Кисонька как водопад

      Чимин хихикнул совершенно обессиленно, пытаясь оттянуть Чонгука за короткие тёмные волосы, чтобы хоть чуть-чуть взглянуть на это самодовольное лицо альфы, которое только что заставило его объездить. После того, как он потёрся набухшим клитором о крупный нос и размазал кончу по губам и языку Чонгука, у омеги совершенно не осталось сил. Ноги дрожали, как после марафона, тело было липким от пота, а киска нещадно болела после долгого ночного секса. Но сейчас этот чёртов альфа явно снова что-то задумал, потому что вместо того, чтобы просто лечь рядом и дать возможность отдышаться, Чонгук успел шустро переместиться ниже и устроиться между бёдер. Альфа незаметно начал погружать свои длинные пальцы внутрь приоткрытой дырочки.       Удивительно, что Чимин обратил на него внимание только тогда, когда Чонгук уже собирался засунуть третий палец. Тело омеги было таким вялым, что он почти не сопротивлялся даже такому наглому вторжению. Кажется, он и правда был полностью разрушен.       Чонгук был невероятно доволен собой. Его губы блестели от омежьей смазки и собственной слюны, в тёмных глазах горел хищный огонёк, который всегда появляется, когда он хочет вытворить что-то особенно грязное. Как раз у него давно зрело ещё одно желание, которое он хотел наконец исполнить по-настоящему.       Продолжая настойчиво трогать изнутри шелковистые стеночки киски, Чонгук параллельно кусал любимые пухлые бёдра, зацеловывая их влажными, жадными поцелуями, обязательно оставляя красные следы зубов и языка, которые потом превратятся в красивые синяки. Три пальца уже свободно входили и выходили, поэтому альфа решил добавить и мизинец, аккуратно проталкивая его внутрь, растягивая вход ещё шире.       — Ну правда, альфа, эййй… — Чимин прикусил нижнюю губу, голос дрожал от смеси усталости и лёгкого беспокойства. Он пытался понять, в чём, чёрт возьми, дело. — Что ты там делаешь, а? Перестань меня так растягивать…       — Ты можешь просто лежать, всё в порядке, — уклончиво ответил Чонгук, не поднимая головы.       — То есть ты предлагаешь мне не обращать внимание, что твои четыре пальца уже глубоко во мне и растягивают мою киску, как будто это какая-то резиновая игрушка для ебли? — Чимин изогнул аккуратную бровь, явно недовольный полученным ответом. В то же время тело начало предательски расслабляться от привычных и таких знакомых ласк.       Чонгук на секунду остановился внутри щели и сразу же накрыл набухший чувствительный капюшончик клитора большим пальцем, прекращая поступательные движения внутри, но просто прижимая и слегка массируя теперь снаружи. Он всё-таки поднял голову и взглянул на парня снизу вверх:       — Именно это я и хотел сказать, милый. Просто лежи и не мешай мне.       Кажется, Чимин на мгновение решил, что Чонгук просто готовит его снова для своего большого члена или просто играет с ним, как обычно, и вроде бы даже немного расслабился, подумав, что скоро всё закончится вновь привычным трахом. Однако в следующую секунду последний палец начал настойчиво просовываться в уже и так сильно растянутую киску, отчего Чимин запищал возмущённо.       — Чонгук, блядский ты пёс! Ты совсем из ума выжил? Какого хуя ты делаешь?!        И всё-таки сделать всё самостоятельно, пока Чимин не замечает, альфе не удалось. Омега наконец полностью осознал масштаб происходящего. Его глаза расширились от удивления.       — Я собираюсь отфистингерить твою киску, — спокойно заявил Чонгук, сдувая чёлку со лба. Голос звучал буднично, будто он говорил о чём-то совершенно обыденном. — Мне нужно засунуть для этого все пять пальцев, а потом моя ладонь...       Не успевает он договорить, как Чимин перекрикивает его, срываясь на истеричный визг:       — Ты ненормальный?! А ну нахуй убери свои лапы от меня! Алло, Чонгук, почему ты вообще решил, что я позволю тебе засунуть туда всю руку, ты что, совсем рехнулся?!       — Да тише, пожалуйста. Если ты боишься, что я разорву тебя, то этого точно не будет. Просто потерпи, хорошо? Я буду очень аккуратным, обещаю. Твоя киска уже столько раз принимала меня, что теперь легко примет и руку.       