Я не гей!

Ночной город за панорамными окнами такси проносился мимо смазанными неоновыми полосами, но Конхо не видел ничего, кроме профиля Сонхёна, который прислонился лбом к холодному стеклу. В машине стояла густая, почти осязаемая тишина, прерываемая лишь тихим шуршанием шин. Когда они добрались до дома Сонхёна, Конхо присвистнул. Это был не просто жилой комплекс, а настоящий стеклянный небоскреб в одном из самых элитных районов. Пятнадцатый этаж. В лифте Конхо пришлось буквально припереть Сонхёна к зеркальной стене, чтобы тот не сполз на пол. Парень был совсем «в ауте», его голова бессильно упала на плечо Конхо, и тот чувствовал жар, исходящий от его кожи. — Так, тихо-тихо, приехали, — бормотал Конхо, шаря по карманам кожанки Сонхёна в поисках ключей. Как только дверь щелкнула и они переступили порог, в квартире мягко загорелся «умный» свет. Конхо на секунду замер, не в силах скрыть изумления. Это было чертовски красиво.  Просторная гостиная, совмещенная с кухней, минималистичный дизайн в темных тонах, дорогая мебель и огромные витражные окна от пола до потолка, открывающие вид на сияющий ночной Сеул. Конхо засмотрелся на огни города, на мгновение ослабив хватку, и Сонхён тут же покачнулся. — Черт! Извини, извини, увлекся, — Конхо вовремя подхватил его под мышки. — Слушай, Сонхён, а не слишком круто для студента? За сколько ты арендуешь такую махину? Не дороговато для бюджета? Сонхён приоткрыл один глаз и мутно посмотрел на Конхо, издав тихий, сонный смешок. — Я не арендую... Родители купили её, когда я поступил. Сказали, чтобы я «не отвлекался на бытовуху». Конхо застыл, переваривая информацию. — Так ты у нас богатый, чувак? Нихуя себе... Чего молчал-то всё это время? Я-то думал, ты обычный смертный, как мы с Мартином. — Да не я богат... родители, — Сонхён махнул рукой, едва не задев вазу на тумбе. — Мне просто... повезло с фамилией. Кое-как дотащив Сонхёна до огромного кожаного дивана, Конхо буквально уронил его туда. Тот плюхнулся на подушки с тяжелым вздохом, раскинув руки в стороны. Конхо сам едва держался на ногах — таскать на себе этого парня, который был хоть и стройным, но жилистым и тяжелым, оказалось той еще тренировкой. Конхо присел на край дивана, пытаясь отдышаться. Он посмотрел на Сонхёна и почувствовал, как во рту пересохло. Сонхён лежал совершенно расслабленно. Его кофта задралась, обнажая полоску бледной кожи на животе, которая ритмично вздымалась от тяжелого дыхания. Лицо Сонхёна раскраснелось, на лбу выступили мелкие капельки пота, а бинни окончательно слетела, открывая вид на растрепанные, влажные волосы. Он выглядел так беззащитно и в то же время так маняще, что Конхо невольно сглотнул, чувствуя, как внизу живота снова начинает завязываться тугой узел. Конхо резко отвел взгляд и громко откашлялся в кулак, пытаясь отогнать грешные мысли. — Э-э... Сонхён? Тебе, может, воды принести? Или... или мне уже пора? Сонхён не ответил, лишь издал какой-то неопределенный звук, похожий на стон, и лениво потянулся, отчего кофта задралась еще выше. — Черт, — прошептал Конхо, закрывая лицо рукой.  Конхо не услышал, что там промямлил Сонхён, и, нахмурившись, склонился ниже. — Че? Сонхён, я не понял, повтори... — начал он, но договорить не успел. Сонхён, который секунду назад казался почти спящим, действовал молниеносно. Он перехватил запястье Конхо и с неожиданной силой дернул на себя. Конхо, не ожидавший такой прыти от пьяного парня, потерял равновесие и рухнул сверху, едва успев упереться локтями в диван по обе стороны от головы Сонхёна. Они оказались пугающе близко. Сонхён смотрел на него снизу вверх, и в его глазах, подернутых алкогольной дымкой, плясали опасные искорки. — Навевает воспоминания, не так ли? — прошептал Сонхён, и в его