Я не гей!

Ночной клуб встретил их плотной стеной звука, от которой вибрировала сама земля под ногами. Неоновые вспышки разрезали полумрак, выхватывая из толпы потные, разгоряченные тела, двигающиеся в едином безумном ритме.  Запах алкоголя, дорогого парфюма и дыма смешивался в дурманящий коктейль, от которого у непривычного Конхо заложило уши. Но всё это осталось на заднем плане, как только они вышли из такси. Сонхён стоял у входа, чуть в стороне от очереди, и выглядел чертовски эстетично. На нем была свободная полосатая кофта, черная кожанка, а на голове — черная шапка-бинни, из-под которой выбивались пряди волос. Проводные наушники привычной петлей висели на шее, завершая его образ. Он медленно затягивался вейпом, выпуская густое облако пара в ночной воздух. Сонхён обычно берег здоровье, но сегодня, видимо, и его личный лимит выносливости был исчерпан. Ему нужно было забыться, и клуб казался идеальным местом для этого. Увидев приближающегося Мартина, Сонхён расплылся в мягкой, почти родной улыбке. Но стоило его взгляду сместиться на полметра в сторону, как улыбка мгновенно сползла, сменившись ледяной маской. — Омпыни-и-и! — Мартин с разбегу налетел на друга, едва не сбив того с ног своими объятиями. — Прости, что заставили ждать! Этот мелкий вдруг решил, что ему жизненно необходимо потусить с нами, пришлось ждать, пока он соизволит собраться. Конхо стоял чуть поодаль, натянув капюшон серой толстовки почти на самые глаза. В своей легкой синей куртке он выглядел слишком закрытым для этого места, словно пытался спрятаться от всего мира. Но глаза… глаза он спрятать не мог. Он смотрел на Сонхёна из-под лба, жадно, почти болезненно, не в силах отвести взгляд. Сонхён похлопал Мартина по спине, отвечая на объятия, но его глаза оставались прикованы к Конхо. — Ты ведь не против, что я его взял, да? — Мартин, как всегда, не замечал искр, летящих между парнями. Сонхён издал тихий, сухой смешок и медленно перевел взгляд на Конхо. В этом взгляде было столько вызова и скрытой горечи, что Конхо захотелось сбежать и одновременно прижать его к себе прямо здесь. — Конечно, я не против, — протянул Сонхён, и в его голосе послышался опасный бархат. — Почему я должен быть против своего... лучшего друга? Да, Конхо? Конхо ничего не ответил. Он лишь неловко потер глаза, чувствуя, как напряжение между ними можно буквально резать ножом. Ему хотелось кричать, что он пришел сюда только ради него, но слова застревали в горле. — Так, всё! — крикнул Мартин, прерывая затянувшуюся паузу. — Хватит стоять, я уже предвкушаю этот вечер! Погнали внутрь! Мартин первым рванул к лестнице, скрываясь в дверях клуба. Сонхён не спешил. Он сделал последнюю, глубокую затяжку, глядя на Конхо сверху вниз. А затем, подойдя на шаг ближе, он медленно выпустил струю сладковатого дыма прямо в лицо парню. Конхо невольно зажмурился, чувствуя, как теплый пар обволакивает кожу. — Сонхён, я... — начал он, едва открыв глаза и пытаясь поймать его за рукав кожанки. Но Сонхён уже успел развернулся и скрытся за дверями, следуя за Мартином. Конхо остался стоять на тротуаре, до боли прикусив губу. Он понимал: поймать Сонхёна в этом неоновом лабиринте, где он чувствует себя как рыба в воде, будет не просто тяжело — это будет настоящая охота. И Сонхён явно не собирался сдаваться без боя. Внутри клуба творился настоящий хаос. Басы были настолько мощными, что казалось, будто внутренние органы вибрируют в такт музыке, а пол уходит из-под ног. Группа одноклассников быстро нашлась в глубине зала, и стол мгновенно заполнился шотами и бутылками. Сонхён и Мартин сегодня явно решили сорвать все тормоза. Они пили один за другим, чокались, переплетая руки, и громко хохотали, перекрикивая музыку. Сонхёну быстро стало жарко — он резким движением скинул кожанку, оставшись в облегающей полосатой кофте, которая только подчеркивала его фигуру. Он стоял у стола, пританцовывая и вскидывая бокал, пока Мартин уже вовсю зажигал в самом центре танцпола. Всем было весело. Всем, кроме Конхо. Он сидел на диване, сжавшись в комок, и не спускал глаз с Сонхёна. Его широкие плечи и эта чертова узкая талия — Конхо узнал бы этот силуэт из тысячи. Но больше