Чимин попытался сопротивляться, хотел отползти назад по кровати, сжать ноги, но тело всё ещё было слишком слабым после предыдущих оргазмов. Блядская омежья суть, которая всегда в такие моменты начинала предавать его, уже начала тихо подчиняться, несмотря на громкое возмущение, ноги сами чуть шире раздвинулись.       — Твоя пизда и так не закрывается нихуя после того, как я тебя выебал по полной, Чимин, — продолжал Чонгук, цокая языком. — Я самолично получал от тебя видео, где ты пихал в неё по два толстых резиновых дилдака одновременно, растягивал себя до предела. Ты тогда стонал как последняя течная шлюха и кончал, брызгая постельное бельё смазкой. Так сейчас в чём дело? Угомонись и ляг нормально. Я сейчас принесу вибратор, чтобы тебе было легче, подожди минутку.       Блядский альфа.       И вот Чимин снова раскинулся всем телом на смятых простынях, сдаваясь полностью с горящими от стыда и возбуждения щеками. Чонгук быстро встал, нашел вибратор и включил его на среднюю скорость, сначала прикладывая вибрирующую головку точно к чувствительному клитору. Отвлекающая электризующая стимуляция сразу же ударила по нервным окончаниям, заставляя Чимина тихо застонать и выгнуться дугой. Но Чонгук не остановился на этом. Он провёл им выше, прямо по мокрому животику, и начал водить по тяжёлым сиськам омеги, особенно задерживаясь на твёрдых, воспалённых сосках, заставляя их вибрировать и ныть от удовольствия. Пока омега был занят этим двойным сладким отвлечением — клитор и грудь одновременно горели под игрушкой, — альфа снова устроился между его ног и начал медленно, очень медленно просовывать свою ладонь по кисть.       Он делал всё аккуратно. Сначала четыре пальца уже свободно двигались внутри, раздвигая стеночки, потом аккуратно подогнул большой палец и начал проталкивать всю кисть. Чимин чувствовал невероятное давление. Стеночки обхватывали ладонь альфы, пульсировали вокруг неё благодаря обилию смазки из флакона, которую Чонгук специально дополнительно размазывал. Вибратор продолжал работать то на клиторе, то снова перескакивать на грудь, заставляя посылать волны удовольствия прямо в матку.       — Блядь, Чонгук, она не влезет… слишком большая, твоя рука слишком большая… — хныкал Чимин.       — Влезет, моя хорошая, влезет, — шептал Чонгук, специально добавляя в голос собственнический тон, который всегда ломал омегу. — Твоя девочка уже привыкла к большим вещам. Ты же моя жадная маленькая кошечка, которая так любит, когда её растягивают, когда в неё засовывают всё, что угодно. Расслабься и дыши глубже, получай удовольствие. Чувствуешь, как она уже принимает мою ладонь? Как твоя текущая писечка жадно обхватывает меня, сосёт, будто голодный ротик?        Чонгук говорил всё грязнее и грязнее, продолжая медленно проталкивать руку глубже. Клитор горел под вибратором, сиськи ныли и тряслись, когда игрушка перескакивала с одного соска на другой, каждый миллиметр продвижения ладони сопровождался новой волной ощущений. Чимин уже не понимал, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Его маленькая писечка, которая только ночью была выебана толстым членом, теперь уже принимала целую ладонь альфы, и это было настолько порочно, что омега начал тихо скулить, слёзы удовольствия и стыда же выступили на глазках, стекая по вискам.       — Смотри, как красиво твоя вагина раскрывается под моей рукой, — шептал Чонгук, не отрывая взгляда от того, как его запястье постепенно исчезает внутри горячей плоти. — Она такая приятная внутри, такая скользкая. Сжимает меня, будто не хочет отпускать. Ты чувствуешь, как я уже почти весь внутри? Ещё чуть-чуть, милый… прими мою ладонь полностью. Стань моей настоящей фистинговой шлюхой.       В этот момент Чонгук потянулся к телефону, лежавшему на тумбочке. Он включил камеру на запись и направил объектив прямо на то место, где его ладонь медленно исчезала в киске Чимина. Экран телефона показывал крупным планом растянутые красные половые губы, что обхватывали запястье.       — Смотри сюда, — прорычал он хрипло. — Я записываю, как твоя пизда жадно заглатывает мою руку. Смотри, как она раскрывается для меня, как твои губки обхватывают всё моё запястье. Блядь, кис, какая ты красивая, когда тебя так растягивают. Улыбнёшься для камеры, ммм? Покажи всем, насколько ты порочна. Ты моя текущая сучка, которая позволяет альфе засунуть всю руку в свою блядскую пизду и ещё течёт от этого как фонтан.       