Дипломатия. Подсолнухи. Любовь.

— Вот как так получилось: предложение первому сделали мне, а замуж раньше выходишь ты? — Феликс вздыхает, откусывая большой кусок от сочного яблока, прихваченного с кухни. Он сидит на кровати в комнате Хёнджина, беззаботно болтая ногами, пока сам советник за трюмо примеряет преподнесённые в качестве дара на свадьбу украшения. Третий раз за день примеряет. — Так получилось, потому что ты хотел сыграть свадьбу во второе полнолуние осени, а наследник Кристофер не может тебе отказать. И согласен ждать ещё полгода, лишь бы ты был доволен, — Хёнджин расправляет на шее цепочку подвески, любуясь в отражении бликами от светильников на красном агате, которым была выложена сердцевина серебряного подсолнуха. Улыбается, вспоминая их с Минхо поцелуи среди живых цветов в его саду, а после тянется к серёжкам. — Хотя скажи ты ему тогда, что хочешь свадьбу сегодня же — он бы и это устроил, — хмыкает. — Я уверен, что у него было практически всё подготовлено. — Да знаю я, — вздыхает Феликс, откидываясь спиной на матрас. — Но просто… — пожевывает губу, смущённо бормоча. — Просто я родился на начало убывающей луны, а он — на начало растущей, — наследник поворачивается на бок, подпирая щёку рукой. — И получается, что вместе мы составляем полную. Поэтому я и хочу устроить церемонию после наших дней рождения. — Это очень романтично, — Хёнджин улыбается, ловя чужой взгляд в зеркале. — И очень символично. В ответ раздаётся фырканье. — Естественно романтично и символично, ведь я об этом думал ещё с нашего первого с ним поцелуя в саду, — Феликс усаживается на кровати, подбирая ноги под себя. — С поцелуя? — задумчиво тянет Хёнджин, стуча себя пальцем по губам. Лукаво щурится, оборачиваясь. — А я думал, что с момента, когда он подал тебе руку, помогая спуститься с лошади, едва мы прибыли обсуждать договор… Наследник кидает маленькую подушечку с кровати в Хёнджина, которую тот ловит, задорно улыбаясь. — Тогда я думал только о том, как бы ощущались эти руки на моей талии, — глаза Феликса подёргиваются мечтательной дымкой. — И насколько удобно сидеть на его бёдрах. И какие на вкус его губы… Хёнджин морщится. — Во имя Луны, избавь меня от своих эротических фантазий. — А что? Боишься, не выдержишь и побежишь в покои будущего мужа, а на церемонии будешь слишком помятым? Хёнджин пытается смотреть на Феликса с укоризной, но не получается. В конце концов вариант того, что он сорвётся в спальню к оборотню и на утро они будут помяты оба, конечно, низок. Но всё ещё не равен нулю. Да и живут они сейчас в разных комнатах по факту только чтобы ну… действительно не проспать церемонию и выглядеть более-менее прилично. Потому что разлука длиной в почти три месяца, пока шли приготовления к свадьбе, далась им тяжело. И так-то не Хёнджину Феликса с датами подкалывать, ведь с предложением Минхо подождать он согласился не раздумывая. А потом томился, встречаясь урывками, потому что будущий муж всё подготавливал и контролировал самостоятельно, чтобы успеть в срок. И, конечно, Минхо помогали, а он сам держал Хёнджина в курсе процесса (хотя эльф догадывался, что не полностью), однако он не вмешивался. Понимал, что оборотню важно показать свою состоятельность. И для Хёнджина, и для всех остальных. Чужие традиции Хёнджин умел чтить. За год с момента заключения договора и последующих частых поездок, ввиду вспыхнувших меж наследниками тесных отношений, которые развивались весьма стремительно, эльф очень хорошо изучил культуру оборотней. И по книгам, и, конечно же, по рассказам самого Минхо, в которых тот не отказывал, пока они оба переводили дух после очередного раунда страсти. И хотя часть ритуалов канула в небытие, часть оставшихся Хёнджин находил невероятно милыми. Например, на праздник летнего новолуния, что шёл после эльфийской ночи серебряной луны, Минхо заплёл ему волосы, украсив