Тонкая грань

***

      Жизнь снова заиграла прежними красками.       Нет, Чонгук не рассчитывал, честное слово. Он той ночью как бы смирился со своей участью в роли соседа.       Но, как оказалось, зря смирялся. И очень даже.       Соседей вообще не было видно. Вот от слова «совсем». Казалось, они вообще не бывают дома — купили дом, заплатили кучу денег и испарились в неизвестном направлении. Не то чтобы Чонгук обращал на это внимание. Просто дом стоит в двух метрах от их собственного. Всё на виду. Окна соседской спальни смотрят прямо в его комнату, а окно гостиной — на их кухню. Поэтому невозможность не заметить погружённый в темноту дом — нулевая.       По началу он так и думал: уехали. В отпуск. К родителям. Да куда угодно, не это важно. Главное, чтоб навсегда — вариант, который Чонгук встретил бы с неподдельной радостью и, возможно, даже купил бы шампанское. Но иногда, поздней ночью, лёжа в постели и прокручивая ленту соцсетей, слышал низкое рычание мотора. Короткий всплеск света фар по потолку, щелчок замка, а через минуту — тишина.       Слава богу, теперь они приобрели нормальные плотные шторы. У Чонгука нет ни малейшего желания ещё раз смотреть «Discovery: спаривание хищников в неволе». Хватило одного раза, чтобы аппетит отбило на неделю.       Чонгук не знал, было ли это случайностью или они заметили его столбняк той ночью. Боялся даже думать об этом. Потому что если заметили, то уровень «охуеть» зашкаливает все возможные рейтинги.       Сегодняшнее утро Чонгука началось как и все предыдущие.       Подъём в семь часов. Протеиновый коктейль — на этот раз шоколадный, потому что ванильный закончился, а Суа, как обычно, забыла купить новый. Следом ожидает беговая дорожка. Час ненависти к самому себе и всему человечеству под монотонный стук кроссовок.       Ночью снова был дождь. Асфальт отсвечивает мокризной, будто его только что полили из ведра. Небо нависает серой тучей — такой низкой, что, кажется, до неё можно дотянуться рукой, если встать на цыпочки. Разгар весны, блядь. Самое время для депрессии без повода.       Чонгук стоит у окна с блендером в руке — ну, то есть, со стаканом, блендер он уже вымыл — и лениво смотрит на улицу.       Снова пробегает тот бегун.       В той же одежде. Серая ветровка с капюшоном, чёрные короткие шорты, чёрные кроссовки и наушники в ушах. Бежит мимо его дома ровно в тот же момент, что и в прошлый раз. Словно по расписанию. Мускулистые ноги отсвечивают даже сквозь серое утро. У Чонгука — знатока, мать его, человеческой анатомии — возникает профессиональное желание подойти и спросить: «Сколько приседаешь? На какой разрыв? Как тренируешься?»       Но он, конечно, просто провожает бегуна взглядом до тех пор, пока тот не сворачивает за угол и не исчезает из вида.       Дежавю, блядь.       Чонгук тут же забывает об этом, ибо тряска мозга переключается на что-то более важное. На новый ролик, выложенный три дня назад, который уже набрал два миллиона просмотров в Instagram. Комментарии — стандартный набор: «Ты бог», «Как получить такую же спину?», «Откуда у тебя стероиды?» (на последнее он никогда не отвечает, про себя матерясь, стероиды ему не нужны, у него генетика, засранцы).       Вычитывает комменты, иногда ставит сердечко под особенно лестными, иногда блокирует особо наглых троллей. Работа такая — быть красивым и терпеливым. Или делать вид, что ты терпеливый.       День проходит настолько пресно, что можно знать наизусть каждую минуту своего рабочего графика.       В зале — всё те же лица. Толстый менеджер по имени Стивен пыхтит на эллипсе и зачем-то рассказывает о своих проблемах с пищеварением. Чонгук вежливо кивает и советует пить больше клетчатки, хотя на самом деле хочет сказать: «Стивен, блядь, я тренер, а не проктолог». Мамочки-домохозяйки, как обычно, строят глазки.       