Не по плану

Весь долгий путь от бара до дома Миша шёл с широкой улыбкой на лице. Щёки уже начинали слегка побаливать от непривычно долгого напряжения, но он ничего не мог с собой поделать. День получился неожиданно хорошим. Интересным. Почти дойдя до дома, Миша остановился у пешеходного перехода, ожидая, пока красный человечек наконец сменится зелёным. Рядом светился в предночной темноте маленький магазинчик со всякой всячиной. Газеты, игрушки, канцелярия, какие-то безделушки, назначение которых, кажется, не знал даже продавец. Настоящий рай для барахольщика. Дождавшись зелёного сигнала, Миша уже собирался шагнуть на дорогу, но вдруг замер. Что-то привлекло его внимание. Он прищурился и посмотрел на витрину. И тут же развернулся. На него огромными плюшевыми глазами смотрела игрушечная муха. Горшенёв застыл. А потом расплылся в совершенно идиотской улыбке. - Да ну не-е-ет... Муха была нелепая. Круглая. Лохматая. Абсолютно не похожая на настоящую. И поэтому идеально подходила. Перед глазами сразу возник Андрей, с самым серьёзным видом сообщающий: «Муха — это маленькая птичка». Всё. Тут даже думать было не о чем. Спустя несколько минут Мише пришлось снова ждать светофор. Только теперь под мышкой у него сидела маленькая мягкая птичка. Перед сном Миша посмотрел на новую знакомую, сидевшую на прикроватной тумбочке. Он уже почти пожелал ей спокойной ночи, но тут же рассмеялся сам над собой и только покачал головой. Натянув одеяло до подбородка, он закрыл глаза. Перед тем как окончательно провалиться в сон, Миша успел представить лицо Андрея, когда тот получит свою маленькую птичку. И засыпал он с улыбкой. Как бы сильно Горшенёв ни любил футбол, как бы трепетно ни относился к каждой тренировке и каждой игре, он не мог вспомнить, когда в последний раз так спешил в академию. Казалось, он только закрыл глаза - и вот уже стоит почти у входа. Даже утро пролетело как-то незаметно. Быстро оглядевшись по сторонам, Миша увидел то, что очень хотел увидеть. И то, что видеть хотел меньше всего. В дальнем углу парковки стоял Андрей. Такой же, как вчера. Светлый. Уютный. А рядом с ним стоял высокий тёмноволосый парень. И почему-то держал его за руку. Горшенёв замер. На секунду ему стало так неловко, будто он случайно заглянул в чужое окно и увидел что-то слишком личное. Он тут же отвёл взгляд. Рука сама запихнула плюшевую муху поглубже в сумку. Теперь она казалась совершенно дурацкой. Миша резко развернулся и направился к входу. Внутри медленно поднималась злость. На Андрея. Потому что... ну какого чёрта? На себя. Потому что злиться на Андрея было совершенно не за что. И права на эту злость у него тоже не было. На муху. Огромную, нелепую муху, которая занимала половину сумки и теперь казалась вершиной идиотизма. Хотелось как можно быстрее скрыться в раздевалке. А ещё лучше - вообще уйти домой. Может, сказаться больным? Что там Андрей обещал за простуду? Наказать? Да и пусть наказывает. Хуже уже, наверное, не будет. До поворота к раздевалкам оставалось всего несколько шагов. Ещё чуть-чуть - и хотя бы одна его мечта на сегодня исполнилась бы. Но за спиной раздался голос: - Горшенёв, погоди. Мишу будто окатило холодной водой. Блин. Блин. Блин. Ну ведь почти успел. Пока Андрей отвлёкся на поиски чего-то в рюкзаке, Миша решил, что надо срочно как-то сливаться из этой ситуации. Говорить не хотелось. Потому что он отлично знал себя. Когда злость застилала глаза, ничего умного из его рта обычно не выходило. Но без укола всё равно не обошлось. Слова были