Стеклянная стена

Действие происходит примерно через месяц после Нового года. --- Это случилось неожиданно. Хотя, наверное, ожидаемо. Они жили вместе уже больше месяца. Притирались, привыкали, учились не бояться случайных прикосновений. Чонгук всё ещё иногда замирал, когда Тэхён дотрагивался до него — как будто не верил, что это разрешено. Тэхён всё ещё иногда ждал, что Чонгук отшатнётся. Но он не отшатывался. В тот вечер они смотрели фильм. Тэхён сидел на диване, поджав ноги, Чонгук устроился рядом — достаточно близко, чтобы Тэхён чувствовал тепло его тела. В какой-то момент Тэхён устал сидеть прямо и просто положил голову Чонгуку на плечо. Чонгук замер. На секунду. Потом медленно, осторожно, обнял его за плечи — так, будто боялся сломать. — Мягкий, — тихо сказал он. Как сам себе. — Что мягкий? — спросил Тэхён, не открывая глаз. — Ты. Волосы. Пахнешь вкусно. Тэхён улыбнулся в его плечо. — Ты странный. — Я знаю, — ответил Чонгук. Он не убрал руку. Наоборот — пальцы начали медленно перебирать пряди Тэхёновых волос, спускаясь к затылку, к шее. Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не от холода. — Чонгук, — сказал он тише. — Мм? — Что ты делаешь? Чонгук не ответил. Его пальцы скользнули ниже, к воротнику футболки. Тэхён поднял голову и посмотрел на него. Глаза Чонгука потемнели. Дыхание стало глубже. От него пахло хвоей и чем-то ещё — чем-то тяжёлым, первобытным, альфа-запахом, от которого у Тэхёна внутри всё переворачивалось. — Тэхён, — голос Чонгука сел, стал низким, почти рыком. — Если ты не хочешь — скажи сейчас. Потом я не смогу остановиться. Тэхён смотрел на него. На этого огромного альфу, который дрожал от напряжения, сдерживая себя, потому что боялся сделать больно. Который ждал разрешения. Который не брал силой. Он сам не знал, почему ответил именно так. Может быть, потому что устал ждать. Может, потому что понял — если не сейчас, то никогда. Тэхён протянул руку и медленно, глядя Чонгуку в глаза, стянул футболку через голову. Остался в одних домашних штанах, с голой грудью, под светом лампы. Сердце колотилось где-то в горле. — Я хочу, — сказал он. Голос не дрожал. — Не бойся. Чонгук смотрел на него. На ключицы, на плечи, на родинки, которые он никогда не видел раньше. Его дыхание стало прерывистым. — Ты уверен? — спросил он. Вместо ответа Тэхён взял его за руку и прижал его ладонь к своей груди — туда, где сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. — Почувствуй, — сказал он. — Это из-за тебя. Чонгук сжал пальцы. Не больно. Крепко, как будто боялся, что Тэхён исчезнет. И потянулся к его губам. Поцелуй был другим. Не нежным, как на балконе, — глубоким, жадным, голодным. Чонгук целовал так, будто хотел запомнить его вкус, будто боялся, что этот поцелуй — последний. Тэхён отвечал, запустив пальцы в его волосы, притягивая ближе, сильнее. Они целовались, пока не кончился воздух. Чонгук отстранился первым, тяжело дыша. Его глаза горели. — Я хочу видеть тебя всего, — сказал он хрипло. Тэхён кивнул. Чонгук поднялся, потянул его за собой. Не на диван — в спальню. Потому что диван был для фильмов, а это было чем-то другим. В спальне было темно, только свет из окна — луна и далёкие огни города. Тэхён лёг на кровать, глядя, как Чонгук снимает футболку. Он никогда не видел его таким. Широкие плечи, сильные руки, татуировки, которые он обычно прятал под одеждой. Тэхён провёл пальцами по его груди, по рисунку на коже, по шраму на ключице. — Ты красивый, — сказал он. Просто. Без кокетства. — Это ты красивый, — ответил Чонгук, нависая над ним. Он целовал его плечи, ключицы, грудь — медленно, благоговейно, как будто Тэхён был сделан из стекла. Тэхён выгибался под его губами, вжимался в простыни, сжимал его плечи, оставляя красные полосы. — Сильнее, — прошептал он. — Я не сломаюсь. Чонгук поднял голову, посмотрел на него — испуганно и жадно одновременно. — Я не хочу сделать тебе больно. — Ты сделаешь мне больно, если остановишься, — ответил Тэхён. Этого оказалось достаточно. Чонгук больше не сдерживался. Он целовал, кусал, ласкал — сводил с ума. Тэхён потерял счёт времени, потерял себя, чувствовал только эти руки, эти губы, этот запах, который заполнял всё вокруг. Когда Чонгук вошёл в него, Тэхён всхлипнул — не от боли, от того, как много всего было внутри. Чонгук замер, стиснув зубы, пытаясь контролировать себя. — Всё хорошо, — выдохнул Тэхён. — Двигайся. Чонгук двигался. Сначала медленно, потом быстрее — срывая с губ Тэхёна стоны, вжимая его в матрас, сжимая его бёдра, оставляя синяки. — Ты мой, — хрипел он. — Скажи, что ты мой. Тэхён дрожал, сжимал его плечи, царапал спину, пытался отвечать, но слова не складывались. — Я… твой, — выдохнул он в губы Чонгуку. — Только твой. Чонгук кончил первым — с глухим стоном, уткнувшись лицом в шею Тэхёна. Тэхён сжался вокруг него и провалился в темноту, полную звёзд. --- Они лежали в темноте, переплетённые, мокрые от пота. Тэхён чувствовал, как сердце Чонгука бьётся где-то рядом — сильное, живое, настоящее. — Тебе не больно? — спросил Чонгук. Голос был хриплым и виноватым. — Немного, — ответил Тэхён. — Но это хорошая боль. Чонгук прижал его крепче, уткнулся носом в макушку. — Я люблю тебя, — сказал он. Не в первый раз, но в первый — после такого. — Я знаю, — ответил Тэхён. — И я тебя люблю. Даже когда ты храпишь. — Я не храплю, — обиделся Чонгук. — Храпишь, — Тэхён улыбнулся в темноту. — Но мне нравится. Чонгук вздохнул и поцеловал его в макушку. — Спи, — сказал он. — Я никуда не уйду. Тэхён закрыл глаза. Внутри было тепло. Спокойно. Дома. Впервые за всю его жизнь — по-настоящему дома.