Связал, что дальше?

Шарль все-таки не сумел уснуть сегодняшней ночью и решил прийти на участок, чтобы не опоздать, как это происходило обычно. Коричневые, как молочный шоколад, волосы развевались на лёгком ветру, что нес запах моря сквозь улицы ко все тому же далёкому и одинокому участку. Зайдя внутрь, Шарль заметил, что дверь в их отдел открыта и вспомнил, у кого находились ключи. Макс уже был в участке. По лицу парня расползлась улыбка и он, уже с более радостным лицом, пошёл к своему рабочему месту, но быстро осекся. За ним сидел Ферстаппен, смотрел на стол и что-то попутно чертил в блокноте для зацепок, что лежал по левую сторону от него, а справа — тот самый лоскуток ткани. Монегаск чуть напрягся, не каждый же день за твоим рабочим местом сидит твой начальник. Макс пришёл намного раньше чем нужно. В 7, мать его, утра. Сам же отдел, в котором они работали, начинал свою работу только в 8:30. Ферстаппен решил сыграть роль полицейского слишком реалистично. Он сидел и наводил сам на себя все стрелки. Конечно, они были недоработаны, специально, чтобы Шарль ещё помучил свою ненаглядную головушку. На столе рядом лежало дело умершего следователя, что занимался этим делом до Шарля. Причина смерти — разрезали бензопилой. Голова была найдена наколотой на ворота собственного дома. Почему такая смерть? Сейчас узнаем. У нидерландца был фетиш. Он отрубал своим жертвам головы бензопилой. Но всё же не все враги его команды были его. Свидетелей своих преступлений, либо тех, кто сумел разгадать его личность, убивал он сам. Макс любил играть в кошки-мышки. Ферстаппен не просто убивал. Он коллекционировал моменты убийств. Визг бензопилы, входящей в плоть, был для него музыкой, а последний ужас в глазах жертвы — наградой. Свидетелей не оставалось, только головы на воротах, как жуткие трофеи, предупреждение для тех, кто еще не понял, кто здесь хозяин. Один раз его вычислили, но он быстро избавился от человека, что разгадал его игры. Он напал со спины. Проткнул этого парня бензопилой, когда та была на полном обороте двигателя. Вернёмся назад. В то, что есть сейчас. Перед тем, как начать работу, Макс зашёл в здание и оставил улику. Маленький кусок бархата со вчерашнего места убийства, который принесли ему его люди. Макс специально оставил на нем свои следы, лишь после надел перчатки и стал осматривать ткань и помечать что-то, сверялся с делом бывшего следователя. Он слышал шум двери, когда Шарль только зашёл в участок. Когда тот подходил к своему кабинету, Ферстаппен учуял запах парфюма младшего и молча продолжил играть роль. — Вы пришли рано, офицер. — Ты тоже. Обычно, Шарли, ты приходишь через час, после открытия. А сегодня, даже время открытия не подошло, а ты уже тут. — Не мог уснуть. Ответил коротко Шарль, слегка пожав плечами, и проследил взглядом за Максом, тот лишь медленно кивнул и освободил младшему его рабочее место. Похлопав Леклера по плечу, Ферстаппен медленно ушёл из его кабинета, направляясь на улицу перекурить. Старший думал, ожидал, желал, чтобы младший отправил кусок ткани на экспертизу, чтобы узнать, кто трогал его. Монегаск так и сделал, даже не обдумывая последствия этого действия. Младший знал лишь одно: результаты ждать долго. Такая работа занимала около десяти дней. Макс только успел выйти из участка, как на телефон поступило новое сообщение. "Господин, мы установили камеры в доме Леклера, а так же подключили их к вашему ноутбуку." Ферстаппен не мог не улыбнуться тому, как гладко всё прошло. Он думал, что будет сложнее. Думал, что у Леклера имеются охранники вокруг дома, но в итоге ничего. Абсолютно ничего, только забор. Да, говорилось об охране площади, но