голосе проскользнула та самая вкрадчивая уверенность, от которой у Конхо мурашки пробежали по позвоночнику. Конхо почувствовал, как лицо обдало жаром. Намек на тот злополучный день в их доме был слишком очевиден. Но, вопреки здравому смыслу, он не отстранился. Наоборот, его словно примагнитило к этому расслабленному телу под ним. — Сонхён-и... ты пьян, — едва слышно выдохнул Конхо, пытаясь включить остатки совести. — Ты не соображаешь, что творишь. Сонхён лишь шире улыбнулся и чуть приподнялся на локтях, сокращая расстояние между их лицами до считанных миллиметров. Конхо чувствовал на своих губах его горячее дыхание, пахнущее джином и мятой. Сонхён откровенно, почти нагло флиртовал, переводя взгляд с глаз Конхо на его приоткрытый рот. — А я ведь тебе далеко не всё про тот день рассказал, если так подумать... — шепнул Сонхён, и его голос стал ниже на октаву. Конхо сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он старался смотреть Сонхёну в глаза, но взгляд то и дело предательски соскальзывал ниже. — Про что? Сонхён медленно, дразняще облизнул губы, не сводя с него глаз. — После того как ты кончил... ты ведь сразу отрубился. Упал и уснул как убитый... — он сделал паузу, приближаясь к самому уху Конхо. — Оставил меня одного... со стояком. Конхо замер, боясь даже вздохнуть. — И мне пришлось подрочить... прямо на твое лицо, — с улыбкой томно прошептал Сонхён, опаляя кожу за ухом жарким дыханием. В голове у Конхо словно взорвалась петарда. Всё тело прошибло током, а лицо стало пунцовым. Он сделал что?! — Ты... что ? — Конхо резко отпрянул, но Сонхён не отпускал его руку, продолжая смотреть на него с этой невозможной, порочной улыбкой человека, который знает, какую реакцию вызвали его слова.  Внутри Конхо всё перевернулось. Образ Сонхёна, доводящего себя до пика, пока он сам спал рядом, ударил по воображению сильнее любого алкоголя.  Воспоминание нахлынули с головой, возвращая его в тот день. Ночной воздух в комнате был пропитан запахом перегара, пота и какой-то пугающей, незнакомой близости. Сонхён лежал на смятых простынях, глядя в потолок, и чувствовал, как в ушах до сих пор бьётся пульс. Грудная клетка ходила ходуном. «Что это сейчас было?» — этот вопрос бился в голове, как пойманная птица. Признать, что ему было хорошо, для Сонхёна означало проиграть самому себе, но отрицать очевидное было бессмысленно. Тело всё еще горело от чужих прикосновений. Он бросил взгляд на Конхо. Тот, сбросив всё напряжение в один мощный финал, просто отключился, едва его голова коснулась подушки. Сопел так мирно, будто и не он десять минут назад жадно вжимал Сонхёна в матрас, ломая все его внутренние барьеры. — Ну и придурок же ты, Ан Конхо... — прошептал Сонхён, с трудом поднимаясь на локтях. Он перетащил обмякшее тело друга поудобнее на кровать, стараясь не разбудить. Глядя на спокойное лицо Конхо, на его волевой подбородок и разметанные по подушке волосы, Сонхён почувствовал странный укол в груди. Он никогда раньше не рассматривал его * так. Конхо всегда был просто шумным другом, эталоном мужественности и прямолинейности. Но сейчас, в полумраке, он казался чем-то запретным и необратимо притягательным. И именно в этот момент Сонхён осознал проблему. Чудовищную, постыдную проблему. Внизу всё горело. То ли алкоголь окончательно размыл границы, то ли близость Конхо сработала как детонатор, но его собственный член стоял колом, требуя разрядки здесь и сейчас. Сонхён замер над спящим другом. Адреналин смешался с остатками опьянения. Он медленно опустил руку вниз, коснувшись себя через ткань, и зажмурился. — Черт... Пальцы сомкнулись на пульсирующем члене. Рука начала двигаться — сначала осторожно, словно он боялся собственного желания, а затем всё быстрее и увереннее. Он