всего его бесило то, что происходило вокруг. Одноклассники то и дело лезли обниматься, радуясь встрече, а незнакомые девчонки, как акулы, кружили рядом, то и дело задевая Сонхёна бедрами в танце. Сонхён был слишком красив. В этом неоновом свете, с ямочками на щеках и влажной от жары кожей, он притягивал взгляды всех присутствующих. Конхо чувствовал, как внутри него закипает ядовитая смесь ревности и бессилия. — Да как они вообще это пьют? — пробормотал Конхо, сделав глоток пива и поморщившись от дрянного вкуса. Он с тревогой заметил, что Сонхён пьет слишком много. Его взгляд стал томным, тяжелым, а движения — более расслабленными и тягучими. В таком состоянии Сонхён был опасен — он мог уйти с кем угодно, и Конхо понимал это лучше других.  И худшие опасения подтвердились. Одна из девушек, осмелев, подошла к Сонхёну вплотную. Она бесцеремонно обвила его шею руками, прижимаясь всем телом и двигаясь в такт медленному биту. Сонхён не отстранился. Напротив, он лениво улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, а его руки медленно скользнули вниз, под короткую юбку. Конхо почувствовал, как в груди что-то лопнуло. Он хотел уже вскочить, но в этот момент Сонхён, не разрывая близости с девушкой, медленно повернул голову. Его полуприкрытые, затуманенные алкоголем глаза встретились со взглядом Конхо. Сонхён смотрел прямо на него — вызывающе, дерзко, с какой-то злой насмешкой. И, глядя Конхо в упор, он медленно наклонился и впился в губы девушки глубоким, демонстративным поцелуем. Он знал. Он прекрасно знал, что Конхо смотрит. И это была его месть — тихая, жестокая и чертовски эффектная. Конхо сжал бутылку так сильно, что костяшки побелели. — Сука... — прохрипел он, чувствуя, как в голове шумит не от пива, а от ярости. Конхо сам не осознал, как его ноги сорвались с места. Секунду назад он сжимал в руке банку пива, а в следующую уже продирался сквозь толпу, расталкивая танцующих. Когда он схватил Сонхёна за запястье, пальцы непроизвольно сжались слишком сильно, до белых костяшек. Сонхён не сразу отстранился от девушки. Он медлил, словно нарочно испытывая терпение Конхо, и когда наконец отцепился, на его губах играла ленивая, пьяная ухмылка. Он тыльной стороной ладони небрежно стер с губ чужую помаду, смешанную со слюной, и слегка откинул голову назад, глядя на Конхо сверху вниз затуманенным взглядом. — В чем дело, Конхо-я? — его голос звучал вязко, с хриплыми нотками. Сонхён подался вперед, сокращая расстояние до минимума. — Или… ты хочешь присоединиться? Последние слова он прошептал почти в самые губы Конхо. От него отчетливо пахло крепким алкоголем и тем самым вейпом, который он курил снаружи. Конхо впервые видел его в таком состоянии — обычно осторожный и собранный Сонхён сейчас казался совершенно другим человеком, сорвавшимся с цепи. — Ты пьян, Сонхён. Не делай глупостей, за которые завтра будет стыдно, — процедил Конхо, стараясь сохранять голос ровным, хотя внутри всё клокотало от ярости. Тут вмешалась девушка. Она явно не привыкла, чтобы её так беспардонно прерывали. Она подошла вплотную к Конхо, положив ладонь ему на грудь. — Оу, парень, остынь, — протянула она, обдавая его запахом сладких духов. — Если реально хочешь в нашу компанию, так и скажи. Я не жадная. Конхо даже не взглянул на неё. Он резким, почти грубым движением сбросил её руку и посмотрел на неё таким убийственным взглядом, что та невольно отшатнулась. — Иди поищи себе другого, — отрезал он низким, вибрирующим от злости голосом. — Этот парень занят. Сонхён, услышав это, не выдержал. Он издал короткий, хриплый смешок, который больше походил на торжествующий вздох. — А кем? — прошептал он, щурясь от удовольствия и глядя Конхо прямо в глаза. — Кем я занят, а? Конхо ничего не ответил. Он просто развернулся и, не выпуская руки Сонхёна, потащил его за собой через танцующую толпу. Ему было плевать, что о них подумают одноклассники или Мартин. Ему нужно было увести его от этих огней, от этой музыки и, самое главное, от чужих рук. — Йа-йа, полегче! Я сейчас упаду, — бормотал Сонхён, спотыкаясь и едва поспевая за широкими шагами Конхо. — Куда ты меня тащишь, «натурал»? Конхо продирался сквозь