Чимин застонал громче, от стыда и дикого возбуждения. Чонгук продолжал снимать, приближая телефон ближе, и комментировал специально для видео:       — Слышишь, как она хлюпает? Малышка плачет от счастья, она старательно сосёт мою руку. Чуваки, я собираюсь трахать его своей ладонью, а ты, Чимин, будешь стонать громче.       Чимин дрожал всем телом. Вибратор на клиторе работал без остановки, а рука альфы уже почти полностью скрылась внутри — только часть запястья виднелось снаружи, блестя от смазки. Киска сильно пульсировала, обхватывая чужую ладонь, стеночки сокращались спазмами, выдавливая новую порцию прозрачной, липкой смазки, которая стекала по руке Чонгука и капала на простыни.       — Чонгук, блядь, я чувствую тебя так глубоко… твоя рука… она заполняет меня полностью, до самой матки… я… не останавливайся, пожалуйста, трахай меня, мою писечку.       Альфа засмеялся, явно довольный. Он не вытаскивал ладонь полностью, а слегка поворачивал ей, надавливая на разные стеночки, находя самые чувствительные точки, особенно на передней, где было очень чувствительно. Каждый маленький толчок вызывал у Чимина новый громкий стон, тело выгибалось, а сиськи раскачивались.       — Вот так, хорошая девочка… прими мою руку глубже. Твоя пизда — это настоящее чудо, настоящая богиня для моего кулака. Она растянулась так красиво, вся обхватывает мою ладонь, будто и правда создана именно для этого. Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг меня… как твоя матка дрожит и сжимается. Ты такой грязный, Чимин. Позволяешь своему альфе засунуть всю руку в свою писю и ещё просишь продолжать, пока я снимаю это на камеру.       Чимин уже полностью сдался. Он широко раздвинул ноги ещё сильнее, подставляя свою киску под камеру и под руку. Омега начал умолять, глядя прямо в объектив:       — Глубже, Чонгук, пожалуйста, трахай меня сильнее. Я хочу чувствовать тебя внутри так глубоко, снимай, как я кончаю от твоего кулака… Альфа.       Чонгук рычал от возбуждения, его собственный член снова стоял колом и подтекал предэякулятом, но сейчас он был полностью сосредоточен на том, чтобы довести своего омегу до полного безумия.       Киска в ответ чавкала громко и мокро.       — Слышишь, как она хлюпает? Я могу чувствовать каждую складочку внутри тебя, каждое сокращение твоей матки. Ты сейчас кончишь от моей ладони, да? Кончишь, пока я фистингую твою разъёбанную дыру и снимаю это на видео. Давай, моя кошечка, кончай на мою руку. Залей её своей смазкой. Покажи камере, какая ты ненасытная сука. Я хочу почувствовать, как твоя пизда будет сжимать мою ладонь, когда будешь биться в оргазме. Начнётся настоящий потоп, верно?       Чимин уже не мог ответить. Только всхлипнул, запрокидывая голову, и его тело выгнулось так сильно, что позвоночник хрустнул. Глаза закатились, рот приоткрылся в беззвучном крике, а потом вырвался стон, от которого у Чонгука кровь прилила к члену ещё сильнее. Омега дрожал всем телом, словно в лихорадке.       Внутри него ладонь Чонгука двигалась неумолимо. Каждый миллиметр движения отдавался электрическими разрядами по всему телу. Чимин чувствовал себя полностью заполненным.       — О боже, — прошептал омега дрожащим сломленным голосом. — Я… я не могу… я сейчас…       — Давай, шлюшка, — продолжал альфа, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло внутреннюю сторону бедра. — Кончай. Кончай для меня, омега.       Первый спазм был таким сильным, что Чимин закричал. Пизда сжалась вокруг ладони с такой силой, что Чонгук даже на секунду перестал двигаться, чувствуя, как омега буквально пытается вытолкнуть его, но одновременно втягивает глубже.       Струя была мощной. Она вырвалась из него фонтаном, обдав запястье Чонгука, брызнув на его бёдра, на живот, на простыни и даже на экран телефона. Чимин дрожал и плакал, слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной, которая капала из приоткрытого рта. Он не мог остановиться. Тело билось в конвульсиях, бёдра дёргались, пытаясь то сомкнуться, то раскрыться ещё шире. Каждый новый толчок оргазма выдавливал из него всё новые и новые порции сквирта. Простыни под ним уже промокли насквозь, а воздух наполнился влажным, сладковатым запахом его возбуждения.       — Вот так, моя хорошая… — шептал Чонгук, не переставая медленно трахать его рукой, продлевая каждую секунду. — Сквирти для меня. Залей всё. Покажи альфе, какой ты красивый, когда теряешь контроль.       Чимин не мог думать. Эмоции захлёстывали его волнами. Гордость от того, что он может дать альфе такое зрелище. Любовь била в нём бездонно и отчаянно. И над всем этим — чистейшее, первобытное удовольствие, от которого мозг просто отключался.       Оргазм длился и длился по ощущениям целую вечность. Чимин уже хрипел, голос садился, но тело продолжало содрогаться. Киска пульсировала вокруг ладони, выдавливая последние капельки смазки, сжимаясь и разжимаясь в ритме, который Чонгук задавал своей рукой. Альфа наклонился ещё ниже, целуя кожу, вылизывая языком капли сквирта с омеги.       — Хорошая девочка. Приняла всю мою руку, — промурлыкал он, направляя камеру ближе. — Смотрите, какая красивая, растянутая, использованная пизда. Моя личная.       Чимин только всхлипывал в ответ, полностью сломленный. Его глаза были полуприкрыты, ресницы мокрые от слёз, губы по блядски распухшие. Он выглядел так, как и должен выглядеть идеальная омега-шлюха: разъёбанный, текущий, дрожащий от удовольствия, готовый на всё.       Но это было ещё не всё.       Чонгук наконец начал медленно вытаскивать руку.       — Аааа… — простонал, когда ладонь наконец вышла наружу с влажным звуком. Киска осталась приоткрытой. Чонгук опять направил камеру прямо туда, крупным планом снимая, не давая омеге скрыться.       — Посмотрите сюда. Какой же он сексуальный, когда так разъебан.       Чимин хотел ответить, но в этот момент его тело предало его окончательно.       Всё началось с лёгкого давления внизу живота. Он думал, что это просто остаточные спазмы, но давление стремительно нарастало. Его мочевой пузырь, переполненный от долгого возбуждения, от всех этих жидкостей, от того, как долго Чонгук держал его на грани, просто не выдержал.       — Чонгук… — голос Чимина сорвался на жалобный, дрожащий шёпот. — Я… я не могу, я сейчас… Прошу.       — Что, малыш? — Чонгук наклонился ближе. Его глаза горели тёмным огнём. — Скажи мне. Скажи, что ты хочешь сделать.       Чимин всхлипнул. Слёзы снова потекли.       — Я… я сейчас обоссусь… — прошептал он едва слышно, но Чонгук услышал. И улыбнулся так, что у Чимина внутри всё перевернулось.       — Давай, — прижимая ладонь к опухшему животу омеги, чуть надавливая. — Обоссысь для альфы. Прямо сейчас.       И Чимин сломался окончательно.       Первая струя вырвалась неожиданно сильно. Она брызнула высоко вверх, обдав бёдра Чонгука, его живот и даже немного грудь. Чимин закричал от стыдного облегчения. Его тело содрогнулось, киска снова сжалась, и вторая струя, ещё сильнее первой, хлынула фонтаном. Она била прямо на камеру, на руки Чонгука, которые теперь держали его бёдра разведёнными.       — О боже, о боже… — повторял Чимин сквозь рыдания, но его голос был полон восторга.       Чонгук не останавливал его. Наоборот, альфа прижимал ладонь сильнее к животику, помогая и заставляя струю бить ещё мощнее. Его глаза были прикованы к тому, как жидкость льётся из Чимина, как она смешивается со сквиртом, как всё это превращает постель в настоящее озеро.       — Вот так, омега. Правильно. Обоссысь полностью. Выпусти всё. Покажи камере, как именно ты теряешь контроль.       Струи становились слабее, он мочился долго, пока наконец не вытекла последняя капля. Тело его вновь обмякло. Он лежал, тяжело дыша, весь потный в своих соках и моче, слюнях и слезах.        Красивый. Разбитый. Абсолютно счастливый.       Чонгук медленно поднёс блестящую от всего этого руку к лицу омеги.       — А теперь, любимый, — сказал он нежно. — Соси свои соки с моих пальцев. Вылижи всё до капли. Малышка же любит вкус собственной обоссанной киски. Приятного аппетита.       Чимин, всё ещё дрожа от остаточных спазмов, послушно открыл ротик. Губы обхватили мокрые пальцы. Он начал сосать, язык облизывал каждый палец, собирая все выделения.       — Вот так, послушная самочка, — гладя его по волосам свободной рукой.        Чимин только тихо застонал в ответ, полностью сломанный этой ночью. И полностью влюблённый в каждую секунду происходящего.