смотрел на Конхо, на его губы, которые только что целовали его, и это подстегивало воображение лучше любого порно. В голове крутились картинки: сильные руки Конхо на его бедрах, его тяжелое дыхание над ухом. Сонхён подался вперед, нависая над лицом спящего парня. С его губ сорвался тихий, прерывистый стон. Мир сузился до одной точки удовольствия. Еще немного... еще чуть-чуть... — Конхо... — выдохнул он, и в этот момент его накрыла ослепительная вспышка. С коротким, хриплым рыком Сонхён кончил. Белые капли попали прямо на лицо спящего Конхо — на его скулу и край приоткрытых губ. Тишина, воцарившаяся после, показалась оглушительной. Сонхён стоял, тяжело дыша, и смотрел на то, что натворил. Реальность обрушилась на него бетонной плитой. — Бля... какой же я... — он закрыл лицо рукой, чувствуя, как краска стыда заливает шею. Это было безумие. Это было за гранью. Он только что осквернил сон своего лучшего друга, превратив его в невольного участника своей тайной фантазии. Дрожащими руками Сонхён схватил пачку салфеток с тумбочки. Он бережно, почти благоговейно вытер семя с лица Конхо, стараясь не разбудить его резкими движениями. Сердце всё еще колотилось в горле. Он стер все следы своего позора, но знал, что никогда не сможет стереть это из своей памяти. — Завтра... завтра мы об этом поговорим, — прошептал он, глядя на чистое лицо Конхо. — Если ты, конечно, вообще хоть что-то вспомнишь. И вот теперь, Конхо стоял над эти же парнем, и его лицо сейчас цветом напоминало спелый помидор. Информация о том, что Сонхён сделал той ночью, окончательно выбила почву у него из-под ног. — Ты... ты реально это сделал? — прохрипел Конхо, глядя на Сонхёна, который теперь сидел на диване, подперев голову рукой, и смотрел на него с победной ухмылкой. — А ты думал, я шучу? — Сонхён прищурился.  Сонхён лежал, распластавшись на мягких подушках дивана, и в свете ночного Сеула его лицо казалось почти призрачным, если бы не эта порочная, торжествующая улыбка. Он смотрел на Конхо снизу вверх с такой невинностью, которая была хуже любого искушения. А Конхо... Конхо чувствовал, как земля уходит из-под ног. Слова Сонхёна о том, что произошло той ночью, эхом отдавались в голове, вызывая внизу живота такой жар, что дышать стало физически больно. Штаны стали невыносимо тесными, а сердце в груди выстукивало сумасшедший ритм.  «– Значит, всё это время... Значит, я ему не безразличен?» — Бля... — сорвалось с губ Конхо хриплым, едва узнаваемым шепотом. Он больше не мог сопротивляться. Эта магнитная тяга была сильнее его воли, сильнее здравого смысла. Конхо подался вперед, стремясь наконец-то смять эти манящие, влажные губы, на которых всё еще мерещился вкус того провокационного поцелуя из клуба. Он уже прикрыл глаза, предвкушая контакт, но... Сонхён в последний момент упёрся ладонью ему в губы, останавливая в паре сантиметров. Конхо замер, и в его глазах вспыхнуло что-то пугающее, почти одержимое. Он был на грани того, чтобы просто сорваться. — Что еще? — простонал Конхо, тычась носом в ладонь Сонхёна. — Ну дай поцеловать... пожалуйста... Сонхён, я больше не могу, — он шептал это прямо в его руку, не сводя взгляда с губ парня, которые были так близко, но всё еще недосягаемы. Сонхён откровенно издевался. Он видел, как Конхо плавится под его руками, как он жаждет его признания. В этот момент Сонхён окончательно понял: этот огромный, сильный парень теперь полностью в его власти. Одно слово — и он пойдёт за ним на край света. — Ты в клубе кое-что не договорил, помнишь? — тихо, с ленцой в голосе напомнил Сонхён. — Прежде чем Мартин ввалился. Я хочу услышать это сейчас. На трезвую... ну, почти трезвую голову, ладно. Конхо на секунду зажмурился, бессильно опустив голову на плечо Сонхёна. Этот «черт» помнил всё. Каждую заминку, каждый его вдох. Медленно и тягуче Сонхен оглаживает его ладонь. Проводит пальцами по чувствительной кожи, сбивает его дыхание, вслушивается. Внемлет тому, как тяжело вздымается грудь и густо краснеют щёки. Как блестят донельзя красивые глаза. В пытливом взгляде ярко серебрится интерес. Конхо и хочется, и колется. Но, в конечном итоге, поддавшись умелому соблазнению, он шепчет: — Ом Сонхён... — голос его сорвался на низкий, вибрирующий хрип. — Ты... мне... нра-вишь-ся. Он произнес это по слогам, медленно впечатывая каждое признание в тишину квартиры. А затем, не выдержав, почти приказал: — Ну? Доволен? Дай теперь поцеловать. Сонхён расплылся в победной, ослепительной улыбке. Он медленно убрал руку с груди Конхо, давая молчаливое, долгожданное разрешение. Конхо не стал ждать ни секунды. Он буквально вцепился в губы Сонхёна со сдавленным, судорожным вздохом, вкладывая в этот поцелуй всю свою ярость, накопленную ревность и ту самую нежность, которую так долго боялся признать. Сонхён ответил сразу, запуская пальцы в волосы Конхо на затылке и притягивая его еще ближе, окончательно стирая все границы между ними. Тишина в квартире наполнилась рваным дыханием и тихим шорохом одежды. Сонхён продолжал свою игру, даже сейчас не давая Конхо получить всё и сразу. Каждый раз, когда поцелуй становился слишком глубоким и отчаянным, он чуть отстранялся, обрывая контакт, и с лукавой, пьяной улыбкой наблюдал за тем, как Конхо буквально закипает от жажды. Короткие, невесомые чмоки в уголки губ дразнили сильнее, чем полное отсутствие ласки. Конхо нахмурился, и эта складка между бровей выдавала его крайнюю степень нетерпения. Он понял, что просить бесполезно — нужно брать самому. С глухим рыком он зарылся лицом в изгиб шеи Сонхёна, жадно вдыхая его запах. Господи, как же он скучал по этому аромату — смеси дорогого парфюма, легкого табачного дыма и чего-то неуловимого, принадлежащего только Сонхёну. Старые метки на коже уже давно побледнели и исчезли, и Конхо это бесило. Ему жизненно необходимо было «переклеймить» его, заявить права на это тело здесь и сейчас. Он прижался губами к горячей коже, сначала оставляя мягкие поцелуи, а затем резко, собственнически прикусывая, оставляя новые багровые следы. Сонхён выгнулся, из его горла вырвался тихий, надтреснутый стон. Алкоголь в крови в сочетании с нахлынувшим возбуждением лишил его последних крох контроля. Голова шла кругом, а прикосновения Конхо ощущались в десять раз острее. Широкая ладонь Конхо скользнула под полосатую кофту, обжигая кожу холодом и жаром одновременно. Он нащупал узкую талию Сонхёна и сжал её так сильно, что парень невольно вскрикнул, подаваясь навстречу. Конхо медленно потянул ткань вверх, наконец-то обнажая то, что так долго скрывалось под слоями одежды. В тусклом свете витражей тело Сонхёна казалось сделанным из чистейшего фарфора — безупречно белое, чистое, с едва заметным рельефом мышц. Красив, как смесь греческого Бога и Дьявола из Преисподней. Убийственно красив — особенно, когда вот так беззащитен, когда настолько доверяет Конхо, что готов позволить ему делать немыслимое. — Боже... ты идеальный... — прохрипел Конхо, и в его голосе было столько искреннего восхищения, что Сонхён на секунду перестал дышать. Конхо больше не думал. Он спустился ниже, покрывая грудь Сонхёна лихорадочными поцелуями, ставя метки везде, до куда мог дотянуться. Мир сузился до этой белой кожи под его губами. Теперь ему было плевать на правила, на принципы и на завтрашнее похмелье.  Он перебирал пальцами, дразня соски Сонхёна, чувствуя, как тот подрагивает под каждым его движением. Вбирает сосок в рот, ласкает его языком под громкие, сбивчивые стоны парня. Сонхён, вцепившись в жесткие черные волосы Конхо, тянул его на себя, выгибаясь дугой, а его стоны становились всё громче и требовательнее.  