Dementia et fidentia (Слабоумие и отвага)

Настя ничего конкретного про Андрея не сказала, но денег ему дала. — Слушай, ну хороший. Только куда мы его? На Новый Год разве что, — размышляла она вслух. — Он высокий. Молодой, правда, ну да ничего, можно загримировать. Я сейчас не могу. Давай в среду приходите, я тебе программу скину, пусть он подготовится. — Да ниче, главное в зачетные дни успевать! — уговаривал Тимур за ужином. — А у тебя половина автоматом. Давай, а? Но Андрей отводил глаза и молча ел. Тимур не знал уже, как его еще убедить. — Тебе че, бабки не нужны? Заработаем немного, погуляем, а? Ну че ты телишься? А я рядом буду, если че подсоблю. Ну? — Да в том-то и дело… — В чем? — Мы с тобой учимся вместе. Теперь живем. Еще и работать вместе будем? Сердце Тимура оборвалось. Обидно стало пиздец. Поскорее, чтоб Андрей не заметил, Тимур достал телефон и воткнулся в него. Открыл какое-то приложение и бездумно в него пялился. — Слушай, а если я заработаю на месяц аренды и свалю тогда уже от тебя? — продолжал рассуждать Андрей, и не заметив, как больно его слова кольнули Тимура. — А че тебе, жить со мной не нравится? — не отрывая глаз от телефона, спросил Тимур. Веки подозрительно нагрелись, и поднимать взгляд было опасно. Тимур знал, что его слишком много. Отец с детства просил маму угомонить младшего, слишком шумный, слишком громкий. В школе еще его назвали «притчей по языцех», и только Андрей с ним, с таким, подружился. А Тимур разве виноват, что такой? Может, и виноват. Ему в какой-то момент казалось, что Андрею и нравится то, что Тимур может заржать в любой момент, и то, что он такой суетолог. Но и ему это со временем начало надоедать. Если на учебе и иногда приходить — это одно, то жить с таким, с ним, наверное, совершенно невыносимо. Тимур слишком расслабился с ним и не сдерживал себя. Да еще и эти их непонятные искры, которые Тимур остро переживал. А может, он как-то узнал, что Тимур делал в душе, думая о нем? Конечно узнал, по Тимуру же все всегда видно! И то, как они молча ехали в машине и касались пальцами. Может, Тимур сам не замечает, каким влюбленным взглядом он смотрит на Андрея все время, он-то все видит, и это его утомило. Наверное, невозможно жить с таким, как он. А Андрей так долго молчал, что все стало уже понятно. — Заебал тебя уже, да? — Да ты чего? Не! Не из-за этого совсем! — Ну а че еще? Да знаю я, — Тимур встал из-за стола и поскорее вышел с кухни, чтобы не усугубить все то, что уже наговорили. Лег в постель, воткнул наушники и стал скроллить ленту, просто пролистывая все подряд, чтобы случайно не вникнуть в видос. В груди горело, и в горле стоял ком. Андрей сел за комп и стал что-то печатать, отличник ебаный. Одно то, что он не выводил его на разговор — уже это говорило о том, что он согласен со всем тем плохим, что думал о себе Тимур втайне. Слезы текли тихо, и он дышал ртом, чтобы не шмыгать носом. Андрей не только сидел спиной, но и специально противно колотил пальцами по клавишам. Каждый клик отзывался в голове Тимура эхом. «Ты-ме-ня-дос-тал» — Тимур видел, как он набирает эти слова. «Ты всех достал», — слова продолжали появляться перед мигающим курсором. — Ну пап, он не будет больше! — брат встал между ним и отцом, защищая. Вова был уже взрослый, папа выглядел старым и усталым. Из-за него, из-за Тимура, конечно. Мама встала тоже. — Кирюш, ну сломал все. Это же ребенок! — Да какой ребенок! — гремел голосом отец. — Вы знаете, чем он там в душе занимается? Я такого сына воспитывал?! Теперь уже и Вова с мамой обернулись и смотрели на Тимура осуждающе. Сразу, без сомнения, они словно уже знали. И отвернулись. Стало темно и холодно. Откуда-то издалека протянулась длинная рука и схватила Тимура за плечо. — Просыпайся! И Тимур проснулся. Пот холодил виски. Ноги замерзли. Андрей лежал на своей половине и пытался вытянуть одеяло, на котором лежал Тимур. Он заворочался и позволил ему вытащить. Оказывается, он уснул в одежде. — Замерз, — сказал в темноту Андрей. Нужно было встать и, если не почистить зубы, то хотя бы раздеться и лечь нормально. Но кошмар был таким реальным, что необходимо было немного полежать и прийти в себя. — Ты не заебал, — вдруг сказал Андрей, ровно тем же тоном, будто продолжал тот разговор. — Ты громкий. Болтливый. Слишком резкий, иногда тупой, упертый как баран, вспыльчивый пиздец, раздражительный… — Воу-воу, полегче! Я ж прямо тут! — Тимур шутливым тоном безуспешно пытался отбить стрелы, летевшие в него. — А теперь спроси меня, за что я тебя люблю. Тимур молчал, убитый сказанным. — Я тебя люблю просто так. Ты меня отпиздил. Ну так за дело же, не надо было тебя целовать. Тем более ты мне сказал, что не потерпишь, если я окажусь ну… А ты пожить даже позвал к себе, зная. Ты обалденный друг, Тимур. Дай бог каждому, как говорится. Но я ведь всего этого про тебя не