потную толпу, мертвой хваткой вцепившись в запястье Сонхёна. Басы били в спину, ослепительные лучи софитов резали глаза, но он видел перед собой только одну цель — выход. Сонхён шел за ним на удивление покорно, хотя его походка была неровной, и он то и дело задевал плечом проходящих мимо людей. Тишина в уборной после грохочущего танцпола казалась почти оглушительной, прерываемой лишь приглушённым гулом басов, которые теперь ощущались не в ушах, а где-то под рёбрами. Конхо впечатал Сонхёна в кафельную стену с таким треском, что парочка, собиравшаяся уединиться в углу, испуганно выскочила вон, решив, что сейчас начнётся кровавая бойня. Его шапка-бинни слегка съехала набок, волосы растрепались, а на губах всё еще виднелся розоватый след от чужой помады. — И кем же... этот парень занят, а, Конхо? — Сонхён повторил свой вопрос, растягивая слова и глупо, пьяно улыбаясь. — Тобой? Ты же у нас по девочкам... забыл? Он попытался поднять руку, чтобы коснуться лица Конхо, но промахнулся и просто уронил ладонь ему на плечо, тяжело наваливаясь всем весом. От него пахло дорогим парфюмом, сигаретным дымом и крепким алкоголем. — Прекрати нести этот бред, — процедил Конхо, тяжело дыша. Его колотило от смеси злости и того самого возбуждения, которое он так отчаянно пытался подавить в бассейне. — Ты специально это сделал. Весь этот цирк с девкой, поцелуй... Ты хотел, чтобы я это видел? Сонхён прищурился, и в глубине его пьяного взгляда на мгновение промелькнула та самая колючая осознанность. — А тебе не понравилось? — прошептал он, подаваясь вперед, так что их носы почти соприкоснулись. — Ты же сам сказал — гормоны. Вот и у меня... гормоны. Я просто последовал твоему совет- — Сонхён, блять! — Конхо сорвался на рык и с силой сжал его плечи. — Я был придурком, ясно? Я наговорил херни, потому что испугался. Испугался того, как сильно меня к тебе тянет. Но видеть, как ты облизываешь какую-то левую девчонку... я чуть не сдох там на этом диване! Сонхён замер. Его улыбка медленно, слой за слоем, сползла с лица. Взгляд стал пугающе трезвым и тяжёлым, полным той боли, которую он копил всё это время. — И как тебе? — тихо спросил он. Голос больше не дрожал, он звучал как приговор. — Каково это, когда твоими чувствами играют? Понравилось? Прочувствовал на своей шкуре, как это — быть просто «удобным вариантом» для разрядки? Конхо оцепенел. Слова Сонхёна били точнее любого кулака. — Ты думаешь, тебе было тяжело? — Сонхён горько усмехнулся. — Тяжело ему было решить, гей он или нет... А каково было мне? Я всю жизнь жил как в вакууме. Не чувствовал притяжения ни к кому. Вообще. А ты пришёл, вломился в мою жизнь, сделал свои дела и выставил меня игрушкой. Твой «первый раз» с парнем? А у меня это был первый раз в жизни, понимаешь? Первый раз, когда мне захотелось... И что я должен был чувствовать, видя, как ты трусливо убегаешь? Если не готов брать ответственность — не надо было и начинать, Ан Конхо. Конхо слушал, опустив голову. Его губы мелко дрожали. Он внезапно коротко и надрывно рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Это была его защитная реакция — смеяться, когда внутри всё разрывается в клочья. — Черт... — выдохнул он, глядя куда-то в сторону и отчаянно сжимая челюсти. И поддавшись вперед взял того за плечи.— Прости, хорошо? Сглупил. Я во всём виноват. Я каюсь, слышишь? Каюсь... Конхо улыбался, но на глазах виднелись  первые, жгучие слезы. Но Сонхён смотрел на него абсолютно безэмоционально, и эта холодная пустота добила Конхо окончательно. Он понял, что может потерять его навсегда прямо сейчас. — Сонхён, прошу тебя... прости меня... Улыбка исчезла. Конхо сорвался на открытый, отчаянный плач. Он подался вперёд, намертво обхватывая Сонхёна руками, обнимая, буквально зарываясь лицом в его плечо, как тонущий цепляется за спасательный круг. — Хочешь — ударь меня, выбей всю дурь, но, пожалуйста... больше не игнорируй меня. Пожалуйста. — он рыдал навзрыд, чего не делал никогда. — Я всё понял... я дурак, я трус, но я не могу без тебя... не могу дышать, когда ты смотришь мимо... ну пожалуйста... Сонхён чувствовал, как его полосатая кофта стремительно намокает. Слушая эти надрывные