их красивой заколкой и живыми цветами. Тем самым открыто обозначая желание ухаживать. Как за парой. А Хёнджин срезал локон своих волос и протянул оборотню, согласившись. И счастье в глазах Минхо, вспыхнувшее в тот момент, затмило все огни на празднике и звёзды на небе. В обычные дни Хёнджин постоянно чувствовал тепло, исходящее от парного кулона, что носил не снимая, и сам не переставал думать об оборотне. Они продолжали слать друг другу письма, сохраняя дразняще-заигрывающий тон, но прекрасно читали между строк. А во время участившихся «гостевых» встреч, где официальные части с приветствиями с каждым разом становились всё короче и короче, они и вовсе практически не отходили друг от друга. И дело было не только в желании целоваться и касаться (хотя и в нём, конечно, тоже), но им просто было комфортно и интересно рядом. А потом Кристофер сделал Феликсу предложение. Приехал со свитой, не предупредив заранее, и попросил у родителей эльфа благословение, которое, конечно же, получил. Потому что взгляды наследников друг на друга для всех были настолько очевидны, что оставался только один вопрос: когда и кто наконец-таки решится. Решился оборотень, но красноречивее всего ответил сам эльф, целуя Кристофера в засос на глазах подданных. Чем вызвал лишь шутливое ворчание с напоминаниями о приличиях от родителей. Их помолвку праздновали неделю в обоих королевствах. Что было только на руку Хёнджину, потому что всю эту неделю он засыпал и просыпался с Минхо, наслаждаясь чужим вниманием, которое оборотень дарил ему с избытком. Но Хёнджину всегда было мало. Минхо сделал ему предложение месяцем позже. В своей манере, пока они прогуливались по огромному саду в его резиденции, слушая восторженное щебетание эльфа о том, сколько всего можно было бы здесь посадить, он лишь пожал плечами, сказав: — Ты можешь обустроить этот сад, как тебе захочется. Хёнджин, услышав такое, слегка опешил, но быстро взял себя в руки и весело прищурился: — Но это значит, что тогда мне придётся бывать здесь чаще. И отрывать тебя от твоих дел. Иначе как же я буду управляться здесь без хозяина? Или ты выпишешь мне особое разрешение? — Я думаю, что статус законного супруга уже достаточное разрешение, не находишь? — и пока Хёнджин растерянно хлопал глазами, переваривая услышанное, Минхо подхватывает его ладонь, нежно поглаживая. А потом выпаливает: — Я хотел бы наговорить кучу красивых слов, но едва я думаю о том, что собираюсь сделать, так они все разбегаются из головы. Поэтому передам самую суть — ты согласишься стать моим мужем? И Хёнджин, помня их беззлобные поддразнивания, мог бы пошутить про красноречие и дипломатию, но лишь выдыхает, улыбаясь: — Да.

***

Феликс покидает комнату друга через час, и Хёнджин успевает лишь сменить повседневную одежду на лёгкий халат, как в дверь стучат. А сердце отзывается трепетом в ответ. — Войдите. Дверь с тихим скрипом открывается, пропуская гостя, и Хёнджину не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто к нему заглянул. Этот стук и мягкую поступь позади он узнает из тысячи. Крепкие руки оплетают его талию, притягивая к сильной груди, а нос утыкается в шею. По телу разливается приятное тепло, и кожа покрывается крупными мурашками, когда в неё выдыхают: — Я уж думал, Феликс с тобой спать останется. Хотел уже тащить сюда Кристофера, чтобы он своего жениха в их покои забрал. Он накрывает ладони Минхо своими и мягко улыбается, слушая ворчание. Они действительно практически не виделись сегодня, и желание оборотня исправить этот момент отзывается приятным теплом в груди. Но детская обида в голосе очень веселит. — Ты что же караулил под дверью? — Немного. — Ну если бы ты всё-таки зашёл, он бы и сам быстренько нас оставил. — Я хотел дать ему поныть о том, что наша свадьба случится быстрее. — Как коварно. — Вообще ни капли, — Минхо хмыкает в плечо Хёнджина, а