Стеклянная стена

Тэхёну было восемь лет, и он всегда хотел брата. Не сестру — сёстры, как говорил его друг Юнги (тоже будущий омега, но скрывал это и делал вид, что ещё не определился), только плачут и занимают зеркало в ванной. А брат — это звучит важно. С братом можно строить крепости из одеял, играть в пиратов и защищать друг друга от хулиганов в школьном дворе. Мама с папой долго говорили о каком-то «усыновлении», и Тэхён не совсем понимал, что это значит, пока однажды мама не опустилась перед ним на корточки и не сказала: — Тэхён-и, у тебя скоро появится братик. Он немного младше тебя. Ему сейчас очень страшно и одиноко, поэтому мы должны быть к нему очень добрыми. Хорошо? Тэхён кивнул так сильно, что у него закружилась голова. — Я буду самым лучшим братом на свете! — объявил он. — Я отдам ему все свои игрушки! — Не надо все, — улыбнулась мама. — Но ты уже молодец. День, когда должны были привезти брата, тянулся бесконечно. Тэхён начистил свои кроссовки, хотя собирался сидеть дома, переложил все машинки на полке по размеру и проверил, на месте ли его любимый плюшевый мишка. Мишку звали Горошек — потому что он был серым в белую крапинку, как тот самый суп, который Тэхён терпеть не мог, но мама заставляла есть. Горошек был с Тэхёном с тех пор, как он себя помнил. Спал с ним в одной кровати, ездил в детский сад в рюкзаке, а однажды даже «искупался» в унитазе по вине папиной неосторожности. После стирки Горошек стал чуть кривым на один бок, но Тэхён любил его только сильнее. — Горошек, у нас теперь будет брат, — сказал Тэхён, прижимая мишку к груди. — Ты не против, если я дам тебя ему? Только на первую ночь. Чтобы он не боялся. Горошек молчал, потому что он был плюшевым. Тэхён решил, что это согласие. Звонок в дверь прозвенел ровно в три часа. Тэхён спрятался за папиной ногой — не потому что боялся, а потому что волновался. В дверях стояла добрая тётя из центра, а за ней — мальчик. Тэхён никогда раньше не видел таких детей. Мальчик был маленьким — даже младше, чем Тэхён ожидал. Но не это было главным. Главное — его глаза. Они не смотрели на него. Они смотрели сквозь. Как у котёнка, которого бросили в дождь и который уже не надеется, что его кто-то возьмёт на руки. А ещё от него пахло. Слабо, но пахло. Даже в шесть лет у будущих альф был этот едва уловимый запах — металл, хвоя, что-то острое и недетское. Тэхён, сам ещё не определившийся до конца, но уже чувствующий такие вещи, поёжился. Не от страха. От чего-то, чему он не мог дать название. — Это Чонгук, — сказала тётя. — Ему шесть. Мы предполагаем, что он будет альфой. Но окончательно станет ясно позже. — Здравствуй, Чонгук-и, — мама опустилась перед мальчиком, улыбаясь той особенной улыбкой, от которой у Тэхёна всегда становилось тепло внутри. — Добро пожаловать домой. Чонгук не ответил. Он вообще, кажется, не смотрел на маму. Он смотрел в пол, на свои стоптанные кроссовки, на порог, который только что переступил. Папа положил руку ему на плечо, и Чонгук вздрогнул, как будто его ударили. Рука альфы на плече — для ребёнка, который, возможно, видел от альф только плохое, это было слишком. — Мы тебя очень ждали, — сказал папа мягче, убирая руку. — У тебя теперь будет своя комната. И брат. Тут папа легонько подтолкнул Тэхёна вперёд. Тэхён вышел из-за папиной ноги. Сердце колотилось где-то в горле. Он хотел сказать что-то умное и взрослое, но вместо этого ляпнул: — А ты маленький. И сам испугался. Мама охнула. Папа прикрыл глаза рукой. А Чонгук… Чонгук впервые поднял взгляд. Тэхён ожидал чего угодно — обиды, злости, слёз. Но Чонгук просто посмотрел на него. Тем же пустым взглядом. И отвернулся. Но Тэхён успел заметить. В глубине этих глаз — что-то мелькнуло. Не интерес. Не надежда. Скорее… любопытство? Или он придумал? — Я… — Тэхён сделал шаг вперёд. — Я хотел сказать… добро пожаловать! Да. Добро пожаловать. Мама вкусно готовит. И папа иногда даёт смотреть мультики допоздна, если мама не видит. Чонгук молчал. Тэхён чувствовал, что проваливается в какую-то яму, но не мог остановиться. — А ещё у меня есть Горошек! — выпалил он и сунул мишку прямо в лицо Чонгуку. — Он мой самый любимый. Он тебе понравится. Он умеет слушать и не плачет, если его ронять. Я дарю его тебе. Чтобы ты не боялся. И тут произошло то, чего Тэхён совсем не ожидал. Чонгук посмотрел на мишку. Потом на Тэхёна. Потом снова на мишку. Его ноздри едва заметно дрогнули. Он втянул воздух — так делают альфы, когда чувствуют запах омеги. Даже в шесть лет этот инстинкт уже был. Тэхёнов запах — молоко, ваниль и что-то цветочное — ударил Чонгуку в нос. И Чонгук швырнул мишку об стену. Горошек ударился о косяк глухим мягким звуком и упал на пол, беспомощно раскинув лапы. Тэхён смотрел на него, открыв рот. В голове было пусто и очень громко. А потом на глаза навернулись слёзы. — Тэхён-и, — мама присела рядом, обнимая его за плечи. — Тэхён, не плачь. Он просто привыкает. Ему сейчас очень трудно. — Но Горошек… — всхлипнул Тэхён. — Он мой друг. — Твой друг останется с тобой, — папа поднял мишку, отряхнул его и протянул Тэхёну. — А Чонгуку нужно время. Понимаешь? Тэхён сжал Горошка в объятиях и посмотрел на мальчика, который всё ещё стоял в прихожей, глядя в пол. Чонгук не смотрел на него. Не смотрел на мишку. Не смотрел ни на кого. Но Тэхён заметил кое-что. Заметил, как Чонгук сжал кулаки. Как напряглись его плечи. Как он весь будто приготовился к удару. «Он боится, — вдруг понял Тэхён. — Он не злой. Он просто боится. Он альфа, но он боится». Альфы не должны бояться. Это знали все. Но этот маленький, взъерошенный мальчик с пустыми глазами боялся так сильно, что Тэхён почувствовал это даже без запахов. Тэхён вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Всё равно, — сказал он твёрдо, глядя на Чонгука. — Я всё равно буду стараться. Мама улыбнулась. Папа погладил его по голове. А Чонгук так и не поднял глаз. Но Тэхён не соврал. Он действительно решил стараться. Он не знал тогда, что стараться придётся десять лет. И что этот маленький напуганный альфа вырастет в того, кто будет ненавидеть его Но это будет потом. А пока Тэхён просто сжимал в руках Горошка и смотрел на брата, который не хотел быть его братом.