Под сенью вечной зимы

Утро он встретил на ногах. Постепенно чернота беззвездного неба уступила место синеватым предрассветным сумеркам, а затем и светлому дню. Облака гнал лихой ветер. Небо, лишенное солнца, казалось молочно-белым. Куай Лян устало потер глаза. Веки были сухими, словно пыль навечно въелась в ресницы. Он глотнул воды и осмотрел результат своей работы. Необходимо закончить эликсиры, однако это задача на последующие дни. Сейчас же он завершил заготовки — раскрошенные самоцветы лежали в ступке, грибы были заморожены. В этом и заключался его профессиональный секрет — требовалась резкая заморозка одного из ингредиентов, чтобы зелье защитило от мороза. Никто, кроме криоманта, не мог дать такого эффекта. Нет, не криоманта. Ледяного демона. Необходимо даже в мыслях не забываться, чтобы однажды предательское слово не соскользнуло с языка в разговоре. Любая мелочь могла стать той точкой, с которой их сбросят в бездну. Случайности часто бывают роковыми. Как вчера, когда пиромант проявил излишнее внимание к холодности его кожи. И нельзя пока было сказать наверняка, пронесло их с Фрост или нет. В будущем Куай Лян дал себе зарок, что не допустит подобной оплошности, не растеряется впредь под чужим ласковым взглядом и странной настойчивостью. Фрост ушла на охоту. Она часто меняла тушки зверей на предметы, необходимые им для жизни: нитки, чтобы заштопать одежду, дрова, посуду, огниво и прочую утварь. Девушка слыла непревзойденной охотницей, и многие изумлялись тому, как ей удается находить добычу в округе, где все давно сковало льдом. Куай Лян искренне надеялся, что жители никогда не разгадают тайну их успеха в любых поисках. Когда мороз не страшен, не смертелен, то голова ясна, а чутье отточенно-остро. Многое можно почувствовать на расстоянии. Зайти дальше, чем следовало. Впрочем, они с сестрой договорились пользоваться магией лишь вдалеке, в самой чаще леса, чтобы ни одни посторонние глаза их не заметили. Он подкинул дров в тлеющий очаг, накинул куртку и вышел на улицу. Следовало расчистить дорожку. Фрост снег не мешал, — она ступала по сугробам легко, — однако тем жителям, кому он мог понадобиться, пришлось бы нелегко. Ноги начнут увязать, а это прямой путь к обморожению. Ни к чему рисковать таким исходом. Он ритмично откидывал снег лопатой. Работа спорилась. Вскоре он и вовсе скинул верхнюю одежду, ощущая прилив счастья. После бессонной ночи и кропотливой возни с заготовками для зелий было невероятно приятно ощутить морозную свежесть утреннего воздуха, вдохнуть поглубже его ледяную живительную прохладу. Словно глоток студеной воды после перегревания. Солнце настолько плотно закрывали облака, что оно казалось тусклой монеткой. Цвет солнечного диска был белым, а не желтым. И смотреть на светило можно было не щурясь. Куай Лян намеревался расчистить дорогу и вернуться в дом — восполнить недостаток сна днем, чтобы ночью снова взяться за работу. Впрочем, труд неожиданно придал ему бодрости. Кровь быстрее побежала по венам, сердце забилось уверенно. Страх разоблачения уже более не тревожил его. Оставались лишь его руки и ритм, в котором снег отлетал в сторону. А криомантией вышло бы быстрее. Нежеланная мысль вспыхнула, как маяк, но ему пришлось ее погасить. Даже если никого не было рядом, рисковать не стоило. Лишь в глухом лесу можно дать себе волю, да и то с соблюдением всех мер предосторожности. На возвышении появилась фигура человека. Куай Лян поднял голову и прислонил лопату к стене дома, наблюдая, как пиромант спускается по тропе. Сердце его беспокойно забилось вновь. Чего он хочет? Он заставил себя сохранять приветливое и невозмутимое выражение лица. Может, ломота в костях или другая нужда заставила его искать помощи здесь? — Привет, — когда они поравнялись, Ханзо улыбнулся. Глаза его сияли. Пиромант явно пребывал в хорошем настроении. Он не выглядел тем, кто пришел шантажировать его. Впрочем, Куай Лян не мог сказать ничего наверняка. — Привет, — Куай Лян сделал шаг навстречу. — Какими судьбами здесь? Он мысленно хлопнул себя по лбу. Вопрос прозвучал слишком размыто. — Я просто хотел проверить, как ты, — Ханзо улыбнулся еще шире. — А еще думаю, у меня есть то, что может тебе понравиться. Куай Лян вопросительно посмотрел на него. Ханзо вел себя слишком легко. Он не ощущал от него угрозы. — Проходи, чего стоять на морозе, — он открыл дверь и сделал приглашающий