потом прокладывает дорожку из поцелуев от плеча к шее, довольно урча, когда эльф чуть отклоняет голову, открывая больше чувствительной кожи для касаний. Прикусывает мочку. — Мне, между прочим, Кристофер тоже весь мозг за это выел. — Они одинаковые. — Абсолютно. Ты уже был в купальне? — Нет, только собирался, — голос эльфа немного дёргается, когда пальцы Минхо начинают поглаживать его живот. И не только голос дёргается так-то. Разворачивается в объятиях и хитро щурится. — А что такое? Хочешь присоединиться? — Почти. По традиции оборотней муж должен вымыть своего супруга перед свадьбой. Объяснение шито белыми нитками, и Хёнджин иронично приподнимает одну бровь, пытаясь сдержать улыбку. — Не припомню у вас таких традиций. — Потому что я только что её создал, — пожимает плечами Минхо. — Так бы и признался, что хочешь меня облапать. — Как будто ты против? — Ни в коем случае. Минхо отводит Хёнджина в купальню, останавливаясь перед добротной деревянной бадьёй, с поверхности которой поднимается пар. Подходит ближе, пристально глядя в глаза, а затем осторожно развязывает пояс на халате. Тянет рукава, позволяя ткани скользнуть по плечам, полностью обнажая. И он едва держится, чтобы не разукрасить каждое место своими метками-засосами, но теперь у него будет достаточно времени и оснований. С запасом. Позже. Приходится приложить немалые усилия и отвести взгляд от желанного тела, чтобы протянуть руку и помочь Хёнджину погрузиться в воду. По приказу Минхо туда были добавлены расслабляющие отвары трав, аромат которых сейчас окутывал всю купальную комнату. С губ Хёнджина срывается блаженный выдох, и Минхо не может сдержать улыбки. — Хорошо? — Очень. Оборотень, довольный ответом, кивает и отходит к тумбочке, на которой выставлено множество флакончиков. Отбирает парочку и, подтягивая к бадье табуретку, присаживается рядом. С полминуты наслаждается умиротворённым лицом эльфа, а потом подхватывает один из флаконов, выливая на ладони густой состав. И, распределив между ладонями, принимается разминать чужие плечи, ловя благодарные стоны. Он действительно омывает Хёнджина, не прекращая осыпать его поцелуями в процессе, разнеживает до состояния желе касаниями, а потом заботливо вытирает от лишней воды полотенцем. Помогает надеть халат и долго-долго целует, прежде чем покидает спальню. Радуясь, что скоро этого не придётся делать на законных основаниях. Но не то чтобы их в принципе волновало это до.

***

Утро Хёнджина началось с завтрака в постель, свежего букета подсолнухов и записки от Минхо с лаконичным «Жду». Свадебный обряд должен был состояться в три часа дня, и времени до него было ещё предостаточно, а значит, можно не торопиться. Да и приглашены были только самые близкие, а значит, и пройти всё должно максимально комфортно. Хёнджин проводит пальцами по размашистым буквам, мягко улыбаясь. Сжимает пальцами свой кулон, который моментально отзывается в ответ, и улыбка становится ещё шире: факт того, что они не перестают думать друг о друге, даже находясь рядом, греет не только пальцы, но и душу. И да — Хёнджин тоже очень ждёт. Он неторопливо завтракает и уходит в купальню понежиться в тёплой воде, а, закончив, обнаруживает в комнате уже примчавшегося Феликса, который загорелся идеей помочь ему со сборами. Собираться не то чтобы сложно и много, но наследник (как сам Феликс утверждает) хочет набить руку перед собственным торжеством. Хотя его так-то толпа побольше собирать будет. Но его присутствие оказывается весьма кстати: как бы Хёнджин внешне ни был спокоен, настроен и готов, лёгкое волнение всё равно ощущалось, а радостное щебетание Феликса помогало отвлечься. Дальше время пролетает как один миг: они весело переговариваются, пока Хёнджин переодевается и наносит лёгкий макияж. Феликс помогает ему заплести волосы и надеть все подаренные украшения, а после сопровождает к месту