Стеклянная стена

Прошло два месяца. Два месяца, которые изменили всё. После той ночи в мастерской Чонгук не уехал обратно в Пусан. Он остался в родительском доме на несколько лишних дней, а потом, когда пришло время возвращаться, сказал: — Я хочу быть рядом с тобой. Тэхён тогда не ответил — только кивнул, пряча улыбку в чашке с кофе. Но через неделю Чонгук позвонил и сказал, что продал один из своих спортзалов и нашёл помещение под новый — в Сеуле. Что уже смотрит квартиру. Что хочет, чтобы Тэхён помог ему выбрать район. — Ты переезжаешь из-за меня? — спросил Тэхён, хотя знал ответ. — Я переезжаю к тебе, — ответил Чонгук. — Если ты не против. Тэхён не был против. Они снимали теперь небольшую квартиру в центре Сеула — две комнаты, большая кухня и балкон, выходящий на восток. Тэхён повесил свои картины на стены, Чонгук привёз турник и вечно забывал убирать гантели из коридора. Тэхён ворчал, Чонгук обещал исправиться, и никто из них не держал слово. Было странно. Было непривычно. Было — хорошо. Чонгук всё ещё не умел говорить о чувствах. Он выражал их по-другому — ставил чашку кофе на тумбочку у кровати Тэхёна, пока тот спал; забирал тяжёлые сумки из магазина, даже если нёс свои; смотрел так, что у Тэхёна подкашивались колени. Тэхён учился принимать эту заботу. Учился не бояться, что в любой момент Чонгук снова закроется. Учился верить. Иногда по ночам он просыпался и слышал, как Чонгук дышит рядом — ровно, глубоко, спокойно. В детстве Чонгук никогда не спал спокойно. Ворочался, кричал во сне, просыпался в слезах. Теперь — тишина. — Тебе снятся кошмары? — спросил его Тэхён однажды утром. — Нет, — ответил Чонгук. — Теперь нет. --- Новый год они решили встречать вдвоём. Родители звали в гости, но Тэхён мягко отказался — сказал, что они с Чонгуком хотят побыть сами. Мама обрадовалась — наверное, представила себе внуков (давайте представим, что их родители продвинутые и уже давно догадались о всех их траблах и тд., поэтому не хватались за сердце, когда узнали об их зарождающихся отношениях). Тэхён не стал её разубеждать. Они купили маленькую ёлку — в половину их роста, поставили на столик у окна. Чонгук сказал, что ёлка кривая, и полчаса пытался её выровнять, пока Тэхён не рассмеялся и не поцеловал его в щёку. — Перестань, она идеальная, — сказал Тэхён. — Она похожа на метлу, — проворчал Чонгук, но больше не трогал. Мандарины пахли детством. Тэхён чистил их и складывал кожурой вверх — так делала мама, чтобы не сохли. Чонгук смотрел на его руки и улыбался краешком губ. — Что? — спросил Тэхён, поймав взгляд. — Ничего, — Чонгук покачал головой. — Просто… я раньше никогда не замечал, как ты чистишь мандарины. — Ты вообще меня мало замечал, — беззлобно ответил Тэхён. — Зато теперь замечаю, — сказал Чонгук. — Всё. И Тэхён поверил. --- За час до полуночи Тэхён вышел на балкон. Снег падал — крупный, пушистый, как в детстве. Город внизу гудел, светился огнями, где-то уже взрывались первые петарды. Тэхён опёрся на перила, запрокинул голову и подставил лицо снежинкам. Внутри было тепло. Не от шампанского — они не пили. От чего-то другого. От того, что Чонгук сейчас в квартире — нарезает салат, путает ингредиенты, чертыхается, когда лук щиплет глаза. От того, что это — их первый Новый год вместе. Настоящий. Дверь на балкон открылась. Тэхён не обернулся — знал, кто это. Чонгук встал рядом. На нём был тот самый свитер, который Тэхён купил ему на прошлой неделе — тёмно-синий, мягкий, ему шло. Тэхён украдкой посмотрел на него — Чонгук смотрел на снег, и в свете уличных фонарей его профиль казался вырезанным из мрамора. — Красиво, — сказал Чонгук. — Снег? — уточнил Тэхён. — Всё, — ответил Чонгук. Они замолчали. Не потому что нечего было сказать — потому что слова были не нужны. Тэхён поёжился — на балконе было холодно. Он потёр ладони, собираясь спрятать их в карманы, но Чонгук вдруг шагнул ближе. Медленно, неуклюже — как в детстве, когда он не умел быть осторожным. Он протянул руки к воротнику рубашки Тэхёна и поправил его. Просто поднял край, который завернулся от ветра. Неловко, но бережно. Тэхён замер. Он вспомнил. Чонгук делал так же, когда они были маленькими — перед школой, на прогулке. Тогда Тэхён думал, что Чонгук просто копирует мамины жесты. Только сейчас понял: Чонгук уже тогда пытался. Просто не умел иначе. — Спасибо, — тихо сказал Тэхён. — За что? — спросил Чонгук. — За всё. Вдалеке начали бить куранты. Они стояли на балконе под снегом, не отрывая друг от друга глаз. Куранты били — двенадцать ударов, отсчитывающих старый год, прощающих ошибки, открывающих новый. На одиннадцатом ударе Чонгук протянул руку. Тэхён замер — рука легла на его щеку, горячая, несмотря на мороз. На двенадцатом Чонгук наклонился. Поцелуй был робким. Почти невесомым. Чонгук целовал его так, будто боялся сломать — губы касались губ, замирали, не углублялись. Тэхён чувствовал его дыхание, пахнущее мандаринами, и дрожь, которую не мог скрыть даже этот огромный альфа. Чонгук отстранился первым. Посмотрел в глаза. — С новым годом, Тэхён, — сказал он. Голос дрожал. Тэхён смотрел на него — на снежинки, запутавшиеся в ресницах, на отблески фейерверков в зрачках, на эту неуверенную, испуганную, такую родную улыбку. И улыбнулся в ответ. Настоящей улыбкой. Солнечной, как в детстве — полной, открытой, без оглядки. Той самой, которую Чонгук не видел много лет. Той самой, ради которой, наверное, стоило пройти через всё. — С новым годом, Чонгук, — сказал он. Чонгук взял его за руку. Пальцы переплелись — крепко, надежно. Как будто он боялся, что Тэхён исчезнет, если отпустить. — Пойдём в дом, — сказал Чонгук. — Холодно. — Хорошо, — ответил Тэхён. Они зашли в квартиру, не расцепляя рук. Ёлка мигала разноцветными огнями. На столе лежали мандарины и нетронутое шампанское. За окном всё ещё падал снег. Чонгук закрыл дверь на балкон, повернулся, посмотрел на Тэхёна — и улыбнулся. Не прячась. Не боясь. Тэхён сжал его пальцы в ответ. — С новым годом, — прошептал он ещё раз, уже просто так. — С новым годом, — ответил Чонгук. Они стояли посреди маленькой кухни, под светом гирлянды, держась за руки, и никто из них не хотел отпускать. Внутри было тепло. Снаружи падал снег. Всё только начиналось.