на деле это была пара камер, которые очень легко обойти. Леклер стал изучать записи старшего офицера в блокноте. Под конец смены выстроилась цепь мест и улик, из-за чего Леклеру показалось, что он провёл линию к кому-то из полиции. Помотав головой, Шарль лишь улыбнулся этому и отложил блокнот на завтрашний день. В голове пронеслось "Не так составил, видимо, уже пора закончить, голова не варит". Собрав свои вещи, младший пошел в сторону выхода с участка. Ферстаппен снова уехал последним. Как только автомобиль заехал на территорию его особняка, Макс вылетел из машины и поспешил подключаться к слежке. Включив все камеры, он следил, как Шарль ходит по дому в пижаме со звёздами. Макс не сумел сдержать усмешку от такого зрелища. Ферстаппен просто наблюдал за тем, как Леклер все время куда-то смотрел, пытался спрятаться, но его помощники установили камеры везде, где только можно и нельзя. Старший делал снимки чтобы потом их высылать на адрес младшего для подарков. Нидерландец решил: каждый день в течении времени, что Шарль будет угадывать, кто это делает, он будет отправлять по одному букету с четырьмя фотографиями. Первый букет придёт сегодня. Леклер был как на иголках. Все время оглядывался и смотрел по сторонам, чувствуя на себе взгляд из ниоткуда. Он надеялся, что ему это просто мерещилось из-за усталости. Леклер остановился посреди гостиной, потом резко обернулся к окну — пусто. Затем к темному углу у камина. Тишина. Но мурашки, бегущие по спине, кричали: он чувствует. Чей-то тяжелый, голодный взгляд прожигал его сквозь стены. Сидя на кухне, Шарль дергался от каждого дуновения ветра. Он подпрыгнул от страха, когда в скором времени услышал звонок с ворот. Накинув куртку и, на всякий случай, взяв с собой перцовый баллончик, пошёл в тапочках на улицу. Открыв ворота, он увидел курьера и букет. Огромный, из темно-красных пионов. На цветах лежала какая-то открытка. Забрав подарок, монегаск зашёл в дом и закрыл дверь на два замка. Сев на диван, Леклер развернул открытку и оттуда, прямиком на стол, выпали фотографии. Его фотографии. Вот он играет с Лео. Вот он пьёт кофе на этом диване. Вот он лежит на кровати. Вот он... В душе. Макс смотрел, как меняется лицо младшего с каждой новой фотографией. Ему нравилось начало этой игры. Монегаск был на нервах. Взгляд был направлен куда-то в стену. Не думая долго, Шарль схватил телефон и начал лихорадочно писать сообщение своему другу. Джордж Расселл был странным человеком, как все говорили, но Шарль знал его. Знал этого на первый взгляд холодного британца как свои пять пальцев. Монегаск отправил фото цветов и фотографий с собой. Джордж ответил моментально, двумя сообщениями. Divamerci: "что блять?" Divamerci: "что за хуйня, Шарль?" Skuderiferar: "ты думаешь я знаю?" Skuderiferar: "если бы я знал, что это и от кого, я бы тебе не писал." Divamerci: "тоже верно. слушай, я конечно ничего не знаю в этом деле, но вдруг это тот мафиози, которого ты ищешь? типа, как в плохих дарк романс, мафия пытается завлечь свою цель." Skuderiferar: "если это так, то ты будешь гребаным гением." Divamerci: "я и так. XD" Шарль лишь рассмеялся с такого заявления от Джорджа и отключил телефон, хоть на минуту стало легче. Убрав фотографии в тумбу, Леклер все-таки поставил пионы в вазу. — Красивые все таки. Произнёс Монегаск в тишину своей спальни. Очевидно, Макс это слышал и не смог не улыбнуться тому, что Шарлю понравился букет. Обычно такой холодный Макс Ферстаппен улыбался редко. Если с какой-то целью, то странно и подозрительно, если просто так — становилось страшно. Отключив ноутбук, Макс лёг спать, пока Шарль любовался цветами, ведь опять не мог уснуть.