Та самая, новая, клиентка приходит на третью тренировку. Снова без кокетства, без лишних движений. Делает становую тягу молча, с лицом, которое могло бы украсить обложку журнала «Мне насрать на твоё мнение». Чонгук мысленно снимает перед ней шляпу. Если бы все так занимались, возможно, у него не возникали бы не самые приличные мысли.       Вечером он возвращается домой. Суа уже готовит ужин — пахнет чем-то корейским, острым. Она в смешном переднике с надписью «Кухня — моя стихия», хотя обычно её стихия — это заказывать доставку. Чонгук целует её в щёку, моет руки и садится за стол.       Но сегодня что-то не так.       Суа мечется по кухне с видом человека, который держит в себе пятиминутный монолог и сейчас взорвётся. Она поглядывает на него, открывает рот, закрывает и снова открывает. Как рыба, выброшенная на берег.       — Что? — наконец спрашивает он, подхватывая палками рис. — Рассказывай уже.       Суа тут же снимает половник и плюхается напротив него. Глаза горят — этот огонь обычно зажигается, когда она собрала новости от подруг или купила очередную ненужную хрень на соулдах.       — Ты не поверишь, — начинает с придыханием, — я сегодня встретилась с Лорен.       Чонгук приподнимает бровь. Серьёзно? И это то, во что он не должен поверить?       — Ну и? — тянет лениво.       — Она, оказывается, профессиональный стрелок. Спортивная стрельба, все дела. У неё дома целый сейф с оружием, представляешь.       — Понятия не имею. — Чонгук механически жуёт рис.       — А ещё... — Суа устраивается поудобнее на стуле. — Она рассказала, что Тэхён такой трудоголик, что иногда пропадает на объектах по несколько суток. Мол, какой-то сверхурочный проект. И самое дикое — оказывается, он жуткий собственник. Он однажды разбил голову какому-то парню из-за того, что тот просто свистнул вслед Лорен. Никогда бы не подумала. — Чонгук и сейчас не думает. Ну не вяжется как-то. А Суа вдруг понижает голос, подавшись вперёд, словно их кто-то может услышать: — Знаешь, ещё что?       — Не знаю. — Чонгук делает глоток воды. Он даже не вникает в суть её рассказа. Там её и нет, впрочем. Набор слов каких-то. Он лишь улавливает, как она перескакивает с темы на тему. Лорен, Лорен, Лорен. Будто заклинило.       — Они, оказывается, не женаты.       Не сказать, что Чонгука это как-то заинтересовало. Но он бросает на жену взгляд. Вот оно что.       — Гражданский брак, — пожимает он плечами, продолжая есть. — Сейчас почти все так живут.       — Это да, но я думала, что они муж и жена. — Почему-то в её голосе слышится грусть. Да этот сраный аналитик, оказывается, всё-таки с мозгами. А Суа мгновенно расцветает в улыбке. — Кстати, она предложила мне сходить с ней на совместный шопинг. Шопинг, Чонгук! Ты представляешь? И знаешь, что ещё?       Чонгук слушает. А что ему остаётся?       — Она спрашивала про тебя.       А вот здесь уже поинтереснее, и желание послушать появляется.       — Что именно её интересовало?       — Спросила, где ты работаешь. — Суа делает паузу, явно цитируя: — Сказала: «Мне нужно снова начать тренировки, а то как-то расслабилась с этим переездом».       Чонгук откладывает вилку. Аппетит пропадает окончательно. Ну не нравятся ему эти двое, что поделать.       — И ты сказала? — спрашивает слишком спокойно.       — Конечно, — пожимает плечами. — Что в этом такого? Мы договорились вместе ходить в зал по выходным.       Вот это совсем не хорошая новость. Вот совсем. И с чего вдруг его милая жёнушка решила начать ходить в зал. Она обходила его стороной, как дикую собаку, после трёх или больше посещений. К тому же он уверен, что начнутся её неуместные посягания на его рабочую зону. Чонгук это так не любит.       А Суа улыбается. Добрая, наивная, любящая и совершенно не понимающая, что её муж сейчас прокручивает в голове сюжет, в котором они не смогли бы пересечься.       «Что за хуйня происходит?» — думает он, насильно заталкивая в себя рис.       