Не по плану

Андрей почти не помнил, как добрался домой. Какими-то вспышками. Отдельными обрывками. Вот он возится с ключами у подъезда. Вот уже стоит посреди квартиры, пытаясь вспомнить, куда дел телефон. Он не был пьян. Даже близко. Лишь приятно разморён после долгого вечера. Скорее уж опьянён эмоционально. День выдался слишком насыщенным. Слишком много разговоров. Слишком много смеха. Слишком много моментов, за которые память снова и снова цеплялась, не позволяя мыслям успокоиться. Поэтому, едва добравшись до кровати и кое-как стянув с себя одежду, Андрей провалился в сон практически мгновенно. Стоило щеке коснуться подушки, как Морфей без лишних разговоров утащил его за собой. Андрей всегда был человеком, которому снились удивительно яркие сны. Он искренне не понимал людей, способных утром лишь пожать плечами: «Да не помню я, что снилось». Как вообще можно не помнить? Для него сны были отдельной жизнью. Иногда странной. Иногда страшной. Иногда настолько красивой, что после пробуждения становилось почти обидно. И этой ночью всё в голове смешалось окончательно. Реальность. Старые сказки. Новые впечатления. Поэтому снился ему Миша. И он сам. Они были бродячими музыкантами и шли через какой-то бесконечный лес спасать принцессу из замка злого колдуна. По пути встречались ведьмы, феи, оборотни, говорящие головы и ещё десяток существ, которых даже во сне толком невозможно было назвать. Настоящая сказка. Целая жизнь, уместившаяся в одну ночь. И всё это время они шли рядом. Плечом к плечу. Миша оставался Мишей даже во сне. Такой же сумбурный. Смешливый. Щербатый. Постоянно болтающий что-то невпопад. Уже знакомый. Уже важный. Проснувшись, Андрей ещё долго не мог окончательно разделить сон и реальность. Всю дорогу с Екатериной Андреевной, а потом и короткий путь от парковки до входа в академию он то и дело возвращался мыслями к ночным видениям. Вспоминал обрывки дорог. Какие-то невозможные леса. Куски песен, которые они с Мишей сочиняли по пути к спасению принцессы. Надо будет записать. Пока не забыл. Может, даже показать Горшенёву. Вдруг пригодятся для их редких гаражных концертов. Во всех этих мыслях Андрей не сразу услышал, что его кто-то зовёт. Голос показался знакомым. Настолько знакомым, что внутри неприятно кольнуло ещё до того, как он разобрал слова. - Андрюх, стой. Еле догнал тебя. Андрей замер. - Совсем не слышишь ничего вокруг. Всё как всегда. В своём мирке. Медленно развернувшись, он уже знал, кого увидит. Не так много людей Андрей впускал в свой мир. И ещё меньше было тех, кто называл его «мирком». - Привет, Илья, - спокойно сказал он. - Чем обязан? - В каком смысле «чем обязан»? Илья нахмурился. - Ты не пишешь. Не звонишь. На сообщения не отвечаешь. Как мне это понимать? И прежде чем Андрей успел что-то сказать, Илья просто взял его за руку. Даже не взял. Вытащил её из кармана, где она совершенно спокойно лежала до этого. Будто имел на это право. Андрей завис. И дело было вовсе не в прикосновении. Просто его поразила сама уверенность этого жеста. Словно между ними ничего не изменилось. Он позволил себе эту растерянность всего на несколько секунд. А потом резко высвободил руку. - Как тебе это понимать? Голос прозвучал жёстче, чем Андрей рассчитывал. - А ты не понял в прошлый раз? Бровь дёрнулась вверх. Пальцы сами собой сжались в кулак. - Когда даже не попытался меня остановить? Даже взглядом не проводил? Он почувствовал, как начинает заводиться. Слишком быстро. Слишком сильно. Ногти болезненно впились в ладонь. Андрей сделал вдох. Потом ещё один. Нет. Сцену устраивать не хотелось. Ни здесь. Ни вообще. - Понимай это так, - уже спокойнее продолжил он. - Мы расстались. Илья дёрнулся, будто хотел перебить, но Андрей впервые за долгое время не позволил. - Я правда не знаю, кто виноват. Ты. Я. Вселенная. Он устало пожал плечами. - Но так будет лучше. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. - Я не хочу ругани. Не хочу грязи. Не хочу выяснять, кто кому чего недодал. Поэтому давай оставим хорошее там, где ему место. В прошлом. И не будем пытаться сделать настоящее хуже, чем оно есть. Просто отпусти, Илья. Прошло ещё несколько секунд тишины. Потом Андрей кивнул сам себе и развернулся к входу. - Прости. У меня тренировка. Мне пора. Пока. Настроение после разговора было паршивым. Поэтому, заходя в академию, Андрей меньше всего ожидал почувствовать облегчение. Но стоило впереди мелькнуть знакомой лохматой голове и широкой спине в чёрном свитере, как внутри вдруг стало заметно легче. - Горшенёв, погоди. Андрей ускорил шаг. - Я тебе кое-что хотел дать. Он на ходу полез в рюкзак. Где-то между блокнотом и папкой до сих пор лежал сложенный тетрадный лист. Куда он планировал записать песню, которую они сочинили во сне по дороге к принцессе. Андрей уже почти достал листок, когда услышал: - Андрей Сергеевич. Что-то в голосе заставило его поднять голову. Миша смотрел на него непривычно. Без улыбки. Без обычного озорства. Будто перед ним сейчас стоял не Андрей. Только тренер. - Меня там Шура ждёт. Каждое слово звучало удивительно ровно. - Я опаздываю. Понимаете, да? Андрей замер. Листок так и остался зажат между пальцами. Горшенёв развернулся и быстрым шагом направился к раздевалкам. Даже не оглянувшись. Через несколько секунд он исчез за поворотом коридора. Андрей так и остался стоять посреди прохода. С открытым ртом. Со смятым листком в руке. И совершенно искренним непониманием того, что только что произошло. На поле Андрей вышел в откровенно паршивом настроении. Команда стояла привычной кучкой и что-то оживлённо обсуждала. Голова после разговора с Ильёй неприятно ныла. Чужие голоса раздражали. Хотелось гаркнуть на них, как учительница на первоклашек, чтоб тишина была в классе. - Так, все сюда. Голоса постепенно стихли. Андрей засунул руки в карманы толстовки. - Последняя на этой неделе тренировка будет экспериментальной. Он говорил медленно. Слова сегодня почему-то давались тяжелее обычного. - Меняемся позициями. По команде прокатился удивлённый гул. Дальше Андрей начал объяснять, кого и куда ставит. Когда очередь дошла до Горшенёва, тот нахмурился. - Я на десятке играю. Несколько секунд тишины. - Может, мне ещё на ворота встать? Андрей медленно поднял взгляд. Вот сейчас зря. Очень зря. После Ильи. После утреннего разговора. После того, как его демонстративно послали в коридоре. Вот этого только не хватало. - Всё. Голос прозвучал настолько спокойно, что команда мгновенно затихла. - Слушаем внимательно. Андрей сделал шаг вперёд. - Если кому-то что-то не нравится, он может подойти ко мне после и обсудить это нормально. Ещё шаг. - Но во время тренировки пререкаться со мной никто не будет. Теперь голос стал жёстче. - Никто. Он обвёл команду взглядом. - Повторяю для особо одарённых. Кого что-то не устраивает - берёт ноги в руки и идёт бодрым шагом в раздевалку. Несколько человек нервно сглотнули. - А если подобное повторится ещё раз, разговор будет уже о месте в команде. На поле повисла тишина. - Надеюсь, я говорю на понятном языке. Шурики переглянулись. Такого Андрея Сергеевича они ещё не видели. - Вопросы есть? Он даже не посмотрел на Горшенёва. Но все прекрасно поняли, кому предназначалась эта речь. - Нет вопросов, - буркнул Миша. Развернулся и пошёл на новую позицию. Андрей проводил его взглядом. И только спустя пару секунд понял, что снова до боли сжал кулак в кармане толстовки. Тренировка шла черти как. То есть если смотреть объективно - всё было нормально. Работали