всхлипы и чувствуя, как дрожит это сильное, обычно такое уверенное тело в его руках, он не выдержал. Каменная маска треснула. Лед внутри начал таять, оставляя после себя только щемящую нежность к этому глупому, напуганному парню. — Ну ладно, хватит... хватит, — Сонхён медленно поднял руки и обнял его в ответ, похлопывая по спине и запуская пальцы в растрепанные волосы под капюшоном. — Весь клуб затопишь, качок. — Ты меня простил? — Конхо отстранился лишь на сантиметр, заглядывая в глаза, всё еще по-детски всхлипывая и шмыгая носом. — Всю кофту слезами измазал, тц... — Сонхён попытался изобразить недовольство, но в уголках его губ уже пряталась теплая, настоящая улыбка.  — Так ты меня простил? — Конхо замер, боясь услышать отказ. — Да, да, простил. Отпусти уже, задушишь, — рассмеялся Сонхён, чувствуя, как внутри наконец-то затихает буря. — Но учти, Ан Конхо, второго шанса я обычно людям не даю. Конхо всё еще сотрясали редкие всхлипы. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с остатками истерики, и, наконец, отстранился. Его глаза, покрасневшие и влажные, впились в лицо Сонхёна с такой отчаянной решимостью, будто он собирался прыгнуть с обрыва. — Я… Сонхён, я… — Конхо запнулся, сглотнул ком в горле и набрал в грудь побольше воздуха. — Я тебя… Ты мне... Слова уже были на кончике языка, те самые слова, которые должны были всё изменить, но в этот момент дверь уборной с грохотом распахнулась. Конхо отшатнулся в сторону, испуганно отвернувшись к раковине, чтобы скрыть заплаканное лицо. Сонхён лишь тяжело вздохнул и остался стоять у стены, прислонившись затылком к холодному кафелю и прикрыв глаза. — О-о! А я вас обыскался! — В дверях стоял Мартин. Он был пьян настолько, что казалось, само пространство вокруг него покачивалось. В одной руке он победно сжимал бутылку вина, а его лицо светилось абсолютно идиотским, безграничным счастьем. — Омпыни-и-и! — Мартин, пошатываясь, подвалил к Сонхёну и бесцеремонно закинул руку ему на плечи, едва не сбив с ног. — Пошли, а? Там такой трек включили… Я хочу с тобой потанцевать! Пошли-пошли, не кисни тут! Сонхён мягко, но решительно высвободился из объятий, придерживая Мартина за локоть, чтобы тот не рухнул. — Мартин, притормози. Я уже выпил столько, что потолок начинает падать, — Сонхён потер виски и слабо улыбнулся. — Голова кругом. Я, наверное, поеду домой. — Домой? — Мартин громко икнул и обиженно надул губы, но тут же перевел мутный взгляд на застывшего в стороне Конхо. — О! Мелкий! Он ткнул пальцем в сторону брата, чуть не попав тому в глаз. — Конхо… ик… живо отвези Омпыни домой. В целости и сохранности, понял? Чтобы ни одна волосинка с его красивой головы не упала! Я потом проверю… Лично допрошу! Конхо стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Сердце колотилось где-то в горле. Он не успел договорить, момент был безнадежно испорчен, но перспектива остаться с Сонхёном наедине вне этого шумного клуба пугала и будоражила одновременно. — Я… я… — промямлил Конхо, не зная, куда деть руки. Сонхён посмотрел на него. В его глазах больше не было льда. Он чуть склонил голову набок и вдруг тепло, по-доброму улыбнулся — той самой улыбкой, которую он берег только для самых близких. Конхо почувствовал, как всё внутри него буквально тает, словно мороженое под палящим солнцем. Щеки предательски вспыхнули густым румянцем, а вся недавняя ярость окончательно испарилась, оставив после себя только робкую надежду. — Хорошо… — едва слышно выдавил он, наконец-то решившись посмотреть Сонхёну в ответ. — Я отвезу. — Вот и славненько! — Мартин хлопнул в ладоши, едва не выронив бутылку, и, напевая что-то нечленораздельное, поплелся обратно к танцполу. — Не забудь пристегнуть его! Когда дверь за Мартином закрылась, в уборной снова воцарилась тишина. Конхо неловко поправил куртку и посмотрел на Сонхёна. — Пойдем? Такси быстро приедет. Сонхён кивнул, отлепился от стены и первым направился к выходу, но, проходя мимо Конхо, тихо шепнул, обдав его теплым дыханием: — Ты так и не договорил, Конхо-я. Дома доскажешь.  Конхо сглотнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Кажется, эта решения обещала стать самой важной в его жизни.