Ночью, лёжа в постели, он долго смотрит в потолок. Суа уже сопит рядом, свернувшись калачиком. Он же всё думает. Думает и думает.       Засыпает с мыслью: «А не переехать ли, нахер, отсюда?»       Видеть этого бегуна три раза подряд — это уже не случайность. А закономерность. Это, блядь, судьба или карма, или ещё какая-то херня из разряда «Вселенная решила над тобой пошутить».       Чонгук стоит у окна, чувствуя, как его накрывает волной иррационального раздражения. Снова семь утра. Снова взгляд в окно, где под серой моросью дождя, которая явно издевается над календарём, появляется любитель кардио.       Та же ветровка с капюшоном, натянутым на голову. Те же чёрные шорты, открывающие идеальные ноги. Тот же ритм бега — размеренный, пружинистый, словно человек бежит не по мокрому асфальту, а по облакам. Даже наушники те же — серые, заметные, вероятно, последняя модель от Apple, потому что у людей без вкуса обычно такие.       Чонгук провожает его взглядом до места, где тот, снова, как и в прошлый раз, исчезает за углом, не подав ни единого признака того, что он замечает, что за ним вообще-то кто-то наблюдает.       И вот теперь Чонгуку принципиально важно узнать, кто это.       Зачем — сам не знает. Правда. Просто… хочется узнать, кто этот псих, который начал бегать в разгар весны, когда с неба льёт как из ведра, а на улице плюс десять и ветер такой, что выстужает до костей. Может, это бывший военный. Может, марафонец-любитель. Может, просто человек с диареей мысли, который решил, что здоровый образ жизни — это его всё.       А может, это вообще тот самый аналитик из дома напротив, который трахает свою девушку в рот?       Чонгук отгоняет эту мысль, потому что она ведёт в дебри, из которых он выбирался несколько дней.       Ладно. Чтобы просто не ебать себе мозги, он завтра встанет пораньше этого долбаного бегуна и посмотрит, откуда тот появляется. Просто ради интереса. Может, даже помашет рукой, чтобы показать, какой он дружелюбный сосед. Хотя нет, рукой махать не будет. Он никому никогда не машет.       «Интерес до добра никогда не доводил», — думает Чонгук, открывая глаза без двадцати семь следующего утра. Мысль запоздалая, но верная.       На этот раз без протеинового коктейля и без дорожки, он стоит у окна, наблюдая. Как идиот, который решил поиграть в шпиона, хотя его единственный шпионский навык — это умение незаметно подглядывать за соседским трахом.       Улица пуста. Асфальт сухой — видно, погода решила придержать свои сопли. Небо розовеет на востоке, обещая солнечное, почти летнее утро. Птицы орут как ненормальные. Всё выглядит так идиллически, что хочется блевать.       А Чонгук ждёт. На часах «6:45». «6:50». «6:55».       Никого.       Хмурится, переминаясь с ноги на ногу. Всё же решает сделать коктейль. Как никак уже семь утра. Снова бросает взгляд в окно, потом на часы. «7:05». «7:10». «7:15».       Бегуна нет. Как корова языком слизала.       Чонгук ждёт до половины восьмого — на всякий случай, чтобы быть уверенным, что не прозевал. Но улица остаётся пустой. Только кошка переходит дорогу, задрав хвост трубой, и его пузатый сосед выкатывает мусорный бак.       — Охуенно, — бормочет Чонгук, делая глоток, и идёт на беговую дорожку. — Просто охуенно.       Видимо, бегун решил сегодня передохнуть. Отмечает наступающие выходные. Или, может, его сбила машина. Или он просто решил встретить утро под солнечные лучи, лёжа в постели с чашкой кофе, как нормальный, психически здоровый человек.       Чонгук бегает. В голове пустота и злость на самого себя. Зачем он вообще встал в такую рань? Интерес, мать его, до добра никогда не доводит. Он это знает.       