Конхо был похож на голодного зверя — он даже прикусил его за талию, оставляя влажный след, словно действительно хотел поглотить этого парня целиком. Спускаясь дорожкой горячих поцелуев всё ниже, Конхо уткнулся лицом в джинсы Сонхёна. Там всё было более чем очевидно — возбуждение Сонхёна было твердым и горячим даже через плотную ткань. Но Конхо вдруг замер, подняв на него взгляд, полный неуверенности и немого вопроса. Сонхён, заметив это замешательство, не выдержал и хрипло усмехнулся: — Ты ведь... еще никогда не сосал, да? — и он коротко, по-доброму рассмеялся, видя, как Конхо вспыхнул. — Эй, хватит! — проворчал Конхо, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Ты прекрасно знаешь, что ты у меня во всём первый. Нечего стебаться. Сонхён перестал смеяться. В его глазах вспыхнуло что-то мягкое. Он рывком приподнялся и, перехватив инициативу, уселся на Конхо сверху, придавливая его бедра своими. Сонхён бережно заправил выбившуюся прядь волос Конхо за ухо и прошептал: — Ничего... я тебя научу. Он дотянулся до тумбочки и вытащил небольшой тюбик смазки. Конхо округлил глаза, в его голове тут же пронеслись сотни подозрений: — Ты... ты всегда её там держишь? Или ты уже... Сонхён приложил палец к его губам, пресекая ревность на корню. — Нет. У меня это тоже будет первый раз, успокойся. Просто я, в отличие от некоторых, умею пользоваться интернетом и готовиться к тому, чего хочу. Он взял руку Конхо — широкую, мужественную, с отчетливыми венами, которые сейчас вздулись от напряжения, — и выдавил на пальцы прохладный гель. Сонхён помог Конхо пристроить руку, направляя его движения. Когда он спустил штаны, высвобождая красивый, налитый кровью член, Конхо сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Член Сонхен налит ещё сильнее, чем в тот раз. Стоит так болезненно, так сильно, что голова кружится. Но не смотря на желание, Сонхен направил его руки назад, прямо к плотно сжатому отверстию, что Конхо невольно задался вопросом.  «Откуда он столько знает?»— промелькнула мысль, но она тут же рассыпалась в прах. Как только первый палец Конхо медленно, с опаской вошел внутрь, Сонхён зажмурился и издал звук, который Конхо никогда от него не слышал. Он огибает пальцами его плотно сжатое кольцо мышц, толкается средним пальцем внутрь и вздрагивает, когда Сонхен уже громко вскрикивает и чертыхается.         Послушный мальчик Сонхен изо всех сил старается не дёргаться. Держится, как может, комкает пальцами кофту Конхо, хныча. Конхо уже войдя во вкус, полностью вводит палец, вынимает его и вводит ещё раз. Кожей ощущает разогревающую смазку и то, как потряхивает его парень. Конхо замер, не в силах отвести взгляда от лица Сонхёна. Его брови были сдвинуты к переносице — он пытался буквально впечатать в память каждую черточку, каждый влажный отблеск в глазах парня. Этот Сонхён, беззащитный, податливый и так откровенно нуждающийся в нём, был самым прекрасным зрелищем в жизни Конхо. Он придвинулся почти вплотную, осыпая поцелуями подбородок и скулы Сонхёна, в то время как палец внутри двигался осторожно, плавно скользя благодаря смазке. — Я сейчас кончу, так хорошо — жалобно хнычет он.         — Да? Тебе нравится?, — жарко шепчет Конхо, на секунды останавливаясь. — Да... Добавь... добавь еще один, — выдохнул Сонхён, и его голос сорвался на хрип.  Сонхён накрыл запястье Конхо своей ладонью, направляя его, заставляя двигаться смелее. Конхо сглотнул, чувствуя, как внутри закипает странная, горьковатая смесь возбуждения и подозрительности. Он заглянул Сонхёну прямо в зрачки, пытаясь разглядеть там правду. — Почему у меня ощущение, что ты в этом деле уже профи, а, Сонхён? — прошептал он, и в голосе прорезались собственнические нотки. — Ты... ты точно ни с кем не спал до меня?  