жест. Ханзо прошел, Куай Лян скользнул внутрь вслед за ним. Дверь закрылась. Теперь в доме было жарко. Запоздало Куай Лян подумал, что забыл куртку. Он поставил кастрюлю с водой на очаг, закинул травы для напитка, достал мед, выменянный у каких-то купцов на эликсиры несколько лет назад. Предложил Ханзо сесть и выскочил на улицу, чувствуя, как от оплошности горят уши. Он слишком суетился, слишком нервничал. Когда он захлопнул дверь в очередной раз, Ханзо уже стоял на пороге, глядя на него округлившимися от удивления глазами. — Я не помешал? Все хорошо? — он выглядел даже робко, опустив глаза в пол. Он представлял собой совершенно иную картину поведения, нежели вчера на площади, где он был уверен и ласков. — Нет-нет, — Куай Лян принялся снимать обувь, и одежда в его руках выскользнула, падая на пол. Ханзо бросился ее ловить, и они столкнулись лбами. От удара у обоих искры посыпались из глаз. Куай Лян схватился за голову, пытаясь смягчить боль. Он едва не прибег к криомантии, но спохватился в последний момент. — Прости, — Ханзо тоже потирал лоб. — Сильно ушибся? — он протянул руку к нему, и Куай Лян инстинктивно отшатнулся, едва не задев головой балку над порогом. Но благо, что обошлось. Перспектива стать почетным обладателем шишки не только на лбу, но еще и на затылке, его совершенно не прельщала. — Нет, — Куай Лян наконец взял себя в руки. Странная неуклюжесть лишь добавляла ему подозрительности. Необходимо срочно исправить впечатление. — Все хорошо, — он улыбнулся растерянному Ханзо. Тот просветлел лицом. Они проследовали к столу, шаткому, но крепкому. Куай Лян налил гостю напиток — чай из засушенных листьев смородины, приправленный сладким медом. Ханзо размешал мед в чашке с дымящимся отваром, осторожно пригубил. — Спасибо, — он улыбнулся, обхватив кружку ладонями. Куай Лян кивнул. — На самом деле… — он полез в карман и достал мешочек с неизвестным содержимым. — Я подумал, что тебе это пригодится. Это толченый лунный камень. Насколько я слышал, он высоко ценится в алхимии. Куай Лян застыл, будто оглушенный. Пиромант вот так запросто носит с собой столь драгоценный материал? Шахты с лунным камнем не зря считались опасным, ведь там обитали гигантские ледяные пауки. От них избавиться было крайне сложно. — Откуда это у тебя? — вырвалось у него. — И сколько ты хочешь за этот камень? — он сомневался, что сможет заплатить нужную цену. Лунные камни стоили целое состояние. — Нисколько, — Ханзо пожал плечами, словно вопрос его искренне изумил, и аккуратно вложил мешочек в его ладонь. — Это подарок. Мне от него никакого толку, а ты умеешь с ним обращаться. У Куай Ляна подобное в голове не укладывалось. Он не мог принять этот дар. Он положил мешочек на стол и придвинул его обратно к Ханзо. — Ты, наверное, не знаешь, но с этим ингредиентом ты сможешь припеваюче жить в столице, если продашь его королевским алхимикам. Я не могу воспользоваться твоим незнанием о том, что значит этот элемент. Он пригодится тебе. Не разбрасывайся такими вещами, — он внимательно взглянул в глаза чужеземца и снова уловил жар, идущий изнутри. Чужая пиромантия ощущалась им особенно остро, и это было нехорошо. Он не знал, как это работало, но чувствовал, как горит лицо и на лбу выступает испарина от контакта с огненной магией. Мурашки пробежались по спинному хребту, словно искры. — Твоя доброта может быть опасна для тебя. Никому не показывай его, пока не доберешься до Сунь До. Ханзо моргнул. Затем упрямо подвинул мешочек обратно к Куай Ляну. — Я хочу отдать его тебе. Я знаю о его свойствах. Может, ты поделишься со мной частью эликсиров на дорогу, когда я выдвинусь в путь, и мы окажемся в расчете? — он снова улыбнулся обезоруживающей улыбкой. Куай Ляну показалось это ловушкой. Он не понимал мотивов Ханзо. А когда мотивы не ясны, то это все равно что идти по льду, который вот-вот треснет под ногами. — Зачем ты?.. — он осекся, когда Ханзо взял его за руку. — Твои руки снова очень холодны, — тихо проговорил пиромант. Куай Лян замер. На этот раз они были одни, но страх не ушел. Что именно мог раскопать пиромант, всего лишь прикоснувшись к нему? Рано или поздно он обязательно что-нибудь да поймет. Необходимо избегать подобного риска. Но и отдернуть ладонь резко нельзя — Ханзо заподозрит что-то неладное. — Ты позволишь, если я их согрею? — в тоне мага слышалась непонятная Куай Ляну мягкость. Что-то в его животе