День проходит стабильно. Чонгук заканчивает работу пораньше. Последняя клиентка отменила тренировку, потому что «у неё мигрень», а на самом деле, наверное, просто лень. Ему пофиг. Он даже рад. Сегодня пятница, впереди выходные. Единственное желание сейчас — прийти домой, упасть на диван и проспать пару часов. А там посмотрит, чем заняться. Может, посмотрит какой-нибудь фильм, где много стрельбы и мало смысла. Мозгу нужна передышка.       Он заезжает в магазин по дороге, покупает протеин, яйца, куриное филе и что-то там ещё по списку, который Суа скинула в мессенджере и который он даже не открывал, а просто купил всё то же самое, что и всегда. Рутина. Спасительный якорь.       Только переступает порог дома, как тут же хмурит брови.       Из кухни доносятся голоса. Женский — Суа. И мужской. Низкий, спокойный, с этой долбаной глубиной.       Чонгук бросает спортивную сумку у порога. Быстро проходит в коридор и замирает на входе в кухню как вкопанный.       Картина маслом: его жена стоит на коленях около раковины. На коленях, блядь. Держит пластиковый таз. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — выражение человека, который глубоко жалеет о своём решении.       Рядом — его новый сосед.       Собственной персоной.       Тэхён сидит на корточках, засунув руки под раковину. В пальцах у него какая-то железка. Он что-то ковыряет в трубе, вертит, тянет. Весь сосредоточенный, как сапёр на минном поле.       — Вот так, чуть-чуть…       — Мне кажется, или это не работает? — жалобно тянет Суа.       — Работает, просто надо…       Тэхен дёргает. Из трубы с чавканьем вылетает мутная жижа, смешанная с какой-то дрянью. Суа с визгом отворачивает голову, зажмурившись.       Её взгляд падает на Чонгука, который так и стоит у дверного косяка, засунув руки в карманы.       — Ой, привет, милый! — Суа тут же расцветает в улыбке, сдувая прядь волос с лица (надо отдать должное — жест выглядит драматично и красиво даже в такой позе). — А мы тут прочищаем слив!       Тэхён поворачивает голову. Бросает на Чонгука короткий взгляд — равнодушный, как на предмет мебели. И тут же возвращается к трубе, продолжая тыкать в неё железку.       — Ага, вижу, — цедит он. Голос звучит ровно, но внутри всё уже закипает. — Я же сказал, что сам разберусь.       Он подходит, выхватывает таз из рук жены (она даже ойкнуть не успевает) и дёргает головой, мол, вставай. Поднимай свою красивую задницу с колен. Суа послушно встаёт, отряхивает колени и отходит к стойке, наблюдая.       Чонгук сам опускается на корточки рядом с соседом. Он терпеть не может, когда кто-то делает что-то в его доме. И вообще, он хозяин дома, он должен контролировать процесс.       — Привет, — спокойно выдаёт Тэхён, не смотря на него.       Чонгук чувствует, как натягиваются желваки.       — Привет, — без интонации. Без эмоций. Пусть сразу поймёт: он здесь не ради светской беседы. Жить станет легче.       Тэхён, кажется, не обижается. Или ему плевать. Он продолжает ковыряться в трубе. А Чонгук невольно замечает, как ловко двигаются его пальцы. Длинные, тонкие, совсем не хрупкие — сильные. Они чувствуют, где засор, где поворот.       Это бесит. Потому что это похоже на профессионализм. Не на любительское «я посмотрел видео на YouTube», а на настоящее, отработанное умение. Блядь.       Чонгук первое впечатление сравнивает с текущим. Там, за столом, Тэхён выглядел мягким, интеллигентным, почти женственным в своей аккуратности. А сейчас… он просто берёт и чинит трубу, как будто всю жизнь только это и делал. Грязь по локоть, вода капает на пол, кофта (ах да, на нём снова мешковатые шмотки) уже промокла в нескольких местах. И, видимо, ему плевать.       Он ловко поддевает какую-то пробку, вытаскивает противный, мокрый, мерзкий комок грязи и бросает его в таз, который держит Чонгук.       — Принимай, — командует, улыбаясь.       Чонгук морщит нос, подставляя таз.       Тэхён прочищает трубу ещё раз, закрепляет и, встав, открывает кран. Чистая вода протекает без задержек. Всё. Ремонт занял меньше получаса.       — Готово. — Сосед вытирает руки о тряпку, которую Суа молниеносно подсовывает ему. — Купите специальный фильтр, который измельчает отходы, и больше этой хуйнёй заниматься не придётся.       Последняя фраза — с лёгкой улыбкой, обращённой к нему. Чонгук сжимает челюсть.       Пальцы Тэхёна снова привлекают его внимание. Длинные фаланги. Такими пальцами можно и трубу чинить, и… Чонгук обрывает мысль на полуслове, потому что знает, куда она ведёт. И мысленно посылает себя на хуй.       — Тэхён, — зовёт Суа, уже наливая что-то в чашку. — Может, что-то выпьешь? Чай, кофе? Или что-нибудь покрепче? Ты нас просто спас!       Тэхён улыбается. Улыбка у него, нахер, белоснежная и располагающая.       — Спасибо, не стоит. Я лучше пойду, а то Лорен уже заждалась. Мы собирались в кино.       Чонгук внутри ликует.       — Ну останься хоть на пять минут! — Суа не унимается. — У меня печенье есть, сама испекла!       — В следующий раз, обещаю. — Тэхён уже вытирает руки окончательно и поправляет широкий вырез кофты. — Сегодня правда не могу.       — А как же насчёт выпить чего-нибудь освежающего? — кокетливо наклоняет голову его жена. — Чонгук, может, ты предложишь что-то? Ты же у нас любитель коктейлей.       Чонгук давит желание сказать «предлагаю тебе свалить на хуй». Вместо этого цедит:       — Есть пиво в холодильнике. Но он, кажется, торопится.       — Да, тороплюсь, — мягко подтверждает Тэхён. — В другой раз обязательно. Твоё печенье, Суа, я попробую с большим удовольствием. Обещаю.       Суа тает. Чонгук видит, как она улыбается, как её щёки слегка розовеют. И это его бесит тоже. Почему она так с ним мила? Почему не замечает, что он раздражает её мужа до дрожи?       — Ладно, уговорил, — вздыхает Суа. — Тогда до встречи. И спасибо огромное! А то я уже отчаялась.       — Пустяки. — Тэхён кивает и направляется к выходу. У порога оборачивается, смотрит на Чонгука — коротко, остро, как лезвием. — Приятного вечера, сосед.       — Угу. — Чонгук даже не пытается изобразить радость.       Дверь закрывается. Чонгук выдыхает, срывая маску.       — Ну что ты такой бука? — Суа тыкает его в плечо — Хороший же парень. Помог нам без требований.       — Он и не должен был ничего требовать, — бормочет Чонгук. — Я вызывал сантехника.       — Твой сантехник приедет в понедельник. А сегодня пятница, и я осталась словно без рук. Так что не ной.       Суа уходит обратно на кухню, прибрать за соседом. А Чонгук поднимается в спальню. С кучей мыслей идёт в душ, чтобы голова остыла.       Не помогает.       Сюрпризы — это вообще-то редкостное дерьмо. Они как незваные гости: появляются без предупреждения, портят планы и заставляют тебя натягивать на лицо дежурную гримасу радости, от которой сводит челюсть.       Чонгука балуют редко. Суа, конечно, старается, она фанатка всех этих подарочков и «приятных мелочей», но он в этом плане — сухарь высшей пробы. К тому же, их вкусы не просто не совпадают, они находятся в разных галактиках. Всё, что Суа считает стильным на мужчине, Чонгуку хочется сжечь в очищающем пламени.       К чему это он?       Конец очередной недели.       Зал забит до отказа запахом пота, парфюма и амбиций. Чонгук как раз помогает клиенту — жилистому парню по имени Марк, который упорно пытается нарастить массу, но не ест достаточно — когда над ухом раздаётся бодрое:       — Сюрпри-и-из!       Чонгук резко оборачивается, натыкаясь на взгляд жены. Честно? Сюрприз так себе, на двоечку. Она ещё с прошлой недели прожужжала ему все уши, что они с Лорен решили «взяться за себя» и начать ходить в зал. Хотя, браться им обеим не за что. Одна прокачена больше нужного, а другая… Ну не нужно Суа всё это.       Не потому, что она не справится, а потому что ей неинтересно. И появляется она в спортзале раз в сто лет, и каждый раз это событие, сравнимое с солнечным затмением. Обычно его жена предпочитает йогу дома и долгие прогулки по торговым центрам, где сжигает калории, примеряя туфли.       