Dementia et fidentia (Слабоумие и отвага)

Вот теперь Тимур был готов целоваться всю ночь, когда ошеломляющее желание спало. Но Андрей уже ленился. Пришло в голову, что он-то может и не спал всю ночь. Тогда Тимур положил голову рядом и взял его за руку. — Постельное надо будет сменить, — полусонным голосом сказал Андрей. — Ага, — отозвался Тимур, тоже засыпая. *** Проснулся от того, что одеяло было какое-то неподъемное, слишком тяжелое, не сбросить. А это оказалась нога Андрея. Со сна Тимур не сразу сообразил, че это он так. Пошевелился, а потом осознание того, что произошло между ними ночью, разом разбудило его. Улегся поудобнее. Ну надо привыкать теперь так, что ли? Но долго так полежать не получилось. Вспоминалось вчерашнее, и начал привставать. Тимур осторожно отодвинул ногу и встал. Настроение было бодрое. Впереди целое воскресенье, и теперь у него есть парень. Пока Тимур чистил зубы, примерял это ощущение на себя. «Мой парень» звучало тупо, будто он девушка. По-гейски как-то. Смотрел на свою счастливую рожу в зеркале, и от этого тоже было смешно. К моменту, когда он налил себе кофе и сел за стол, щеки уже болели от дебильной улыбки. А что, по сути, у них изменится теперь? Они так же будут жить вместе, учиться и, может, даже работать. Только теперь еще и целоваться будут, и, может, помогать друг другу кончить. Может, и трахаться будут. А что, почему нет? — думал Тимур. Вон как Андрей резво приступил к делу. И Тимур немного соберется с мыслями и сделает это для него. За завтраком они вообще ничего не говорили насчет вчерашнего. Когда Тимур проходил мимо Андрея, который стоял у холодильника, чмокнул его в затылок, слегка погладив ему живот. А он хмыкнул. Вот и все обсуждение. Зачем? А потом позвонила мама, попросила прийти помочь с какими-то вещами, пришлось идти. Но новая мысль все равно поселилась в голове у Тимура, росла и ширилась. Он смотрел на симпатичную девушку в автобусе теперь как на произведение искусства, а не с точки зрения, смог бы он к такой подкатить или нет. Теперь песни сами настроились на какую-то романтическую волну и мурлыкали нежными голосами Тимуру в наушники. Дома мама рассказала, что Вова на Новый Год приедет и отмечать они все будут вместе. — А можно я Андрея еще позову? — Конечно, — удивленно согласилась мама. — Он там… у него… в общем, приглашу? — Конечно, зови, вместе веселее. Вы же как Чип и Дейл же, все время вместе. Тимур знал, что хитрые устройства подслушивают его круглосуточно, и уже на обратном пути, звеня в автобусе контейнерами в рюкзаке, увидел мем с теми бурундучками. Подписано было «Слабоумие и отвага». Тимур немедленно отправил картинку Андрею: «Мы?» Почему-то он не ответил сразу, только минут через десять пришло «Dementia et fidentia». Тимур не понял, какая деменция? Настроение было таким хорошим, что он нажал кнопку вызова, но звонок сбросили. Ладно, подумал Тимур, все равно дома увидятся, занят, может. Они встретились прямо у дома. — Эу! — крикнул Тимур, подбегая к двери. — Не закрывай! Андрей дверь придержал, но лицо почему-то опустил. Тимур взял его за подбородок и хотел чмокнуть его в падике, пока никто не видит, но выражение лица у Андрея было помертвевшее. И, приглядевшись, Тимур заметил ссадину у него на скуле. — Че случилось?! — Пойдем, — снова отвернул лицо Андрей. Дома он все рассказал. Что тогда еще, когда Андрей ушел из дома, его на самом деле выгнали, а Тимур в своих переживаниях даже не удосужился спросить по-нормальному, что произошло. Выгнал его Ильдар, когда Андрей рассказал маме, что любит парня. А мама не встала на его защиту, просто смотрела безумным взглядом, не понимала. Он и ушел. И за все это время, пока он жил у Тимура, она так и не пыталась с ним связаться. Вот теперь Тимур понял, что он в их паре отвечает за слабоумие. У его парня серьезные проблемы, из-за него, между прочим, а он только и думал, что о себе. Разве хорошие друзья так поступают? Тимур не думал, что когда-нибудь сможет сказать