знал в начале. Просто полюбил и все. Это не то, что типа долго узнаешь кого-то и потом решаешь, ну пожалуй теперь достоин… — Когда я такое говорил? — Че? Что говорил? — Что не потерплю. — Да ну, сразу как я попробовал что-то. Ну тогда, на Хэллоуин. Ты сказал нет, а я все равно пер. Ну понятно, вопрос исчерпан. Я вот поэтому и хочу переехать. Мы хоть и спим в одной кровати, мне тяжело. Не, я могу себя сдерживать, ты не думай. Я ж не дикарь. Просто это трудно, с тобой все время бок о бок. Ты не видишь же… — Что не вижу. — Слушай, я съеду. Завтра прям. Не знаю, правда, куда, но съеду. — Да куда съедешь-то? С ума сошел? Никуда ты не поедешь. Со мной будешь жить. Заебывать тебя буду дальше. Забалтывать. Громко. Тимур повернулся ближе и вжался носом в плечо Андрея. Очень осторожно, словно разминировал бомбу, Тимур положил руку на грудь Андрею. Под футболкой и тонкой кожей быстро бился пульс. Тимур сдвинулся еще и чувствовал всем лицом тепло Андрея. Вначале его дыхание на своих губах. А потом и нежное прикосновение. Он повернулся полностью, и теперь они целовались. Сразу и резко хотелось его обнять руками и ногами, прижать к себе и даже, может, надавать по башке за то, что он наговорил и за то, что не говорил. Но момент был другой. Нужно было осторожно и медленно. Полностью ощущая тепло, запах и вкус в темноте. Всем существом осознавая, что сейчас происходит. Андрей хоть и говорил про то, что любовь не заслуживают, сейчас он заслуживал именно того, чтобы Тимур был с ним как только возможно нежен, не проявляя нетерпения и неосторожности. Он позволял себе только трогать его губами и языком, нежно гладить по спине, не пытаясь прижать его ближе. Но и этого хватало, чтобы ощутить явное возбуждение. И Андрей тоже не торопил события, целовался страстно, полностью отдаваясь процессу. Его губы ощущались во рту гладкими и упругими, язык ласкал, и Тимуру уже стало тяжело себя сдерживать. Он отодвинулся немного. — Стоп. Не могу уже, — выдохнул он. — А я бы всю ночь с тобой мог бы целоваться, — Андрей тоже откинулся на спину. А Тимур, наоборот, прижался пахом к его бедру. — Помоги, а? Так-то из-за тебя, — отчего-то добавил он. Тимур чуть не задыхался от всего. От того, что попросил и сейчас это уже не было шуткой. От возбуждения и от того, что, может, слишком рано он? Вдруг Андрей только целоваться с ним и хотел, и ему стало бы отвратительно, если бы он узнал, о чем думал Тимур под струями душа. Но Андрей к нему повернулся. Поцеловал и потом вообще перевернул их обоих так, что Тимур оказался на спине. Застарелый рефлекс от драк, ни в коем случае не ложиться на спину, молчал. Андрей прикоснулся мокрыми губами к шее, и Тимур чуть не застонал. Одновременно он уже расстегивал брюки, в которых уснул Тимур, и торопливо просовывал ладонь под белье. Когда знакомые пальцы сжали член, Тимур все же охнул, тихо, но отчетливо. Андрей спустился головой вниз. Тимур не успел среагировать или даже понять, что он собирается сделать, когда ощутил кончиком члена блаженную влажную теплоту его рта. Едва в его голове сложилась картинка с пошлыми розовыми губами Андрея вокруг его члена, наступила неожиданная резкая разрядка. Тимур какое-то время лежал, переживая ощущения. А потом сообразил, что произошло, и что теперь ему вроде как нужно вернуть должок. И всем существом понял, что даже не то что не знает, что нужно делать, он не может это сделать. Даже само то, что Андрей это сделал, как будто роняло его в глазах… в чьих глазах? Тимур потянулся к нему и вопреки собственным мыслям глубоко поцеловал его в губы. Вкус был странный. Тимур прижал Андрея к себе, и тот придвинул нижнюю часть тела ближе. Нужно было скорее решаться. Тимур оторвался от поцелуя. Он даже не понимал, сколько проспал и сколько прошло времени. Только сейчас из-за штор немного просветлело. Лицо Андрея угадывалось в полутьме и все равно было в первую очередь лицом друга, который поймет и поддержит. — Слушай… Я не могу, — сглотнув, признался Тимур. — Так я не прошу. — Так нечестно, — качнул головой Тимур. Андрей издал какой-то звук, то ли фыркнул, то ли хмыкнул, и взял Тимура за руку. Положил себе на член. Ничего не сказал, не стал ни настаивать, ни просить. Просто показал. И Тимур ухватился пальцами за эту возможность. Тем более удивительно было трогать его. Он был меньше. Не прям маленький там или что. Но привыкшее к собственному весу и размеру сознание поймало диссонанс в ощущениях. Тимур подавил неизвестно откуда взявшуюся улыбку и начал двигать ладонью так же, как себе. Очень странно было ощущать себя только двигателем процесса, а не его объектом. Андрей приоткрыл рот и горячо выдыхал. Ему было хорошо, и Тимуру было приятно от того, что это из-за него. Это тоже не продлилось долго, Тимур продолжал двигать рукой, даже почувствовав теплую каплю, когда Андрей положил свою ладонь сверху.