Dementia et fidentia (Слабоумие и отвага)

— Фигасе у тебя синяк, — у входа в кабинет стояла Сабина. — Да ниче, до свадьбы заживет, — ответил за Тимура Ваха, выдвигая плечо между ними. Тимур говорить ничего не стал, молча пожал ему руку и хотел пройти. — Ну ты исполнял конечно вчера, — ухмыльнулся Ваха, проходя в кабинет следом. Андрея не было. Тимур смотрел на Вахита с раздражением. Чего он сейчас начал? — Ну зато вырубился быстро, да? А Андрюха с Саньком до ночи еще с нами сидели. — М-м, — сжал зубы Тимур и сел за парту. — Нехило ты его уделал-то, Тимурка? — Ваха уселся на парту спереди. — Санечка ему все снег в пакете с улицы таскал для компрессов, — как назло противно грассировал Ваха. — Они и спать вместе ушли в детскую… Че там, Вованом-то списывались? — снизил он голос. — Нет. Отчего-то закружилась голова и подвело живот. «Вместе ушли» — это что такое вообще?! Что делали там? Воображение рисовало такое, что Тимур чуть не сломал ручку. А потом пришел же все-таки. И ни слова не сказал о Сане своем дебильном, что там было. Что за секреты там начались? Андрей пришел ко второй паре и подсел рядом. Напечатал что-то в заметке и подвинул телефон. «Можно я у тебя переночую сегодня?» Тимур ощутил, что они откатились к первому курсу, когда отец только снял квартиру, и Андрей еще стеснялся заваливаться к нему и жить по нескольку дней. Ну что ж, сам виноват. Наговорил ему всякого, нажрался, подрался, а теперь еще и ждет, что Андрей к нему как раньше будет? Нужно срочно все разруливать обратно. «Кнч! Чего спрашиваешь? Случилось че?» «Потом расскажу» Но рассказ вышел нихуя непонятный. — Выгнали меня. — Чего?! — вылупился Тимур. — Ну так. — Да как так-то?! Ни с хера? — Не совсем. — Так что произошло-то, сказать можешь? — Помнишь Ильдара? — Мента-то? Помню конечно! Это он?! — Тимур уже сжал кулаки, хоть и страхово стало. — Ну там… — Андрей замялся, но продолжил. — Мы разговаривали. Он сказал… кое-что. Я тоже сказал. В общем, слово за слово… — Да погоди, ты по факту говори, что именно сказал? — Да неважно. Мама сказала, чтобы я помалкивал. А я не стал. Ушел, в общем. Андрей замолчал. — Так не выгоняли, получается? Ты сам ушел? — Она не звонила даже. Ушел и ушел. — Так она знает, наверное, что ты у меня, — неуверенно предположил Тимур. — Ага, только и ждали, наверное, чтобы выпихнуть поскорее… — Ты чего? — Тимур хлопнул его по плечу. — Поживешь у меня. Хочешь, пива возьмем? — Да не, хватило мне в выходные, — непонятно ответил Андрей, то ли намекая, то ли просто. Про Саню спрашивать уже расхотелось, у друга проблемы, а он со своими мелочными ревностями. И, в общем-то, все было как обычно. Только вот не было. Андрей долго не ложился, даже когда Тимур сдернул покрывало и улегся за ноут. — Ты че там? Ложись. — Да я отсюда посмотрю, — промямлил Андрей, сидя на полу. Тимур нажал на пробел, отпуская паузу. Раньше он и внимания не обратил бы, а теперь чуть ли не кожей чувствовал, как Андрей далеко. Боится с ним в одну кровать ложиться, что ли, теперь? Так неприятно ему после того поцелуя, что ли? Тимур вообще не вовлекался в сюжет серии, думал о своем. А если у него пахло изо рта? — обожгло его мыслью. Он же пил. Конечно. Сам-то потек сходу, со стыдом вспоминал Тимур. Чуть ли не стонать начал. В трусах от одного воспоминания набухло. А он — «по-другому». Надо было почистить зубы, прежде чем пробовать, думал он с досадой. Может, тогда ему понравилось бы. Но второго шанса уже не будет, это ясно. А если все же «по-другому» — это ну просто по-другому. Не плохо? Да не, бред какой-то. Стал бы он тогда так нападать после? Да еще и с Саней уходить. За сюжетом вообще не получалось следить и, закончив серию, Тимур ушел в туалет. Когда вернулся, намазанный гелем от аллергии, Андрей уже лежал в постели. В футболке! Ну все теперь, думал Тимур. Раньше он никогда не спал в одежде. И не будет теперь при нем. Тимур выключил свет и лег рядом. Оба залипли в телефоны, каждый в своих наушниках. И докопаться до Андрея, как раньше, полулечь на него, положив голову на плечо: «Че смотришь?!» — почему-то было уже нельзя. Какие-то невидимые границы выросли в их постели после всего. А утром вроде снова стало похоже на то, как было раньше. Андрей проснулся раньше и уже сидел на кухне с чашкой. Слегка кивнул вместо «доброго утра». — В магаз сходить? Хлеб заканчивается. — После пар зайдем. Но Андрей после пар пошел насчет стипухи хлопотать, и Тимур в магаз заглянул сам. Снег еще не выпадал, но овощник уже собирал с уличного прилавка помидоры. — Салам, Шама! — Салам, братишка! — Мне лука с морковкой по полкило взвесь, пожалуйста. — Ща сделаем! У меня урюк с родины приехал, сахар-мед! Возьми попробовать… И хитрый братишка, пока взвешивал, успел заболтать Тимура так, что он купил кулек сухофруктов, огурцов с помидорами, мандаринов и даже мятый