сжалось. Он едва заметно кивнул. Теплое сияние окутало его руки. Магия покалывала, но он не назвал бы это ощущение неприятным или болезненным. — Тебе на самом деле незачем переживать, — Куай Лян заговорил внезапно для себя. — Они у меня всегда такие. Малокровие. У матушки было что-то подобное. Ты вряд ли здесь что-либо сделаешь. — Вот как? — Ханзо отпустил его ладони. Пламя погасло. — Понятно. По какой-то причине пиромант показался ему очень грустным. — Тебе стоит больше думать о себе. Ты помогаешь всей деревне, а сам замерзаешь. Мне бы хотелось позаботиться о тебе, пока я здесь. Заявление Ханзо обескуражило его. Обычно никто не задумывался о нем самом. Все это звучало странно. — Это пустяки. Моя сестра заботится обо мне, как и я о ней, — он покачал головой. — Кстати, насчет вчерашнего… — Ханзо неловко потер шею и отчего-то слегка покраснел. — Извини меня, я не хотел тебя пугать или смущать. Просто мне показалось твое состояние… аномальным. А вот это сулило серьезные проблемы. Куай Лян пристально взглянул в глаза пироманта, пытаясь прочесть ответ — что конкретно он заметил, что уловил. Но во взгляде Ханзо не отражалось угрозы. Только то самое сияние, искры, что он уловил еще вчера, около колодца. — Что значит… аномальным? — хрипло спросил он. — Я боюсь, что ты в опасности. Что… — он оборвал себя. — Ты ведь не болен чем-то… смертельным? — его лицо побледнело. — Я бы не хотел, чтобы… Прости за бестактный вопрос. Куай Лян нахмурил брови, ощущая недоумение. Даже если и так, то что с того чужаку? Он улыбнулся в растерянности. — Нет, все нормально. — Хорошо, я рад, — Ханзо просветлел. Казалось, известие о том, что местный алхимик не болен, действительно доставило ему немалое облегчение. Куай Лян глубоко вздохнул. — Ты и вправду хочешь отдать мне камень? Если тебе нужны зелья в дорогу, я сварю их и без него, ты только скажи, что тебе приоритетнее — выживание, новые возможности тела или оберег от магических созданий. Есть зелья, разогревающие кровь, но их нужно использовать с крайней осторожностью. Есть те, что укрепят силы и позволят маршировать сутки напролет без еды и сна. Но в это время придется много пить, чтобы не свалиться без сил, когда действие эликсира иссякнет. А еще есть те, что защитят тебя от духов. Но не от всех — некоторые сильные призраки все равно могут атаковать. Ты просто расскажи, чего именно тебе не хватало в прошлых странствиях. Я подумаю, что можно с этим сделать. — Я хочу, чтобы этот камень был у тебя, — Ханзо настойчиво подвинул мешочек к алхимику, и этот жест показался Куай Ляну окончательным, не терпящим возражений. Смущение нахлынуло снова. Останется ли пиромант таким же искренним и добрым по отношению к нему, если узнает всю правду — о том, что они враги по самой своей сути? На сердце его лежал тяжёлый камень. — Хорошо. Если передумаешь, я всегда тебе его верну, — Куай Лян принял дар. Пока пиромант не уедет, он и вправду не станет его использовать. Лишь позже. Когда за Ханзо закрылась дверь, Куай Лян опустил голову, пряча лицо в ладонях. Что же он делает? Что же он только делает?.. Ему следует держаться от чужака как можно дальше, чтобы тот ничего не заподозрил, а не заводить с ним дружбу. Фрост его убьет, когда узнает. Это единственная вещь, которая не вызывала у него никаких сомнений, в отличие от внезапной щедрости и тепла странника. Ему нельзя ни с кем сближаться. При тесном контакте все аномалии неизбежно подсветятся. Он не мог подвергать их с Фрост риску. И все же сама мысль о том, что если не повезет, эти дивные глаза загорятся праведной ненавистью, заставила его почувствовать глухую боль в груди. Не бывает иных финалов. Это будет ждать и его, если он не опомнится. Он отнял ладони от лица и взял в руку мешочек с лунным камнем. Опасный дар. Слишком опасный. Словно он сам, никчемный ледяной демон, что-то значит для героя-спасителя. Он провел пальцами по вышитым язычкам пламени. Кропотливая работа. Очень изящная. Он открыл сундук с редко используемыми ингредиентами и спрятал мешочек на самом дне, накрыв его другим содержимым. Никто не должен знать о лунном камне. Он взял его на временное хранение по неведомой прихоти чужака. Не более. Он запер сундук на засов и устало провел рукой по лицу. Необходимо передохнуть, прежде чем вновь приняться за работу. Чужая милость капризна и переменчива. Ему не стоит об этом забывать. Иначе он закончит как мать.