проведения церемонии, которое от самого Хёнджина держалось в тайне. Точнее, он знал, что она пройдёт в саду, но не знал точного места. И едва он ступает на дорожку, как замирает, обомлев: по бокам тропинки, ведущей к арке, где уже ждал его Минхо, и вокруг поляны, на которой должен был состояться обряд, всё было усажено крупными подсолнухами. Осознание выбивает воздух из лёгких: вот почему Минхо просил отсрочку во времени. И поставки удобрений. А ещё много раз интересовался, как за подсолнухами ухаживать. Хёнджин переводит взгляд на Минхо, и его сердце ёкает. Оборотень — всегда такой шутливый, наглый и самодовольный — смотрит на него с ожиданием. И небольшой растерянностью. Хёнджин понимает, что тот переживает за его реакцию, но едва их глаза встречаются, как весь мир перестаёт существовать. Хёнджин видит, как расслабляется Минхо, как исчезает складочка меж бровей, а взгляд наполняется теплом и обожанием. И любовью. Хёнджин плохо помнит, как подошёл к алтарю. Плохо помнит, как приглашённый жрец зачитывал благословения. Он помнит лишь, как не отводил взгляд, пока служитель оплетал их ладони ритуальными лентами. Как, не отрываясь, смотрел на него Минхо, поглаживая ладонь своим пальцем. Как произнёс согласие и клятву быть с Минхо до конца и услышал то же самое в ответ. И как после этого ленты превратились в серебряные узоры на их руках, скрепляя обещания быть рядом под солнцем и луной. А первый поцелуй в новом статусе, в который они вложили весь трепет и нежность друг к другу, обоим показался слаще мёда…

Праздничный ужин, за которым собрались все немногочисленные гости, протекал в почти домашней обстановке и закончился для Минхо и Хёнджина достаточно быстро: видя многозначительные взгляды супругов друг на друга, их отпустили из-за стола, шутливо заверив, что справятся со светскими беседами и без их контроля. Дважды уговаривать не пришлось: едва предложение «пойти уже в покои» прозвучало, как Минхо и Хёнджина словно ветром сдуло из-за стола под насмешливое фырканье друзей. И они обязательно компенсируют своё нетерпение завтра, но сегодня им и правда хочется поскорее остаться наедине.

***

Только вдвоём. И дорога до спальни прошла бы быстрее, если бы они не прерывались на страстные поцелуи по всем тёмным углам. А когда ввалились в комнату, словно выдохнули. Остановились напротив друг друга и не в силах были отвести взгляд: словно бы в первый раз, без той страсти и жадности, но с плавящей сердце нежностью, что сладкой патокой растекалась по венам, заставляя замедлиться. Законные супруги перед лицом всех. Эта мысль заставляла весь день их кровь кипеть, и только здесь, в тишине спальни, они смогли её до конца осознать. У Минхо от вида Хёнджина дыхание перехватывает: он тянется кончиками пальцев к чужой щеке и шумно выдыхает, когда эльф ластится к его ладони. — Такой красивый, — благоговение в голосе зашкаливает, но Минхо не думает хоть как-то сдерживать всю ту нежность, что распирает его грудную клетку. — Позволишь расчесать твои волосы? — Это очередная традиция? — эльф растягивает в улыбке припухшие от поцелуев губы. Он позволит оборотню сделать с собой что угодно, но не может не поддразнить. Вообще Минхо частенько любил играться с его волосами, но сейчас роспуск свадебной прически законным мужем ощущается наиболее интимно. Сокровенно. Лично. Только для них двоих. — Это акт моей любви. Минхо отвечает, не моргнув глазом, а у Хёнджина сердце пропускает удар. Они с Минхо спали, предавались страсти, вели долгие диалоги и утопали в нежности. Даже клятвы быть вместе рядом произнесли, но почему-то сейчас эти слова звучат слишком волнительно. Хёнджин чувствует, как к щекам приливает жар. Сегодня и правда всё ощущается немного иначе. Более остро. Более чувственно. Он опускает взгляд, выдыхая: — Позволю. Ладонь Минхо исчезает с щеки Хёнджина, оставляя на коже приятное