хорошо все. Даже Миша, которого сегодня отправили на непривычную позицию, играл так, будто всю жизнь там и стоял. Но Андрея это почему-то не спасало. Он срывался. Цеплялся к каждому неточному пасу, к каждому неверному движению. - Балунов, что с ногами? Ты пьяный, что ли? Почему они заплетаются? - Ришко, работать будем или полежим ещё на поле, в небо поплюём? - Щиголев, ты не за барабанной установкой, а на воротах. Чего ноги так расставил? Туда не только мяч - туда соперник целиком залететь может. При упоминании барабанов Андрей невольно покосился в сторону Горшенёва. Тот даже не посмотрел в ответ. Но едва заметно дёрнулся. Будто одно слово мгновенно вернуло его во вчерашний вечер. И вот что было особенно странно. Андрей срывался на всех. На каждого игрока без исключения. Кроме Миши. Ему он не сделал ни единого замечания. То ли специально обходил стороной. То ли просто боялся начать. Несколько часов тренировки тянулись мучительно долго. Для команды - из-за непривычных позиций. Для Андрея - по совершенно другим причинам. В конце концов свисток всё-таки прозвучал. - Всё, закончили. Всем спасибо...Молодцы. По полю прокатилась почти осязаемая волна недоумения. Игроки переглянулись. Ещё пять минут назад Андрей Сергеевич был готов сожрать каждого за кривой пас или неверный шаг. А теперь вдруг «молодцы». Впрочем, спорить никто не стал. Все слишком устали. Поэтому команда только понимающе покивала и потянулась в сторону раздевалки. Тренировка вымотала всех. И физически. И морально. Сидя в кабинете, Андрей мысленно наслаждался одной простой мыслью. Последняя тренировка недели. Всё. Ни поля. Ни свистка. Ни Горшенёва. Особенно Горшенёва. Нужно было отвлечься. Переключиться. Выбросить из головы весь этот бардак последних дней. Он даже знал, как именно. Андрей потянулся за телефоном. В дверь постучали. - Господи... Он закатил глаза. - Войдите, кто бы ты ни был, не дающий мне отдохнуть стучащий человек. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме появилась тёмно-русая голова Балунова. Дежавю. Только на этот раз голова была одна. - Андрей Сергеевич... Шура подозрительно замялся. - Я это... узнать хотел. - Уже страшно. - Да я быстро. Балунов потоптался на месте. - Я утром видел, вы разговаривали с одним человеком. У него машина такая была... Андрей нахмурился. - Машина? - Ну да. - Какая? - Ну такая... Шура неопределённо поводил рукой в воздухе. - Хорошая. - Исчерпывающе. - Просто друг мой такую хотел. Вот я и подумал... может... Балунов окончательно запутался в собственном плане. - Может, вы нас познакомите? Ну или спросите там чего… Это же друг ваш? Андрей устало потёр переносицу. Про Илью ему хотелось думать примерно так же сильно, как о зубной боли. - Бывший знакомый. Шура моргнул. - А. - Считай, не общаемся. Так что извини, помочь не могу. И тут произошло что-то странное. Балунов заметно оживился. - А. Ну тогда ладно. - Ладно? - Ладно. Шура уже развернулся к двери. - Хотя погоди. Балунов остановился. - У меня друг отца машинами занимается. Могу узнать, что там за модель была. - Какая модель? Шура завис на секунду. - Машины. - А-а-а. Да не важно уже. Он дёрнул ручку двери. - Обойдётся. - Кто? - Друг. - Какой друг? - До свидания! - Ну... пока. Дверь закрылась. Андрей ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Что это вообще сейчас было? Но разбираться с этим он не стал. Он и со своей-то головой в последнее время справлялся с трудом. В чужую лезть Андрей точно не собирался. План на вечер был прост, понятен и не предполагал никакого самоанализа. Князев снова потянулся к телефону. После нескольких гудков на том конце наконец ответили. Андрей невольно улыбнулся. - Ну что, моя прекрасная Агата, спасай. Мне срочно требуется выход в люди.