своим. Получается, что за отвагу однозначно отвечает Андрей. И эта мысль почему-то показалась Тимуру смешной. — Я пришел за вещами, думал забрать. А там Ильдар, ну и… — Андрей повернулся показать скулу. — Че, смешно? — Да не! Я не из-за этого вообще! — засуетился Тимур. — Мем тупой вспомнил. Вообще не из-за этого! Он подошел к аптечке, нашел троксевазин. Возился с крышечкой, выдавил немного. — Слушай, я, может, не то че скажу, но послушай просто. Ильдар твой — хуй в погонах, пусть идет лесом. А мама… мама оттает, наверное, — Тимур осторожно наносил мазь на синяк. — Потом. Просто дай ей время. Мы с тобой… Ты все равно молодец, что сказал, я бы не смог так… Ты прости, что я не спросил сразу, че-то затупил… Слова не складывались, потому что Андрей запустил руку под футболку Тимура и что-то там наглаживал по спине, отвлекал сильно. А Тимур чувствовал, что нужно сказать ему, это важно. Но почему именно важно, уже не вспоминалось, потому что, погладив спину, ладонь спустилась ниже и, нырнув под резинку штанов, схватилась за задницу. Руки были все в мази, и Тимур завис. — Мне тут мама еды с собой положила, ты голодный? Андрей притянул Тимура к себе и засосал, потому что поцелуем это назвать было сложно, так жадно и пошло он действовал ртом. Андрей встал и, продолжая жамкать ягодицу Тимура, придвинул его к столу. — Ага, — вдруг оторвался он от поцелуя. — Голодный очень. Только Тимур попытался ответить, Андрей снова впился в него ртом. Он приподнял его и усадил на стол, продолжая целовать. Тимур охуел от такой демонстрации силы. Раньше он не позволял себе так вести себя с Тимуром. Да, он сильнее, мощнее физически, но чтобы поднять и с легкостью усадить его на стол? Тимур хотел было возмутиться, но позорно поплыл. Что-то в этом безмолвном жесте было такое, что всколыхнуло внутри Тимура какие-то ранее молчавшие инстинкты. Он подчинялся. Андрей так же молча и уверенно лапал его под футболкой, прижимая к себе, что Тимур уже забыл про руку в мази, поддавался поцелую и тоже успевал гладить его по спине. Он даже обнял его коленями и ощутил его стояк своим. Подавил стремный стон, рвавшийся из горла от накатившей волны возбуждения. Андрей уже тянул футболку вверх. Тимур послушно поднял руки и позволил стянуть ее с себя. Зрачки у Андрея заняли всю радужку, он покраснел и выглядел так, как будто был готов сейчас сожрать его. Он обласкал взглядом голый торс Тимура, провел ладонью, задев большим пальцем сосок, и стал, целуя, опрокидывать его назад. Стол был маленький, Тимур почти сразу уперся спиной о стену, но теперь Андрей потянул резинку штанов на нем. Непонятно было, что он хочет сделать, но, судя по прошлому разу, Тимур не будет против любой его идеи. Он сглотнул и приподнял задницу, чтобы помочь ему себя раздеть. Андрей стащил штаны вместе с трусами и сразу приник к стоящему члену ртом. Он положил одну ногу Тимура себе на плечо, и стало удобнее. Сейчас Тимур уже сдерживался, не хватало еще ему себя скорострелом показать, как в первый раз. Ну там-то ладно, это не в счет. Но то, как Андрей сосал, — очень было сложно. Пальцы на ногах сжимались от уверенных движений ртом. Но вдруг Тимур ощутил, что ладонь Андрея, наглаживающая внутреннюю поверхность бедра, движется еще ближе. Коварно, пока Тимур наслаждался ртом, большой палец подбирался к тому самому. Никто и никогда не трогал Тимура там. Это место оказалось очень чувствительным даже к осторожным поглаживающим движениям одним пальцем. Деликатно, даже как-то нежно, но упорно Андрей гладил его там, пока Тимур не понял, что уже поздно что-либо делать. Он уже позволил себя там трогать, может, и позволит нечто большее? Ощущения от минета и ласк ниже смешивались, и Тимур просто поддавался всему тому, что исполнял Андрей. Он надевался ртом так, что слюна щедро лилась по стволу и добралась до пальцев. Ласки стали более скользкими, и Тимур с удивлением ощутил, что и это его возбуждает еще сильнее. Он расслабился и никогда так и не поймет, когда он