Он не дождался ответа и резко, с какой-то жадной уверенностью, добавил второй палец, одновременно прикусывая его за шею. Послушный мальчик Сонхен не дёргается, но стонет так жалобно, так сладко, что хочется затрахать до смерти. Но уже через секунду Сонхён тихо, торжествующе усмехнулся и покачал головой. — Не-а... я просто... очень усердно тренировался. — Тренировался? — Конхо на мгновение перестал дышать, его мозг лихорадочно пытался обработать информацию. — В смысле? Сонхён обхватил лицо Конхо ладонями, притягивая его к себе, и в его глазах плясали бесята. — Как думаешь, чем я занимался тут все те три дня, пока не появлялся в универе? Пока ты там бесился и гадал, где я? Конхо застыл. Картинка сложилась в голове мгновенно: пустая квартира, полумрак, Сонхён, который в одиночестве готовил своё тело к этому самому моменту, представляя на месте своих пальцев — его. От этой мысли у Конхо окончательно сорвало резьбу. Кровь ударила в голову с такой силой, что в ушах зашумело.  — Вот оно как, — нашёптывает он, то размашисто засаживая пальцы, то разводя их в стороны.  Он больше не мог оставаться на этом тесном диване. Его распирало от желания, нежности и какого-то дикого, первобытного восторга. Конхо рывком поднялся на ноги, подхватывая Сонхёна так легко, будто тот ничего не весил. — Эй! Ты чего творишь? — вскрикнул Сонхён, инстинктивно обхватив его ногами за талию, чтобы не упасть. Но Конхо не дал ему договорить. Он заткнул его глубоким, властным поцелуем, от которого у обоих искры посыпались из глаз. Не разрывая контакта, Конхо, словно ведомый инстинктом, уверенно зашагал в сторону спальни.  — Сегодня ты об этом пожалеешь, Сонхён-и, — прошептал Конхо в его губы, когда они пересекли порог спальни. — Потому что я тебя из этой кровати до утра не выпущу. Сонхён лишь крепче прижался к нему, пряча победную улыбку на его плече. Он получил именно то, чего добивался. Воздух в спальне стал невыносимо густым и горячим, пропитанным феромонами и предвкушением. Они впились в губы друг друга в безумном, голодном поцелуе, переплетаясь языками так отчаянно, словно через секунду мир разлетится на куски. Конхо, нависая над Сонхёном, одним резким движением стянул с себя кофту, обнажая литые мышцы и вздувшиеся вены — это тело Сонхён видел на тренировках сотни раз, но сейчас, в полумраке спальни, оно казалось по-настоящему первобытным и опасным. Конхо не терял ни секунды. Он быстро избавил Сонхёна от остатков одежды, а затем скинул свои штаны. Когда он навис над ним, полностью обнаженный, и Сонхён почувствовал кожей его раскаленный, твердый член, внизу живота всё окончательно скрутило в тугой узел. Конхо медленно, дразняще начал входить, заставив Сонхёна выгнуться и выдохнуть рваный, хриплый стон. Но стоило головке скрыться внутри, как Конхо внезапно замер, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы парня. — Почему... почему ты остановился? — выдохнул Сонхён, его глаза были затуманены, а дыхание сбито. В этом вопросе не было скромности — только чистое, животное нетерпение. Конхо вдруг расплылся в своей фирменной, слегка нахальной улыбке, хотя его собственный взгляд горел от сдерживаемого возбуждения. — Войду полностью только тогда, когда ты скажешь, что я тебе тоже нравлюсь. — Господи... — Сонхён почти заныл, закатывая глаза. — Ну что ты за ребенок, Ан Конхо... Сейчас? Серьезно? — Скажи это, — прошептал Конхо, покрывая его лицо мелкими поцелуями и одновременно дразня, слегка подвигаясь вперед-назад, но не заходя глубоко. — Давай, Сонхён-и, я хочу это услышать. Сонхён чувствовал, что контроль окончательно выскальзывает из рук. Эта сладкая пытка