тепло, а он сам подхватывает руку эльфа и тянет за собой к пуфику возле красивого трюмо. Усаживает на мягкую подушку и становится позади, укладывая ладони на плечи. Втягивает носом воздух: Хёнджин всегда пах чем-то цветочно-сладковатым с освежающей ноткой, но сегодня он чувствует в запахе пряность. Терпкую, слегка сушащую нёбо и похожую на розовый перец. Но всё ещё невероятно вкусный запах. Пальцы ловко скользят по причёске, вытаскивая одну за одной красивые шпильки. Оборотень восхищённо наблюдает, как пряди опадают на плечи мягкими волнами, и когда последнее украшение укладывается на поверхность трюмо, Минхо не удерживается и наклоняется ближе, чтобы оставить поцелуй на макушке. Выдыхает трепетно: — Необыкновенный, — губы касаются виска. — Невозможный, — поцелуй опускается на плечо. — Мой. Такое важное, произнесённое с придыханием, откликается в груди Хёнджина окончательным: — Твой. Хватка на плечах на секунду становится крепче, а затем Минхо увлекает Хёнджина за собой к кровати, принимаясь раздевать слой за слоем, осторожно, словно самый дорогой подарок. Касается губами с трепетом каждого открывающегося участка кожи. Пальцы подрагивают от волнения, когда он добирается до пояса нижних штанов. Они, конечно, уже не раз были друг перед другом без одежды, но сейчас это их первый раз как супругов, и он хочет запомнить каждую секунду. Он замирает на мгновение и поднимает лицо к Хёнджину, встречаясь с теплотой и предвкушением в любимых глазах, и тянет завязки на штанах, позволяя ткани скользнуть по бёдрам, опадая на пол. Делает шаг назад, разглядывая полностью обнажённое тело, и прикусывает губу, чтобы заглушить восхищённый рык, рвущийся из груди. Хёнджин великолепен. И он — его муж. А он сам — чёртов счастливчик. — Как-то после свадьбы ты растерял все свои таланты, советник Минхо, — Хёнджину стоять без дела достаточно быстро надоедает, хотя он откровенно и наслаждается чужим восторженным взглядом. Минхо смаргивает оцепенение, встречаясь взглядом с эльфом, и наблюдает, как на лице напротив расцветает хитрая улыбка. Хёнджин усаживается на кровать, откидываясь на руки, а потом преувеличенно устало вздыхает, капризно надувая губы. — Ни красноречия, ни харизмы. Где же твоё хвалёное восстановление энергии? Неужели так устал после ужина с друзьями? Минхо улавливает поддразнивающие нотки и приподнимает бровь, принимаясь дёргать завязки на своей рубахе. Конечно, как он мог забыть, что помимо красоты и ума у его супруга ещё и острый язык. И хвала Луне, свадебный костюм оборотней не содержит большого количества одеяний. Хотя эльфу их традиционный наряд очень шёл, тут Минхо спорить не будет. Да и раздевать его было одно удовольствие… - Может я поторопился с согласием на брак? Ты ведь старше меня, а уже не справляешься. …а взять Хёнджина на брачном ложе — будет другим. Оборотень фыркает, рывком стягивая с себя рубаху. Напрягает мышцы, красуясь, и видит, как взгляд эльфа прикипает к его торсу, мгновенно теряя напускное недовольство и становясь темнее. Горячее. Требовательнее. И Минхо с радостью все его очевидные требования удовлетворит… Штаны исчезают так же быстро, как и рубаха, и вот уже сам эльф не может сдержать восхищённого выдоха, когда Минхо с присущей ему грацией подходит ближе. Оборотень приподнимает лицо Хёнджина за подбородок и наклоняется, выдыхая прямо в губы: — Я готов обсудить все претензии завтра, — язык Минхо скользит по нижней губе Хёнджина, заставляя дыхание сбиться. Усмехается. — Если, конечно, ты на утро сможешь разговаривать, а не охрипнешь от стонов. — Глаза Хёнджина предвкушающе распахиваются. — В чём я лично очень сомневаюсь. И, не давая эльфу возразить, Минхо впивается в его губы жарким поцелуем… А утро начинается для Хёнджина с ласкового поцелуя в плечо, переплетённых пальцев и трепетного выдоха в губы: — Мой. …встреченного хриплым ответом: — Твой.