А эти новые легинсы и свободная футболка с надписью «Strong is the new pretty», ей совсем не подходят. Чонгук внутренне закатывает глаза. Надпись — это такое клише, что хочется повеситься на перекладине.       Но не в этом дело.       Дело в сюрпризе.       Ведь настоящий, мать его, сюрприз идёт чуть поодаль со своей девушкой.       Нет, серьёзно. Чонгук на секунду зависает, его клиент, кажется, тоже. Он моргает, надеясь, что это галлюцинация на почве усталости. Нет.       Это Тэхён. И это не галлюцинация.       Охренеть.       На нём широкие спортивные штаны — ну а как же, без мешковатости никак — и чёрная майка на широких бретелях. И она, блядь, облегает его так, что видно каждую мышцу. А мышц там, оказывается, дохрена. Руки мускулистые, накаченные, с рельефными бицепсами и трицепсами, которые Чонгук, к своему ужасу, рассматривает дольше, чем следовало бы. Ключицы торчат, плечи широкие — не как у качка, а как у человека, который занимается серьёзно и давно, но не для объёма, а для функционала.       Это совсем не вяжется с первым впечатлением. Вообще. Уже в третий раз. Тэхён выглядит как человек, который может убить тебя голыми руками, а потом поправить очки и извиниться.       С каждой их встречей тот открывается с новой стороны. Не с лучшей, по мнению Чонгука. Не с лучшей, потому что каждая новая сторона — это ещё одна причина для раздражения.       Тэхён замечает его. Улыбается — вроде бы вежливо, даже доброжелательно.       — Привет, Чонгук. — И опять не вяжется образ. — Давно не виделись. Как дела?       Охуеть как хочется съязвить. Сказать: «Неделя была прекрасной, пока я не увидел твою рожу в своём храме железа». Чонгуку было максимально комфортно жить в режиме «фу, соседи»: они вроде есть, но их нигде нет. Всю неделю Тэхён и его девица не подавали признаков жизни, словно их стерли из реальности. Суа каждый вечер допрашивала его, не видел ли он их, будто Чонгук работает частным детективом по поиску пропавших аналитиков.       — Прекрасно, — пытается вежливо ответить, стараясь не смотреть на его бицепсы. — Надеюсь, у вас тоже? — это он обращается и к Лорен, которая говорит с Суа.       — Спасибо, чудесно. — Вся счастливая, улыбается, явно задобренная чем-то.       — Родная, — зовёт Чонгук жену, привлекая её внимание к себе. — Иди пока позанимайся вон там. Я потом подойду к тебе.       Он указывает на самый безобидный тренажёр в зале — жим ногами сидя. Туда даже бабушки с остеопорозом залезают без страха. Суа послушно кивает и идёт, утягивая за собой новую «подругу». Та, правда, оборачивается на Тэхёна в немом вопросе — мол, ты как?       — Я присоединюсь, — кивает тот. — Разминайся пока. — И уходит в другую часть зала, бросив «бывай».       Чонгук мысленно закатывает глаза и возвращается к Марку. Парень уже успел отдышаться и теперь сидит на скамье, наблюдая за всей этой сценой с интересом ёжика в тумане.       — Последний подход, — командует Чонгук.       Иногда поглядывает на жену.       Что она тут забыла, Чонгук понятия не имеет. Ну не рождена она для таких подвигов, как ходьба в зал. Энтузиазма в ней ноль целых хрен десятых. Она сидит на тренажёре и задумчиво разглядывает свой маникюр, время от времени делая ленивое движение ногами. Пришла чисто за компанию с Лорен. Наверное, думала, что сможет тягаться с ней. Куда уж.       Лорен, кстати, на соседнем тренажёре — делает что-то сложное, настраивает вес, контролирует дыхание. Выглядит как рыба в воде. А Суа — как рыба на суше.       Чонгук вздыхает. Полностью сосредотачивается на клиенте. Тот пыхтит, что-то ему говорит, он не вникает в подробности. Не за это ему платят.       