сводила с ума. Он подался бедрами навстречу, пытаясь насадиться глубже, но Конхо удерживал его, продолжая свою игру. — Ты мне... — Сонхён прикусил губу, подавляя очередной стон. — Тоже нравишься, Конхо. Доволен? Конхо удовлетворенно хмыкнул, но на этом не остановился. Он продвинулся еще на пару сантиметров, заставляя Сонхёна судорожно вцепиться в простыни. — Больше, чем Мартина? — прошептал он в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — Да ты... — Сонхён зажмурился от удовольствия и злости одновременно. — Ты невыносим! — Больше чем его? Ответь, — Конхо вошел еще глубже, почти наполовину, заставляя Сонхёна буквально плавиться под ним. — Ты такой ребенок... — простонал Сонхён, его голос дрожал. — И этот ребенок сейчас трахает тебя, не забыл? — Конхо укусил его за мочку уха, переходя на низкий, вибрирующий тембр. — Ну же, Сонхён, это ведь несложно. Скажи, что ты любишь меня больше, чем Мартина. Что, только я могу тебя целовать и трогать… и трахать. Конхо сам был на грани, его мышцы дрожали от напряжения, но он жаждал этого признания как кислорода. Ему нужно было вытравить имя брата из сердца Сонхёна раз и навсегда. — Да! Да, черт возьми! — сорвался Сонхён, больше не в силах терпеть эту дразнящую пустоту внутри. — Больше него! Только ты! Быстрее, блядь, Конхо, просто сделай это! Услышав то, что хотел, Конхо издал гортанный рык и одним мощным толчком вошел до самого конца, выбивая из Сонхёна громкий, надрывный крик удовольствия. Не давая ему опомниться, он сразу задал бешеный, рваный темп. С каждым толчком кровать жалобно скрипела, а звуки их тел, сталкивающихся в экстазе, заполняли комнату. Конхо двигался жестко, собственнически, вбивая себя в Сонхёна так, будто хотел оставить клеймо на самой его душе. Сонхён лишь беспорядочно вскидывал руки, то хватаясь за спину Конхо, оставляя на ней красные борозды от ногтей, то вцепляясь в подушку, пока мир вокруг них окончательно превращался в неоновый туман и чистую, концентрированную страсть. Конхо совершенно не умел сдерживаться. Он был слишком возбужден, слишком переполнен чувствами, которые копил месяцами, и теперь каждый его толчок сопровождался громким, гортанным стоном, от которого у Сонхёна по коже бежали мурашки. — Ты... слишком громкий... — выдохнул Сонхён, едва соображая от удовольствия, но всё еще краем сознания беспокоясь о тонких стенах престижного жилого комплекса. — Соседи... Конхо... — Прости... — только и смог выдавить тот, прежде чем снова впиться в губы Сонхёна, пытаясь буквально съесть его стоны и заглушить собственные. Его руки были повсюду: он сжимал бедра Сонхёна, ласкал его живот, зарывался пальцами в волосы. Конхо был похож на одержимого, который наконец-то дорвался до своего божества. — Сонхён... ты так хорошо... ощущаешься... Господи, я сейчас кончу... — шептал он прямо в губы, обжигая их своим рваным дыханием. Алкогольный туман окончательно рассеялся, оставив место кристально чистой, почти болезненной остроте ощущений. Сонхён чувствовал каждый сантиметр Конхо внутри себя — тот заполнял его до предела, растягивая и заставляя мир вокруг плыть. В какой-то момент Конхо попал в нужную точку, и Сонхёна прошибло током от макушки до пят. — Стой... кажется, там... — вскрикнул Сонхён, его пальцы судорожно впились в плечи Конхо. — Там... — Что там? — Конхо замер на секунду, тяжело дыша, но инстинктивно толкнулся в то же место, заставив Сонхёна выдать такой надрывный и соблазнительный стон, что у Конхо потемнело в глазах. — Тебе приятно? Здесь? — прохрипел он, глядя Сонхёну прямо в глаза, в которых стояли слезы восторга. Получив немой ответ в виде дрожи чужого тела, Конхо начал целенаправленно вбиваться именно в эту точку. Это было за гранью простого секса — это была пиздец как