помощнику время для работы. Сев в своё авто, нидерландец выехал с паркинга и направился в сторону закрытой усадьбы, которую огораживал массивный чёрный забор. Он прошёл мимо охраны, двигаясь не спеша, словно проверял всё ли на месте у его «владений». Нидерландец вошёл в здание, как вожак. На него смотрели из-под дрожащих ресниц, всё живое замирало при приходе главы мафии в особняк. Появления были редкие, неожиданные, явно отличающиеся от сегодняшнего. Макс прошёл в самый конец коридора и завернул в свой кабинет. — Что нашли по этому монегаску? — Достаточно, чтобы сказать, что он из лиги «рождён с золотой ложкой во рту». Ответил помощник, протягивая главе документ. Цифры, даты, имена — всё то, что Макс знал с 18 лет. Взяв листок, Ферстаппен стал изучать каждую деталь и не смог подавить лёгкую усмешку в моменте с тем, ради чего и почему Шарль ушёл из богатой семьи. — Адрес проживания указан? Не отрывая взгляда от бумаг перед собой, уточнил Макс. — Да, всё имеется. Живёт, к слову, в богатом районе с охраняемой зоной. Макс медленно кивнул и, сложив лист в маленький конверт, убрал его себе во внутренний карман куртки. Развернувшись, Ферстаппен вышел из кабинета и направился в свою спальню. Как только он зашёл, в нос ударил едкий запах сигарет и алкоголя. Макс привык к таким благовониям из-за своего образа жизни. Подойдя к окну, нидерландец уставился на звёздное небо, отсчитывая, сколько ещё дней он будет давать Шарлю подсказки по поводу преступлений. — Нужно будет его выкрасть перед тем, как он всё поймёт, иначе план пропал. Шептал Ферстаппен, наблюдая из окна и медленно крутя в руке стакан с виски. Он всем своим нутром понимал, что Шарль не глуп и сможет всё свести всё к одному. Отведя взгляд, Макс уселся на мягкую кровать с тёмным постельным бельем. Он начал осматривать спальню в надежде найти нечто новое в интерьере. Но в глаза бросилась лишь фотография в рамке. Фотография Леклера. Нидерландец поднялся и провёл пальцами по стеклу, под которым лежало фото. Шарля словно током ударило, он резко дёрнулся от невидимого прикосновения. Вскочив с дивана, он стал крутиться и осматривать зал, но никого так и не увидел. — Померещится же такое. Сказал сам себе Леклер и зашагал в сторону спальни. Подойдя к кровати, он почувствовал на себе взгляд и снова оглянулся. Шарль медленно лёг на кровать и, прикрыв глаза, заснул, обняв белые подушки и обхватив одеяло ногами. Макс ухмылялся сам себе, глядя на фотографию. И ему вдруг пришла идея. Камеры. Его будто осенило тем, что он сможет следить за расследованием своего же дела от лица парня. Выйдя из спальни, он пошёл к помощнику. Открыв дверь, он сразу же начал говорить. — Приедете завтра в квартиру монегаска и установите камеры во всем доме, а так же подключите доступ к ним на мой компьютер. Помощник обомлел от внезапного возвращения главы, но все же кивнул, соглашаясь с приказом Макса. — Хорошо, Господин. Отправим завтра лучших специалистов.