совершенно обычные. А вот тон... Тон получился такой, что хоть ножом намазывай. - Андрей Сергеевич. Меня там Шура ждёт. Я опаздываю. Понимаете, да? Чётко. Быстро. По делу. И главное - не дать ему ничего ответить. Не услышать ответ самому. Не стоять рядом лишние секунды. Пока сердце скачет где-то в районе ушей. Пока ещё получается держать себя в руках. Только завернув за угол, где его уже никто не мог увидеть, Миша наконец остановился. Глубоко вдохнул. Потом выдохнул. И тряхнул головой. Надо было брать себя в руки. Андрей - это Андрей. Тренировка - это тренировка. Всё остальное его вообще не касается. Кивнув собственному очень взрослому и невероятно взвешенному решению, Горшенёв отправился в раздевалку осваивать сложнейшее искусство переодевания трясущимися руками. В сущности, Мише было совершенно не важно, на какой позиции играть на тренировке. Это не матч. Да и идея была интересная. Полезно иногда посмотреть на игру с другой стороны, попробовать себя в непривычной роли. Всё так. Всё абсолютно так. Но одно дело - понимать это головой. И совсем другое - не попытаться кого-нибудь поддеть, когда настроение катится к чёрту. Поэтому, когда Князев озвучил ему новую позицию, удержаться не получилось. - Я на десятке играю. Может, мне ещё на ворота встать? Раздражение в голосе прозвучало даже сильнее, чем хотелось. Но забирать слова обратно было уже поздно. В конце концов, следить одновременно за глазами, чтобы не закатывались, за лицом, чтобы не кривилось, и за языком, чтобы не нёс лишнего, - это слишком много контроля для одного человека. Проще ляпнуть и жить с последствиями. Правда, последствия оказались серьёзнее, чем Миша ожидал. Горшенёв даже рот забыл закрыть, пока слушал ответ. Андрей не кричал.И именно поэтому становилось ещё неприятнее. В его голосе слышалось раздражение. Усталость. Что-то очень похожее на злость. Настоящую. Желание огрызнуться в ответ исчезло мгновенно. Слишком сильным оказался контраст. Вчерашний Андрей в ковбойской шляпе. Андрей, говорящий с собственной машиной. Андрей, который объяснял, что муха - это маленькая птичка. И Андрей сейчас. Жёсткий. Совершенно чужой. - Нет вопросов, - буркнул Миша и поспешил убраться на свою новую позицию. Тренировка прошла странно. Горшенёв старался сосредоточиться на игре даже больше обычного. Благо для этого были все условия. Ни лишних взглядов. Ни лишних слов. Вообще ничего. Андрей ругался, цеплялся к ошибкам, отчитывал игроков одного за другим. Всех. Кроме Миши. И от этого почему-то становилось только хуже. Один раз Князев что-то сказал Щиголеву про барабаны. Всего одна фраза. Но после неё бросил в сторону Горшенёва быстрый взгляд. Миша этого даже не увидел. Почувствовал. Будто кто-то коснулся плеча. Он невольно дёрнулся. И сразу вспомнился вчерашний вечер. Бар. Смех. Разговоры. Дурацкая ковбойская шляпа. И то, как легко рядом с Андреем было всего сутки назад. От этого стало ещё паршивее. Не надо было так резко. Не надо было разговаривать с ним этим тоном. Не надо было вести себя как идиот. Но исправить уже ничего не получалось. А больше Андрей на него так и не посмотрел. В раздевалке Миша собирался медленно. Если утром не хотелось сюда идти, то теперь не хотелось отсюда выходить. Он сидел на лавочке и бесцельно пинал кроссовком ремень сумки, валяющейся рядом. Из неё по-прежнему торчала плюшевая голова. Рядом кто-то тяжело плюхнулся так, что сквозняком растрепало Мишины лохматые волосы. - Ну давай. Рассказывай, - хлопнув ладонями по коленям, скомандовал Шурик. Миша не ответил. Только