авокадо, который никто не хотел брать: «дарю, братишка». Тимур уже насыпал гречки в тушенку с зажаркой, когда пришел Андрей. Вроде бы даже и не такой смурной. Рассказал, что будет теперь на кафедре подрабатывать, какие-то там бумажки перекладывать. Зарплата — слезы, но хоть что-то. Тимур и не подумал, что теперь Андрею нужно будет зарабатывать еще больше. — Слушай! А завтра я работаю, праздник в пять. Хочешь тоже прийти глянуть? Я спрошу у Бориса, вдруг там в какие смены тебя можно будет брать? — Я — аниматором? — неуверенно склонил голову Андрей, беря пакеты с овощами. — Это в салат? — Ага, просто нарежь. Да там несложно! В этом пакете с Эльзой вообще по сути ничего не делаешь, музыку включаешь, смотришь, чтобы дети не убились в те три часа, и убираешь дождик. — Это тоже? — Андрей мыл огурцы с помидорами в раковине и теперь взял бонусный авокадо. — Да там серебряная дискотека в конце, а потом этот дождик нужно обратно в мешки собрать. Да просто пойдем, посмотришь! — Ладно. А как его резать? — А? Да это лучше на завтрак, на хлеб намазать. А самое классное, знаешь че? Нас в Ривьеру позвали! — Туда, где аквапарк? — Ага! Только не в сам, а там в номер заказали, короч. Да че ты делаешь? Просто пополам его режь, а потом… ой, дай я! Тимур отобрал авокадо и сделал как следует: отделил половинку, воткнул лезвие в косточку, слегка повернул и вынул и ее тоже. Андрей смотрел внимательно, поэтому пришлось и дальше нарезать недофрукт-недоовощ. Откуда-то из толщи памяти всплыло, что Андрей, кажется, не пробовал еще, и Тимур, отрезав небольшой кусок, предложил ему. — Ну он типа жирненький такой, только сочный при этом. Не знаю, как объяснить. Мне нравится, а тебе… Андрей вперил свои голубые в глаза Тимуру и, не опуская взгляд, приблизил руку с кусочком ко рту. Обнял его губами, коснувшись пальцев, и только тогда отвел глаза. Задумчиво крутил во рту кусок и наконец проглотил. — По-другому, — кивнул он. Тимур поскорее убрал руку, чтобы не было заметно, как он залип, и продолжил нарезать. — Не понравилось, значит? Ха-ха! Ну мне больше достанется. — Я не так сказал. Я сказал — по-другому. Не похоже на другое. Может, это вообще будет мой самый любимый овощ. — А ты знаешь, что авокадо — это фрукт? Вот казалось бы, фрукты — это сладкое, как правило, да? А есть биологическое описание того, что зовется фруктом. По сути, это то, что растет на дереве. А вот овощи — это бытовое название, в биологии такого нет… — застрекотал Тимур, унимая быстро забившееся сердце. Тимур снова не успевал понять, что произошло, почему он не чувствовал себя более в праве напялить на Андрея свою шапку перед выходом или стырить у него из тарелки кетчупа. Та граница в постели все еще оставалась невидимая и непреодолимая, но вне постели, днем, Тимур ощущал подъем. Однажды, в душе, он смывал слои геля и думал, что «проклятие» его почти прошло. И вдруг сообразил: может, он и про их поцелуй тогда сказал «по-другому», как и про авокадо?! Озарение ебнуло как молния. Тимур просто слегка позволил себе приподнять завесу стыда с этой ситуации, где, как он думал, он опозорился. И стал вспоминать подробно. Как Андрей молча вошел за ним в туалет, как прижал его и как решительно поцеловал. Как сам Тимур мгновенно поддался и позволил себя целовать и как ему это было приятно. Член слегка приподнялся, и уже было сложно себя остановить. Память подбросила чувство досады от того, что нельзя было Андрея ощутить пальцами, долбаный костюм мешал. Но и из тех физических ощущений всплыла и твердость, которую ощутил Тимур под красной юбкой туники. Показалось? Не могло же? А если правда? Если все правда, и Андрей имел в виду, что ему понравилось, и у него тоже встал на него? Что, если Андрей хотел его? Тимур уже трогал себя под струями воды, представляя, что было бы, если он был сейчас в этом же душе. Тимур разрешил бы себя не только целовать. Если бы он оставался таким же напористым, Тимур бы не остановился на одних поцелуях, он бы прижимался к нему всем телом, вдыхал бы его запах, гладил бы его и ласкал. Память услужливо приносила ему нужные кусочки: Тимур знал, как чувствуется его кожа под пальцами, как он пахнет, как ощущается твердость его мышц под одеждой. Он знал это просто потому, что это его друг и их тела уже были знакомы. Просто раньше это было без подтекста, ему просто нравилось находиться рядом. А если бы он тоже захотел большего? Если бы Андрей предложил подрочить ему? Тимур вспомнил, что сам в шутку предлагал это. А Андрей не сказал нет! Слишком легко было представить, как Андрей соглашается и молча берет его член в руку, пока они оба лежат в своей постели. Тимур кончил и стал спешно домываться. Еще предстояло выйти из душа и смотреть в лицо соседу, на которого он успел подрочить. А Андрей словно и не заметил ничего. Так же лежал в своей футболке в телефоне.