хорошо. Сонхён потерял дар речи, он лишь беспомощно открывал рот, хватая воздух, и понимал одно: этот «неопытный» парень был чертовски хорош. Слишком хорош. Сонхён крепко обвил шею Конхо руками, пряча лицо в его плече, когда тот, издав последний, почти животный рык, резко и глубоко толкнулся в последний раз. Конхо излился внутрь, на мгновение замирая и прижимая Сонхёна к матрасу всем своим весом, заглушая финальный крик в поцелуе. Сонхён лежал, чувствуя, как по щекам катятся невольные слезы — не от боли, а от той невероятной разрядки, которая вывернула его наизнанку. Тишина спальни теперь нарушалась только их тяжелым, сбитым дыханием. Первым в себя пришел Сонхён, ощутив тепло внутри. — Тупой... — пробормотал он, слабо толкнув Конхо в плечо, хотя сил злиться не было вообще. — Зачем внутрь... мне теперь это вымывать... — Прости, прости... — тут же зашептал Конхо, мгновенно превращаясь из хищника в заботливого щенка. Он начал покрывать шею и лицо Сонхёна виноватыми поцелуями, не спеша отстраняться. — Я просто... я не соображал. Сонхён-и, ты такой... я так тебя люблю. Он прижался лбом к его лбу, тяжело дыша, и Сонхён, глядя в эти искренние, до сих пор немного безумные глаза, лишь вздохнул и притянул его к себе для еще одного, уже спокойного поцелуя. — Ладно, герой... поможешь мне дойти до ванной. Мои ноги меня не держат. Конхо не спешил отстраняться. Напротив, он прижался еще плотнее, уткнувшись носом в изгиб шеи Сонхёна и тяжело переводя дух. В комнате пахло сексом, смятыми простынями и чем-то бесконечно правильным. Сонхён, чувствуя, что «тяжелая артиллерия» сверху не собирается двигаться, вопросительно приподнял бровь: — Что? Тоже сил нет до душа доползти? — подколол он, хотя сам едва дышал. Конхо медленно поднял голову. Его взгляд, еще пару минут назад дикий и хищный, теперь стал виноватым и каким-то обезоруживающе щенячьим. — Сонхёни… — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием. — Мы… мы можем еще раз? Сонхён замер, округлив глаза от такой наглости. — Еще раз?! Ты что, вообще не убиваемый? Ты человек или машина? И почему… Господи, у тебя до сих пор стоит? Конхо в ответ лишь уткнулся лбом в его плечо, издавая сдавленный смешок, в котором мешались смущение и искренний восторг. — Прости, — пробормотал он, сильнее сжимая Сонхёна в объятиях, будто боясь, что тот испарится. — Прости, я просто… я никак не могу тобой наесться. У меня стоит только от взгляда на тебя... Говорят, что любовь должна быть легкой и веселой, и в их случае это было чертовски точным описанием. Даже в такие интимные, почти сакральные моменты, они не могли обойтись без этих подколок и нелепого смеха. Конхо осторожно взял лицо Сонхёна в свои широкие ладони, глядя на него с таким трепетом, будто держал в руках величайшее сокровище мира. Он поцеловал его — на этот раз медленно, нежно, вкладывая в это касание всё то, что не смог выразить словами в клубе. В этом поцелуе было обещание. Конхо понимал: им предстоит долгий путь. Предстоит привыкать к новым ролям, объясняться с Мартином, ломать внутренние барьеры, которые Сонхён выстраивал годами. Но глядя в эти затуманенные, теперь уже родные глаза, Конхо чувствовал, что готов ждать сколько угодно. Ему было плевать на предрассудки, на то, что скажут в университете, и на то, что они оба — парни. В этой квартире на пятнадцатом этаже, над засыпающим Сеулом, законы логики больше не действовали. Осталась только эта странная, колючая и невыносимо сильная тяга друг к другу. Любви ведь не прикажешь. Она приходит без предупреждения, сбивает с ног, заставляет плакать в туалетах и смеяться в постели. И Конхо, прижимая к себе Сонхёна, наконец-то почувствовал, что он — дома. И кто скажет что оно началось с простого просмотра порно с кузеном.