поднял взгляд. - Дурачком прикидываешься? - Угу, - лениво отозвался Миша. - Можем, конечно, взять листочек и расписать, что я вижу, - Шура на секунду задумался. - Хотя нет, лучше так. Берём. Он действительно вытащил из кармана сложенный листок. Миша хмыкнул. Знал. Готовился. - Итак, что мы имеем, - Шура загнул палец. - Первое: вчера ты всю тренировку пялился на Князева, как влюблённая пятиклашка. Миша закатил глаза. - Второе: зоркий глаз Шуры Балунова засёк, как после тренировки ты свинтил с тем же Князевым в неизвестном направлении. Ты мне не звонил с нытьём про “дома скучно”, значит, скучно тебе не было. Пауза. - Третье: сегодня ты злой, как собака. Срываешься… дай угадаю - опять на Князеве? Шура поднял бровь. - И четвёртое: сидишь тут, как несчастный, сопли на кулак наматываешь. Он откинулся назад. - Продолжать или всё-таки расскажешь? Миша усмехнулся краем губ. - А что тут рассказывать? Ты уже всё рассказал. - Ну давай начнём по порядку. Куда вы вчера свалили? - Да я ж всё думал, как его отблагодарить. Позвал в бар. Отблагодарил, получается, ё-моё. Миша снова замолчал. Шура ждал продолжения, но пауза затянулась. - Ну и? - не выдержал он. - Да чё ну и… - фыркнул Горшенёв. - Круто было, понимаешь, да? Вообще отлично посидели. Мне, блин, давно так хорошо не было. Шура нахмурился. - Не понял. Миша вздохнул. - Чё тебе не понятно, Шур? - Ну если всё так круто, ты чего тут сидишь и страдаешь? - Я не страдаю, - пробурчал Миша. - Ага. Немного страдаешь. Пауза. - Так что не так-то? - Да блин… - Миша почесал затылок. - Иду я утром довольный, ё-моё, муху эту дурацкую несу. А тут этот… и этот второй… и всё. И как-то… Он развёл руками. - Не знаю. Шура устало потёр переносицу. - Обожаю твою конструктивную речь, Михаил. Он помолчал. - Очень хочется спросить, что за муха. Но я, пожалуй, оставлю это на потом - ради собственного психического здоровья. Давай хотя бы с “этими” разберёмся. Один из “этих”, я надеюсь, Князев. Иначе я сейчас просто уйду в закат. А второй кто? - Да не знаю я. Мужик какой-то. Статный весь такой. Со всеми зубами, поди. Руки ему там жмёт, улыбается… Миша скрестил руки на груди. - Прям раздражает. Шура медленно выдохнул. — Миш… Пауза. - Ты сейчас злишься, а на деле же вообще ничего не знаешь. Миша моргнул. - Я не злюсь. - Ага. - Просто… - Угу. - … Шура покачал головой. - Ладно. Давай без философии. Просто не делай пока выводов, хорошо? Есть у меня одна мысль. Сиди тут. Продолжай делать вот это - пинай сумку или что там. Скоро вернусь. Миша с сомнением посмотрел вслед убегающему Шуре, но как послушный ученик продолжил ковырять ремень сумки носком. Минут семь тянулись дольше, чем вся тренировка. И когда Миша уже почти решил, что пора идти его искать и заодно отправляться домой, в дверях появился запыхавшийся Шурик. - Я вестник… - тяжело дыша, но с довольной улыбкой выдавил он. - Добрых новостей. Этот твой “второй” - бывший. Знакомый. Понял, да? Зря ты… фу… сейчас сдохну…Зря ты тут озеро выплакал. - Да не плакал я, ё-моё, - буркнул Миша, но уголки губ уже предательски поползли вверх. - А откуда ты вообще… - Следаки своих методов не раскрывают, - гордо поднял палец Балунов. - Предлагаю сегодня отметить вновь склеенное сердце. - Иди ты! - беззлобно фыркнул Миша. - Но я за. Давай отметим. - Пошли, страдалец. Шура подхватил сумку и двинулся к выходу. - Но с тебя ещё - пригласить с нами прекрасную Марию. - Легко, ё-моё, - Миша догнал его, и они вместе вышли из раздевалки, оставляя позади пустое помещение до следующей недели.