Взгляд перемещается по залу, пока не натыкается на знакомые очертания фигуры, которые выделяются на фоне серых стен. Узнать его несложно. Ой, как несложно, учитывая, что он делает, отсвечивая своими жилистыми руками и подтягивая своё не очень-то лёгкое, по мнению Чонгука, тело.       Вдруг появляется Лорен и с ходу запрыгивает на турник, обхватывая талию своего парня ногами. А тот без лишних движений делает подтягивания вместе с ней. Это выглядит так, будто они делают это каждый день. Он что-то шепчет ей, улыбаясь прямо в губы, смотрит в глаза, как преданный щенок.       — Фу, блядь, — шепчет Чонгук под нос. — Снимите уже номер.       Его раздражает в этой сцене буквально всё. Раздражает, как легко Тэхён поднимает себя и свою бабу, даже не сбив дыхания. Раздражает то, как он потом по-хозяйски держит её за бедра, когда та опускается вниз. Но больше всего бесит этот контраст: перестройка от ботаника в альфу, который метит территорию прямо у Чонгука под носом.       Он снова смотрит на Суа. Та уже окончательно забила на тренажёр и теперь пытается сделать селфи на фоне гантельного ряда. Чонгук отворачивается.       Лорен тем временем спрыгивает с тренажора, смеётся, поправляет волосы, и они вместе идут к стойке с гантелями. Он подбирает для неё вес, спрашивая что-то. Она качает головой, берёт тяжелее. Он поднимает бровь, но не спорит. Уважает. Принимает.       Чонгук наблюдает за этим и чувствует укол. Не ревности. Нет. Просто… он и Суа так никогда не делают. Они живут параллельными жизнями, которые иногда пересекаются в спальне по расписанию и за ужином в тишине.       Тэхён в этот момент перехватывает взгляд Чонгука и… подмигивает. Едва заметно, одними глазами, прежде чем уткнуться носом в плечо своей девушки, которая стоит, обвив его шею руками.       Внутри всё вспыхивает. Этот придурок явно играет в какую-то свою игру, и Чонгук, кажется, единственный, кто это замечает.       Челюсть сжимается так сильно, что начинает ныть висок. Да пошло оно всё. Этот зал. Эти довольные рожи. Тэхён со своей вечной расслабленной ухмылкой. Лорен, сияющая, будто они снимаются в рекламе идеальной жизни. Даже музыка — и та бесит. Какой-то бодрый попсовый трек, который застревает в голове, как слизь.       Отвернувшись к тренажёрам, Чонгук делает вид, что проверяет клиента, но внутри всё продолжает зудеть. Противно. Навязчиво.       «Подмигнул он мне, блядь. Серьёзно?..»       Чонгук резко хватает бутылку воды, словно это поможет ему избавиться от мыслей.       Не поможет.       Перед глазами — школьный коридор. Белый свет ламп. Чей-то смех.       — Эй, Чонгук, ты опять мамочке нажалуешься?       Чьи-то пальцы толкают его в плечо. Несильно. Издевательски. Просто чтобы качнулся.       Его рюкзак летит по грязному полу. Тетради рассыпаются. Кто-то ногой отталкивает пенал дальше по коридору.       — Осторожнее, а то заплачет сейчас.       Смех. Громкий. Липкий.       А потом спортивный зал. Несколько парней и среди них Луи, француз, приоритет их класса. Номер один во всём.       — Эй, Чон! Как тебе платьишко. Я угадал с размером?       И противный смех. Вид такой же. Даже его жилистое, подтянутое тело не поможет думать иначе, как и улыбка — противно невинная.       Чонгук молчит. Стоит, смотрит в пол, делая вид, что ему всё равно. Хотя внутри всё скручивает от унижения и бессилия.       Картинки мелькают быстро, обрывками, будто старую киноленту прокручивают перед глазами, а потом резко рвут.       Чонгук моргает, возвращаясь в зал.       Перед ним стоит клиент и что-то спрашивает, но слова словно не доходят.       — Ещё подход, — бросает он жёстче, чем нужно.       Парень удивлённо хмурится:       — Но ты сказал, это последний…       — Это уже решаю я.       Тот недовольно идёт обратно к тренажёру, а Чонгук проводит ладонью по лицу и тихо выдыхает сквозь зубы.       Прекрасно.       Теперь ещё и прошлое решает вылезти именно в тот момент, когда этот чёртов сосед начинает лезть под кожу.