понял, что даст Андрею сделать все, что тот захочет. Может, когда Тимур застонал вслух, когда кончик пальца проник внутрь? Или когда Андрей, не отрывая взгляда от Тимура, вытащил член изо рта, встал и начал расстегивать штаны? А может, в момент, когда он попытался вставить, но стало так больно, что Тимур сжал бедра? Наверное, нет. Скорее в момент, когда Андрей с испуганным лицом отодвинулся, а Тимур, поискав глазами, увидел бутылку подсолнечного масла на холодильнике и кивнул на нее. Андрей так же молча схватил ее и, по-уебански разлив прямо на пол, смазал себя и Тимура, медленно вставил. Скользкой рукой он водил по члену Тимура, а Тимур плыл. Расслабленный и напряженный одновременно, он ощущал внутри себя Андрея и чувствовал, что все правильно сейчас. Андрей его любит. И буквально тоже сейчас. И принимал эту его любовь внутрь себя с удовольствием. Каждое его движение отдавалось по всему телу и было странно, но очень хорошо. Теперь его член не казался небольшим, он заполнял Тимура глубоко и мощно. И все же он быстро кончил. Чуть не упал на Тимура сверху, тяжело дыша и вбиваясь на последних тактах. — Так не терпелось? — хмыкнул Тимур, похлопывая его по спине. Андрей тоже хмыкнул, явно улыбаясь ему в плечо. Он отодвинулся и вышел из Тимура. — Че, все теперь? — возмутился он, наблюдая, как Андрей натягивает обратно не снятые до конца трусы с брюками. — Ты не охуел, Васильев? Давай, заканчивай! Васильев размазал себе по лбу масло, из-под его ладони виднелась широкая улыбка. Он снова сел на колени, положил себе на плечо бедро Тимура и снова взял в рот. Он так же ласкал снаружи растянутый анус пальцем в масле, и Тимур упал в оргазм легко и быстро. Он смотрел, как капли спермы падают на красивое лицо Андрея, и запоминал, с каким ожиданием он приоткрывает рот, пялясь все теми же расширенными зрачками. *** Тимур убежал в душ и стоял там под горячими струями, пытаясь осознать, как так получилось, что еще вчера он думал о том, что вот он подготовится перед тем, как попробовать взять в рот, а сегодня отдался ему без тени сомнения. Каким-то образом это было связано с тем самым маленьким зазором между реакцией и действием, о котором он впервые задумался, когда поднял красную юбку на Андрее. Почему-то вдруг пришла кислая мысль, что если Тимур так быстро сдался, Андрей может теперь только того и ждать, чтобы так всегда и оставалось. В общем-то, это не было так уж ужасно, как можно было представить, даже в какой-то степени приятно, особенно то, что Андрей так его хотел. Но все время быть в нижней позиции Тимуру не хотелось категорически. Он вышел из душа с решительным намерением поговорить и расставить точки. А Андрей лежал в их кровати перед ноутом, голый и расслабленный, такой, что у Тимура перехватило дух и разом забылось, что он вообще хотел сказать. Тимур тоже плюхнулся рядом, отбросив полотенце. — Повесь нормально! — тут же отреагировал Андрей. Тимур закатил глаза. — Ну оно же неравномерно высохнет и будет вонять! Пришлось встать и развесить как следует на двери. — А ты полы на кухне помоешь, — запальчиво сказал Тимур. Тоже мне, раскомандовался! — Смазку я закажу, — неожиданно для себя добавил он. Андрей ничего не ответил, перемотал на начало серии и включил плей. Они немного повозились, укладываясь поудобнее, Андрей обнял его и положил голову на плечо. Тимур даже немного покраснел от того, насколько ему этого не хватало, когда он спал в футболке в этой же кровати, такой близкий и далекий одновременно. Вдруг ощутил боль в плече. — Ты вообще обалдел, что ли?! — взвился Тимур и повернулся. — Это cuteness aggression, — смущенно улыбнулся Андрей. — Ты заебал со своим английским! Больно же! А если я тебя покусаю?! — прямо больно на самом деле не было, скорее неожиданно. — Давай! — Андрей продолжал улыбаться, довольный и расслабленный. — Вот ты дебил… — пробурчал Тимур, укладываясь ровно так же. Вот и поговорили. Успеется, думал Тимур. Пока пусть у них будет фаза дебилизма и слабоумия.